В золотой клетке
Карета Мо Сюаня внутри оказалась больше, чем снаружи — на неё были наложены пространственные чары. Вместо жестких сидений здесь были низкие диваны, обтянутые черным шелком, и столик из сандалового дерева, на котором дымилась чаша с горьким ароматом трав.
Шэнь Юй сидел в самом углу, стараясь занимать как можно меньше места. Его новое тело дрожало от холода и истощения. Глава клана Линь даже не дал ему сменной одежды, так что он был одет в свои старые обноски, которые теперь казались еще более жалкими на фоне роскоши экипажа.
Мо Сюань сидел напротив. Он не читал свитков, не медитировал. Он просто смотрел на Шэнь Юя. Этот взгляд был тяжелым, почти осязаемым, словно Мо Сюань пытался содрать кожу с юноши и заглянуть в его суть.
— Пей, — коротко приказал Мо Сюань, кивнув на чашу.
Шэнь Юй осторожно взял сосуд. Руки дрожали так сильно, что фарфор мелко постукивал о его зубы. Стоило ему сделать глоток, как он замер.
Этот вкус. Сладковатый корень солодки, горькая чешуя снежного дракона и едва уловимый оттенок горного меда.
«Учитель, это слишком горько! Я не буду это пить!» — «Сюань-эр, если ты хочешь укрепить свои меридианы, ты должен терпеть. Смотри, я добавил меда, чтобы тебе было легче».
Это был рецепт укрепляющего отвара, который Шэнь Юй разработал специально для Мо Сюаня, когда тот был ребенком.
— Что-то не так? — голос Мо Сюаня прозвучал опасно тихо.
— Очень... очень горько, Достопочтенный Глава, — прошептал Шэнь Юй, опуская глаза. Он не мог допустить, чтобы Мо Сюань увидел в его взгляде узнавание.
— Горько? — Мо Сюань вдруг усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Странно. Человек, который научил меня этому рецепту, говорил, что мед исправляет всё. Но он ошибался. Никакой мед не может скрыть горечь предательства и смерти.
Шэнь Юй почувствовал, как сердце сжалось от боли. Я не предавал тебя, Сюань-эр. Это меня предали. Но он молчал. Сейчас он был лишь Линь Юем, болезненным юношей без прошлого.
Карета плавно покатилась по дороге. Благодаря чарам, они двигались со скоростью ветра, но внутри это ощущалось как легкое покачивание лодки на волнах.
— Почему ты не боишься меня? — вдруг спросил Мо Сюань.
— Я... я боюсь, — солгал Шэнь Юй.
— Ложь, — Мо Сюань резко подался вперед. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Шэнь Юя. — Другие при моем приближении забывают, как дышать. Их колени подгибаются, они не смеют поднять на меня взгляд. Но ты... Твои глаза смотрят на меня так, будто ты видишь не Главу Тёмного Пика, а старого знакомого. Или... — его голос упал до зловещего шепота, — призрака.
Шэнь Юй почувствовал, как спина взмокла от пота. Мо Сюань всегда был слишком проницательным. Даже будучи ребенком, он видел ложь за милю.
— Я просто... я слишком болен, чтобы тратить силы на страх, — Шэнь Юй заставил себя закашляться, прикрыв рот рукой. — Моя жизнь и так висит на нити. Какая разница, кто её оборвет?
Мо Сюань нахмурился. Он протянул руку и схватил Шэнь Юя за запястье. Его пальцы были горячими, как расплавленный металл. Он не просто держал его — он вливал свою духовную энергию в тело Шэнь Юя.
Это было мучительно. Мощный поток темной, необузданной энергии Мо Сюаня ворвался в хрупкие, забитые меридианы Линь Юя. Шэнь Юй вскрикнул и попытался вырваться, но хватка была железной.
— Хватит! — простонал он. — Больно!
Мо Сюань не отпускал. Его глаза лихорадочно блестели.
— Твои каналы... они почти разрушены. Но структура... Она такая же.
— Отпустите... — Шэнь Юй почувствовал, что теряет сознание.
Внезапно Мо Сюань разжал пальцы. Шэнь Юй бессильно откинулся на подушки, жадно хватая ртом воздух. На его запястье остались отчетливые красные следы от пальцев.
— Ты останешься в моих покоях, — холодно произнес Мо Сюань, отворачиваясь. — Я буду лично следить за твоим лечением.
— Глава... я всего лишь никчемный адепт... — попытался возразить Шэнь Юй.
— Ты — моя находка, — отрезал Мо Сюань. — Десять лет я искал что-то, что напомнило бы мне о нем. Ты не похож на него лицом. Твоя душа слаба. Твой голос другой. Но в тебе есть что-то...
я не могу понять, что. И пока я не пойму, что это, ты не сделаешь и шага без моего позволения.
Шэнь Юй закрыл глаза. Он понял: Мо Сюань не просто искал его. Он был одержим. Одержим идеей возвращения своего учителя, и эта одержимость превратила его в человека, который готов был пытать любого, кто подарит ему хоть крупицу надежды.
Через несколько часов карета остановилась. Дверь распахнулась, и в лицо Шэнь Юю ударил резкий холодный ветер.
Они были на вершине Чёрного Пика. Вокруг расстилались облака, пронзенные острыми скалами, а впереди высился величественный и мрачный дворец из темного нефрита.
— Добро пожаловать домой, Линь Юй, — с иронией сказал Мо Сюань, выходя из кареты. — Постарайся не умереть в первую же ночь. У меня еще много вопросов.
Шэнь Юй посмотрел на огромные ворота дворца. Когда-то он учил Мо Сюаню, что дом — это место, где тебя любят. Глядя на эти холодные стены, он понял: он вернулся не домой. Он вернулся в темницу, которую его собственный ученик построил из своего горя и одиночества.
И самое страшное было в том, что Шэнь Юй чувствовал вину за то, во что превратился этот мальчик.