Мой последний шанс || Турбо

Утро оказалось тяжелее вечера. Вика проснулась. Открыв глаза, девушка огляделась — никого. Состояние после принятого снотворного явно оставляло желать лучшего. Она чувствовала эту дикую усталость, про которую говорила аптекарша, как и слабость.

Внезапно дверь открылась, и внутрь прошел Кощей. Бледное лицо девчонки его подводило. Не должно все так быть, не должна семнадцатилетняя девочка оставаться без родного человека.

Бляди Жилковские, они так-то первые затеяли эту войну. Недооценили, ой как. Смущало ещё то, что они приходили в качалку найти Кощея, логично, что, не найдя его — они смылись на драку, чтобы пацанов их не покалечили.

«А мои-то могут», — подумал кучерявый и в моменте выдернулся из собственных мыслей.

— Вик, соберись сейчас как-нибудь, и пойдешь домой. Знаю, не хочешь, но поверь, сидеть и дрожать, ожидая какую-то новость — себе же яму рыть, — говорил прямо старший. — Будешь не сама, Турбо с тобой будет.

«Турбо? Ну и нафиг он там нужен».

— Зачем Турбо? Я что, сама не справлюсь? — последовал от неё вполне ожидаемый вопрос.

Двумя словечками Валера, конечно, ничего сгладить не мог, но и самой Вике сейчас не до этого. Хочет — пусть идет, не хочет — не идет.

Нужен Вахит, и только он, наверное.

— Ну-ну, ты-то большая, этот просто рядом будет. Не чужой он тебе, прими это, и не думаю, что хочет им быть, м?

— Я тебя услышала.

— Вот и умница. Он тебя уже ждет, пойдешь отдохнешь. А я искать буду, узнавать. Любую информацию приду предоставлю, договорились?

Она грустно сжала губы в тонкую линию и, кивнув, начала обуваться. Кощей вышел, оставляя дверь открытой. Туркин посмотрел на него вопросительно, на что мужчина лишь коротко кивнул.

Как только Вика вышла, она неохотно двинулась в сторону двери. Перед тем как выйти, сзади послышался чей-то голос.

— Вик, — это был Адидас, — ты... не падай духом, мы все обязательно узнаем.

Вика остановилась прямо перед дверью. Услышав слова Вовы, внутри начала кипеть злость, нервы были на исходе. Но она сдержалась, тяжело вздохнула и толкнула дверь вперед, желая поскорее бы смыться с этого неловкого разговора.

Валера тоже холодно махнул рукой на прощание и вышел за девушкой. Когда Туркин смотрел на Вику, в нем просыпалось что-то другое. Эта её нежность, в какой-то степени беззащитность, будит в нем его мужское, которого, вроде, полно. Хочется просто защищать её, чтобы никто не посмел кривого слова сказать.

Вдруг Зималетдинова обернулась.

— Ну и что ты тащишься за мной? Домой иди. И без тебя обойдусь.

— Кошка, не выводи меня, а, — недовольно бросил он в ответ, — я сказал, что буду с тобой, значит, буду. Или что, я, по-твоему, Кощею в уши нассал?

Она лишь с прищуром посмотрела на него и пошла дальше. Валера несколькими шагами догнал её и достал пачку сигарет. Он поджег одну и сделал глубокую затяжку.

Ноги привели к знакомому подъезду. Вика чувствовала тяжесть, ходить было невыносимо. Туркин без слов схватил её под руку ровно так же, как и она его в опьянении.

Они поднялись на второй этаж, и тут Вика осеклась. Авоська, хоть бы ключи лежали в кармане. Её рука потянулась в карман, и, к счастью, пощупав, послышался металлический звук.

Она достала ключи и протянула их парню, облокачиваясь рукой о стену.

Кудрявый вставил ключ и повернул направо. Дверь открылась, парень, не оборачиваясь, нашел своей ладонью её и, аккуратно взяв, потянулся вперед.

Вика посмотрела на него, слишком непривычное и странное движение. Пройдя внутрь, она легко оторвалась, направляясь в комнату. Увидев дверь комнаты брата, она остановилась и просто смотрела. Брюнетка была не в силах зайти, иначе она окончательно помнется.

