Пепел холодного лотоса

Следующие дни прошли в мучительном восстановлении. Лекарь Тёмного Пика, старик с пустыми глазами и пальцами, как сухие ветви, каждый день вливал в тело Линь Юя потоки духовной энергии. Это было подобно пытке. Шэнь Юй чувствовал, как его собственные тонкие меридианы растягиваются, расширяются под напором силы, которая не была присуща этому слабому телу. Боль была нестерпимой, но он терпел, помня слова Мо Сюаня о запретной комнате.

Каждый вечер Мо Сюань приходил. Иногда он молча сидел напротив, наблюдая, как Шэнь Юй принимает отвар или лекарства. Иногда он задавал вопросы — о деревне, откуда родом Линь Юй, о его семье, о его мечтах. Шэнь Юй отвечал осторожно, выдумывая несуществующие истории, стараясь не выдавать ничего, что могло бы пролить свет на его истинную личность.

Но чаще всего Мо Сюань говорил о Шэнь Юе. О том, каким добрым и мудрым был его учитель. О том, как несправедливо мир поступил с ним. О том, как Мо Сюань поклялся отомстить всем, кто приложил руку к его гибели.

— Он был подобен цветению, — однажды сказал Мо Сюань, глядя на пламя свечи. — Чистый, прекрасный, но не тронутый мирской грязью. Его пытались сжечь, но огонь лишь очистил его, превратив в пепел, из которого, я верю, он однажды вернется.

Шэнь Юй слушал, сжимая кулаки. Пепел. Он был этим пеплом. И ему страшно повезло, что этот пепел нашёл пристанище в теле, которое оказалось достаточно близко к тому, кто страдал больше всех.

Однажды ночью, когда Шэнь Юй почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы выдержать прогулку, он решил рискнуть. Мо Сюань ушел на очередной совет с другими главами кланов, оставив его в золотой клетке. Но Шэнь Юй не собирался сидеть взаперти.

Он тихонько выбрался из покоев. Лунный свет едва пробивался сквозь густые облака, освещая мрачные коридоры дворца. Шэнь Юй шёл наощупь, полагаясь на память, которая, к его удивлению, оказалась не так уж плоха. Он помнил планировку Снежного Пика, и хотя здесь всё было иначе, основная структура, видимо, была схожа.

Его целью был тот самый морозный сад, который он видел из окна. Он интуитивно чувствовал, что там есть что-то, что может пролить свет на происходящее.

Сад встретил его ледяным дыханием. Снег лежал толстым покровом, скрипя под ногами. И посреди этой белоснежной пустыни стояло оно — дерево, покрытое инеем, но на его ветвях, вопреки всему, красовались крупные, белоснежные цветы. Они светились в лунном свете, словно излучая собственное сияние.

Шэнь Юй подошел ближе. Он протянул руку, чтобы коснуться лепестка, но замер. На стволе дерева была вырезана надпись. Знакомый почерк.

«Пусть холод закаляет, но сердце помнит тепло».

Это была его собственная надпись. Он сделал её много лет назад, когда подарил это молодое деревце своему самому талантливому ученику, Мо Сюаню, в честь его десятого дня рождения. Деревце тогда ещё не было крепким, оно было лишь робким ростком, символом его надежды на будущее ученика.

Увидев эту надпись, Шэнь Юй почувствовал, как по венам растекается не только тепло, но и ужас. Мо Сюань не просто помнил. Он сохранил это дерево. Он заботился о нём.

Внезапно позади него раздался тихий шорох. Шэнь Юй резко обернулся.

В тени деревьев стояла фигура. Высокая, в чёрном. Мо Сюань.

— Я запретил тебе покидать покои, — его голос был спокоен, но в нём чувствовалась смертельная опасность.

Шэнь Юй не знал, что сказать. Он был пойман.

Мо Сюань вышел из тени. Его глаза горели холодным огнём. Он подошёл к дереву, провёл пальцем по надписи.

— Мой учитель любил это дерево, — проговорил он, не глядя на Шэнь Юя.

Он повернулся к Шэнь Юю. В его взгляде было что-то невыразимо печальное.
— Ты знал, что это дерево — мое? Ты знал, что здесь растет то, что я обожаю?

Шэнь Юй молчал, ожидая худшего.

— Ты пришёл сюда, чтобы украсть его? Или чтобы уничтожить? — голос Мо Сюаня начал дрожать. — Ты — лишь жалкий двойник. Ты не имеешь права прикасаться к тому, что принадлежит мне. К тому, что осталось от моего учителя!

Шэнь Юй сделал шаг вперёд.
— Сюань-эр... — начал он.

Мо Сюань отшатнулся, словно его ударили.
— Не смей! — выкрикнул он, и на этот раз в его голосе прозвучала та самая нотка, которую Шэнь Юй помнил с детства — испуганного, обиженного мальчика. — Ты не мой учитель! Ты — чужое тело! Как ты смеешь произносить это имя?

Шэнь Юй остановился. Он понял. Мо Сюань не был полностью ослеплён. Часть его разума понимала, что перед ним не его учитель. Но другая часть, та, что была сломлена горем и жаждой мести, отчаянно цеплялась за эту иллюзию, за эту надежду.

— Я не украду твоё дерево, — тихо сказал Шэнь Юй. — И не уничтожу его. Я просто... хотел прогуляться здесь. Этот сад напомнил мне о чём-то.

Мо Сюань пристально посмотрел на него. Его ярость начала отступать, уступая место глубокой, всепоглощающей тоске.
— Напомнил... о чём? — прошептал он. — О том, как мой учитель дарил мне цветы? О том, как мы гуляли здесь, когда мир ещё не стал таким чёрным?

Он медленно подошёл к одному из цветков. Его рука, одетая в черную перчатку, замерла над лепестками.
— Этот цветок... — начал он, но не смог закончить.

Шэнь Юй увидел, как по щеке Мо Сюаня, подобно тающему инею, скатилась одинокая слеза. Она упала на снег, мгновенно превратившись в крошечный кристалл.

В этот момент Шэнь Юй понял, что его путь здесь только начался. Он не мог просто скрываться. Он должен был исцелить этого сломленного мальчика. Он должен был помочь ему пройти через пепел, чтобы увидеть новый рассвет.

— Господин Мо, — сказал Шэнь Юй, на этот раз с большей уверенностью. — Я помогу Вам.

Мо Сюань не ответил. Он стоял, глядя на цветок, словно в нём отражался призрак прошлого. Шэнь Юй чувствовал, что сегодня он переступил невидимую черту. Он перестал быть просто «пленником». Теперь он был чем-то большим. Чем-то, что могло либо спасти Мо Сюаня, либо окончательно разрушить его.

Лунный свет пролился на заснеженный сад, окутывая их двоих в ледяное, но странно тёплое сияние.