Все же она зашла к себе в комнату. Девушка натянула на себя легкую ночную и, протерев лицо рукой, вновь вышла. Все-таки, неудобно оставлять Туркина там одного.

Выйдя, картина Виктории открылась просто великолепная: Турбо без футболки сидит на диване, курит прям как хозяин, совершенно не смущаясь. Зималетдинова внутри закипела.

«Да что он себе позволяет?» — пронеслось у неё, но почему-то своих глаз от него она не отвела.

— Идём, посиди со мной, а, — сказал он, смотря на неё.

Девушка молча прошла и присела с ним на диван, сохраняя нужную дистанцию. Валера затягивался и смотрел на девушку, которая сидела так, будто не может найти себе место.

— Ну и чё? Так и будешь молчать, хоть мяукни, что ли, — говорил Туркин, делая очередную затяжку.

— Ага, может, погавкать ещё? — огрызнулась брюнетка.

Вика не скрывала своего раздражения, ей просто хотелось побыть одной, переварить всё, что налетело разом. Они все боятся, что она с собой что-то сделает. Ха, смешные такие. Она семнадцать лет вывозила всё дерьмо на своих плечах и сейчас вывезет.

«Вывезет же ведь так?»

— Ну ты чё такая? Кошка, я ж к тебе с добром, а ты скалишься.

— Ага, да, с добром, конечно. Туркин, рассказывай кому-нибудь другому. У меня брата забрали, я не знаю, что дальше будет, а ты продолжаешь дальше трепать мне нервы! — Вика подскочила с дивана как ошпаренная, но большая ладонь перехватила её запястье. — Отпусти, ненормальный.

— Зималетдинова, сядь где сидела, — парень свел брови к переносице. — Сядь, Вик, — повторил он уже тише.

Его низкий, хриплый из-за сигарет голос подействовал как колыбельная. Тело девушки стало тяжелее, словно его плотно набили ватой, и она села на место. Их глаза встретились. Внутри девушки было очень странное ощущение, как будто Валера сейчас гипнотизировал её, не давая сорваться в истерику.

Вика хотела уже что-то сказать, но слова как будто застревали где-то в горле. Да, наверное, сейчас она хотела на него накричать, выставить из квартиры к чертовой матери, но почему-то не хотелось. Единственная мысль, которая всплыла в затуманенной лекарством голове: нужно уйти в свою комнату, не видеть его глаза.

— Валер, я... я пойду к себе, — сказала она полушепотом.

Турбо кивнул, расплывшись в своей фирменной улыбке. Вика несмело улыбнулась в ответ. Девушка встала и направилась к себе в комнату.

Уже в комнате она прикрыла за собой дверь и медленно съехала вниз, тяжело дыша. Сердце билось, одновременно брюнетка сжала руки в кулаки.

«Соберись, Зималетдинова, соберись», — подумала Вика, а напряжение её сжирало изнутри.

— Да что это со мной? — прошептала она себе под нос, поднимаясь на ноги.

Отмахнувшись от всех мыслей, Вика вспомнила:

«Чертова авоська, вечно подводит».

Вика вновь тихонько опустила ручку двери и, не заметив Валеру в гостиной, девушка на носочках направилась в коридор.

Все повторяется. Вика возвращается со стаканом и авоськой в руках в комнату, разбавляя снотворное. Не хотелось думать о Вахите и делать себе больно или тупо сидеть и угадывать, что выкинет в следующий раз Туркин.

Лучше выспаться весь этот день, не просыпаясь.

Она выпила залпом и сразу легла на кровать, не заметив, как через пару минут уже тихо сопела.

⸻

Утро далось нелегким. Зималетдинова открыла глаза, чувствуя, что нету сил двигаться. Чертова слабость.

Голова слегка закружилась. Встав с места, Вика двинулась на кухню. Валеры не было, на сборах, наверное.

Желудок слегка бил, но девушка не чувствовала абсолютно ничего. Робот, блять.

Брюнетка зашла на кухню. Сука, там курил всегда брат. В гостиную — он тут телик смотрел, и на балконе тоже курил. Недавно ты его отчитывала за эти ебаные сигареты, а сейчас... Ты бы все отдала, чтобы он стоял тут, читал нотации и курил.

Голова начала кружиться ещё больше, шаги становились все тяжелее и тяжелее, будто это был искусственный сон. Без будто, наверное.

Вика протерла глаза, челюсть дрогнула, а внутри такое чувство, странное, неописуемое, будто что-то сегодня есть. Внутри дергалось, но она сама так и не поняла что. Зималетдинова отбросила эти мысли и легла снова, но уже на диван.

⸻

В каморке, за столом, сидели по приказу Марат вместе с Ильей. Суворов вчитывался в цифры Универсамовской телефонной книжки, парни явно были настроены перебрать все связи Кощея.

— Давайте, пацаны, ищите, — с ноткой спокойствия проговорил Кощей. — А мы с Адидасом поедем на Кирову, проверить кое-что. Сиди тут, за этими следи. И когда возраст вернется — чтобы бабки с видеосалона забрал.

Адидас сглотнул и, мимолетно посмотрев на Туркина, вышел из помещения.

Валера тихо хмыкнул, но ничего не ответил. Лишь сел на скамейку, сложив руки на колени. Вдруг в голову постучалась мысль.

Сука, день рождения у Кошки. Все так получилось, что забыли о главном. Ей же сегодня восемнадцать... Совершеннолетие. Вика явно представляла это чем-то грандиозным, но все сложилось совсем по-другому, так, что никакого праздника она бы точно не хотела.

— Марат, сюда подойди, — подозвал к себе парня Туркин.

Младший оторвался от поисков и сразу подошел к старшему.

— Ты знал, что у Вики день рождения сегодня? — спросил Турбо, слегка прищуриваясь.

— Знал. Пойду позже поздравлю её, — ответил тот, протирая переносицу.

— Так вот. Отпущу тебя пораньше, пойдешь поздравишь её, а там уже и смена с видеосалона кончится. Даю тебе деньги, и на обратный путь купишь рулетик бисквитный, ну и свечку, понял?

— Без проблем, сделаю.

Кудрявый кивнул, и Суворов вновь ушел в каморку, а Валера остался сидеть на месте.

«Кошка, не так, конечно, ты хотела, но делаю всё, что могу», — пронеслось у зеленоглазого в голове. Парень быстро потер лицо ладонями, чтобы скинуть остатки усталости, и откинулся на спинку дивана. Как там Зима? Поможет ли Кощей? Ответы на эти вопросы, казалось, лежали на поверхности, но правда состояла в том, что никто не знал, от чего сейчас нужно оттолкнуться.

⸻

В камере был дубак, холодные, сырые стены давили намного сильнее, чем следователь на допросах.

«Вика, сестра, как ты там? А ведь у тебя сегодня день рождения». Вахит тяжело выдохнул, смотря на закрытую дверь своей камеры. Выйдет ли он отсюда? Как там пацаны? Кто жив, а кого уже нет?

Но главная мысль, которая не отпускала парня, была Вика. Сестра осталась совсем одна. Зималетдинов надеялся, что Турбо взялся за голову и сможет присмотреть за девушкой.

«Турбо, приходи в себя. Брат, не оставляй её», — говорил лысый шепотом, словно кудрявый стоял сейчас перед ним.

Тяжелая дверь со скрипом открылась, в помещение вошел мужчина лет сорока на вид, в милицейском кителе. На погонах майорские звезды.

— Добрый вечер, Вахит Михайлович, я следователь убойного отдела, Ильдар Юнусович, — усатый показал удостоверение и резко убрал его в карман. — Ну, вы надумали сотрудничать со следствием?

Зималетдинов отлип от стенки. Парень встал напротив следователя, смерив мужчину оценивающим взглядом.

— Не дождетесь, — шикнул лысый, смотря в глаза мента.

Ильдар не растерялся. Он видел сотни, если не тысячи, таких же самодовольных мотальщиков, которые надеялись на своих старших, но когда те не приходили, пацанов ломало и они выкладывали всё.

— Вахит Михайлович, вы же понимаете, что мы всё равно доберемся до правды. Начнем с младших, а те и выведут нас к верхушке, — милиционер сел на край пустой шконки. — Ваша сестра могла бы нам...

— Сестру не смейте трогать! Она всё равно ничего не знает, — перебил усатого Зима.

Следователь уловил знакомые нотки страха. Конечно, для любого мотальщика семья будет важна, а уж если младшая сестренка или братишка. Юнусовича всегда забавляла реакция группировщиков, когда дело касалось семьи.

— Вахит, никто и не собирается её трогать без необходимости. Лучше бы вам пойти на сотрудничество, подумайте над этим.

Майор поднялся, поправил китель, сказал что-то конвоиру и вышел из камеры, оставляя Зиму в раздумьях.

«Связаться бы сейчас со своими, как бы им передать, что менты сейчас на пятки будут наступать. Как Вику предупредить?»

Парень взял тяжелую подушку и со злости швырнул куда-то в стену. Нужно добиваться свиданки. Надо как-то связаться с Кощеем и Турбо. Потому что иначе всему Универсаму придет конец.

⸻

День шел невероятно медленно, словно само время издевалось над всеми. Турбо уже который час шерстил телефонную книгу, пытаясь хоть что-то найти. Хотя он сам не понимал, чего ищет.

Ближе к шести вечера вернулась скорлупа со смены в видеосалоне.

— Турбо, вот, — Ералаш протянул суперу коробку с деньгами. — Кощей же сказал тебе отчитаться, как придем.

— Да, Ералаш, молодцы, вижу, много сегодня нагребли. Идите по домам, завтра без опозданий, — отчеканил Туркин, глядя в коробку. — Марат, можешь идти.

Суворов кивнул и быстрыми шагами вышел из качалки.

⸻

На улице одна и та же погода. Марат, казалось, был спокоен.

«Пойду поздравлю, что такого», — сидело у него в голове, но внутри увеличивались переживания. Как её правильно поздравить? Подарка нету, черт возьми, был бы Зима, мы бы по-другому все сделали.

Младший считался среди ребят смешным, забавным пареньком, но за этим всем скрывался какой-то другой Марат. Тот, от которого с детства что-то требовали, тот, из которого хотели сделать комсомола, чтобы он шел на поводу.

Но нет, пацан выбрал пацанское.

Все это пудрило мозги, но Марат не заострял особо на этом внимание. Он мог сказать что-то Вове, но довериться больше Вике. Она никогда не пошла бы сдавать, девушка всегда давала советы, поддерживала, была рядом. Разница трех лет никак не влияла на их дружбу.

Суворов все также шел, а в голове всплывало тогда, когда они первый раз попробовали курить, первые глотки водки, гулянки на чужих районах — все это казалось таким родным и одновременно отдаленным.

«Неужели тебе уже восемнадцать?»

Ноги привели к подъезду. Не думая, он толкнул дверь и поднялся наверх. Позвонив один раз — ничего, два, три — тоже. Когда он все же начал звонить и стучать одновременно, он увидел, как дверь перед лицом распахнулась.

В проеме оказалась полусонная Вика, слегка пошатывалась, будто её избило трое. Господи, это как её угораздило? Ебаная жизнь.

Ведь не мы такие, жизнь такая, а жизнь такая, потому что мы такие.

— Марат? Привет... Ты чего так резко? — немного удивленно проговаривала она.

— С днем рождения тебя, подружка.

И тут девушка осеклась. Точно, десятое, сегодня же... День как она родилась, сегодня день, как исполнилось восемнадцать. Забыла, забыла про собственный, куда уж там праздник. Она погрустнела, но, не успев и слова сказать...

Марат обнял её. Крепко, прижимая с каждой секундой все больше и больше. Руки Зималетдиновой легли на его спину, она ощущала знакомый запах друга. Дыхание стало прерывистым, сквозь всю общую трудность, он пришел и поздравил.

— Все будет хорошо. Пацаны все сделают, брат с Кощеем тоже ушли куда-то проверять, мы с Сутулым пару номеров обыскали, Турбо держит.

Брюнетка кивнула, грустно улыбнувшись.

— Зая, я бы щас даже сигареты для тебя не пожалел.

— Спасибо, Марат. Правда спасибо. Ты единственный, кто помнит меня всегда, и я... очень благодарна, что у меня есть такой замечательный человек рядом, как ты, — проговаривала каждое слово она, чувствуя некое облегчение. — Тебя, наверное, ждут. Иди.

Марат нежно погладил её плечо и, улыбнувшись, развернулся, чтобы уйти.

⸻

Младшие собрались уходить спустя долгий промежуток времени, как дверь снова распахнулась и вошли Кощей, Марат и Вова. Марат подошел к Валере и протянул покупки.

— Вот, тут рулет с земляникой и свечка. Все как просил, — протараторил младший Адидас.

— Давай, Марат, — похлопал по плечу Марата Туркин, собираясь выходить.

Но тут его притормозил Кощей.

— Турбо, на, — протянул он суперу копейки. — У девочки день её, так-то. Мы пока ничего на территории не обнаружили. Там сорок рублей, отдашь ей. Иди.

Валера кивнул и, забрав деньги, вышел из помещения. Он шел с пакетом в руках в сторону своего «временного дома». Там, где сидела одна в четырех стенах девочка, которая не может думать о чем-то другом, кроме как о брате.

Кудрявый знал, что такое потеря, но он никогда не ощутил страх потери. Бам и все, случилось. И Турбо чувствовал себя дураком. Делать больно той, которая все это время переживает и помогает всем, и в этом всём утонула сама.

Зазвенел звоночек, кажется, Турбо.

Оказавшись у подъезда, парень зашел внутрь, а через несколько секунд уже стоял у двери. Достав из пакета рулетик, он поставил на него свечку. Держа его, другой рукой Валера достал спички. Когда он поджег одну об коробок, она загорелась.

Туркин тяжело выдохнул. Раньше он такими вещами не занимался, но вот оно, исключение. Рука нашла звонок, и, нажав на кнопку, он опустил обратно руку.

Дверь открылась. Перед ним стояла Вика, в одной майке и штанах. Глаза вспыхнули огнем, она посмотрела то на Валеру, то на этот рулетик.

Его лицо выдавало всю неловкость, но шатен наоборот выглядел со стороны очень даже мило.

— С днем рождения, Кошечка, — прошептал он, уже улыбаясь.

Зималетдинова и сама улыбнулась. В голову пришло сразу желание.

«Пусть на следующем моем дне Вахит стоял уже рядом со мной».

И задула. Вика несколько секунд посмотрела на эту свечку, от которой шел лишь дым, и она подняла взгляд на Валеру. Он помнил, неужели он помнил.

И даже сквозь всю эту возню, которая идет уже несколько дней, он не забыл. Сделал все, что на данный момент в его силах. Этот его поступок был дороже любого подарка.

Отчаяние Вику потянуло вперед, и она обняла Турбо. Да, ссоры, недопонимания, но в такие моменты это все остается позади. Девушка прижалась головой к его широкой, крепкой груди, впиваясь руками в его спину.

Туркин обомлел, такого в свою сторону он уж точно не ожидал. Зеленоглазый обнял её в ответ. Одна рука обвила её плечи.

Дотянувшись одной рукой до комода, он положил рулет, и, освободив ладонь, его вторая рука зарылась у неё в затылке, запутываясь и нежно лаская её волосы.

— Мм, Кошка, ты сегодня слишком ласковая, — проговорил он хрипотцой, продолжая гладить её.

Зималетдинова ничего не ответила, её руки переместились наверх, обвивая его шею. Кудрявый прижал её крепче, фиксируя свои крупные лапы на её спине.

Виктория дышала прерывисто. Все-таки он показал себя. Дыхание обжигало его кожу, а от его запаха уходила земля из-под ног.

— Пойдём давай, опрокинем по сто грамм, м? — она подняла голову, смотря ему прямо в глаза, пока он улыбался, все ещё лаская девушку.

Кивнув, брюнетка прошла в гостиную и села на диван, ожидая парня.

Туркин зашел и, закрыв за собой дверь, он взял рулетик в руки и прошел на кухню. Положив его в холодильник, он дотянулся до бутылки водки.

Подойдя к столу, он поставил две рюмки и разлил по ним спирт. Затем он сел справа от девушки.

Оба, взяв рюмки в руки, Вика все же должна была дождаться заветного тоста от него.

— Что тут говорить... — задумался он и хмыкнул себе, — Кошка, с совершеннолетием тебя. Ты девочка взрослая уже, но для меня всегда будешь оставаться маленькой... Будь всегда такой ласковой, здоровой и прекращай басить.

— Кто бы говорил, ну, спасибо, — иронично ответила девчонка, и они чокнулись.

Горький вкус обжег горло, оставляя этот привкус и запах спирта.

Наступила давящая тишина. Оба неловко молчали, ну, а что тут говорить?

— Вика, а что со мной было все дни? — задал вопрос кудрявый, наливая.

— Орал, с ума сходил, тарелками бросался, — перечисляла в ответ девушка, будто это было в порядке вещей.

— А нахер ты со мной сидела? Че, пацаны зассали?

— Да нет, что ж ты заводишься опять, — отмахнулась она. — Думаешь, им бы хватило бы нервов с тобой нянчиться? Взяли бы, пару раз лицо разукрасили, и всё.

Он кивнул, осознавая, что это не все. Зималетдинова явно могла не договаривать, но даже и этого хватило, чтобы понять, насколько ей было тяжело.

Вновь чокнувшись, они снова выпили. Вечер так и шел, разные, привычные разговоры и алкоголь, который разбавлял обстановку все больше и больше.

В таком осознанном возрасте они никогда вместе не сидели. Это ощущалось как знакомство заново.

— Кошка... — пьяно растянул Туркин.

— А?..

— Я не на тебя злился все это время... понимаешь? Я это... — запнулся он. — Нервничаю просто. Из-за пацанов, воспитывать, улица, все дела...

— Я понимаю, — тихо ответила она, кивая.

Туркин ничего не ответил. Лишь вновь налил в рюмки, но на этот раз не торопился выпивать. Крутил стекло между пальцами, смотря куда-то в сторону.

— Только ты все равно не понимаешь, — хрипло проговорил он.

— А что я должна понимать?

— Не знаю, — бросил он. — Сам не знаю, че несу.

Вика тихо усмехнулась, смотря, как в него летит очередная рюмка. Ничего его жизнь не учит, все-таки. Но и кто она такая, чтобы что-то ему указывать.

— Я много чего проебал, Кошка, — вновь выдал он и поставил рюмку обратно на стол.

Брюнетка ничего не ответила, только смотрела на него, ожидая, пока тот договорит.

— Людей проебал, время, даже себя, — перечислил он. — Говорил, что потом разберусь со всем, потом исправлю все.

Он ухмыльнулся, улыбаясь, выглядело это пустым, чем-то грустным.

— А потом этого «потом» так и не стало.

Валера вновь опустился, чтобы выпить. Пальцы ловко охватили бутылку, сжимая её со всей силы и одновременно наливая в емкость. Ну че ты так, Валера.

— Сам нихуя нормальный не был, чтобы проблемы решать, — сказал он, медленно выпивая.

— Знаешь... — задумалась она. — Наверное, если бы ты все проебал, то мы бы сейчас с тобой тут не сидели.

Кудрявый медленно подвинулся к девушке, его плечо едва касалось её. От этих её слов стало капельку приятнее, что ли. Хотя в его жизни из приятного — это сигареты, бухло, ну и Зима рядом. Но сегодня же не о грустном, да?

Туркин достал пачку с сигаретами и, вытащив одну, закурил. Пальцы его медленно прошлись по её плечу, будто он просто поправлял спавшую лямку майки, но задержались они явно дольше, чем нужно.

Вика повернула голову и смотрела, как он курит. Но Турбо тоже не дурак, почувствовал, что смотрит, и повернулся в ответ.

— Че ты засмотрелась, м?

Она хитро улыбнулась, глядя то на него, то на ту самую сейчас желанную папиросу.

Зеленоглазый закатил глаза, усмехнувшись, и поднес сигарету ей ко рту. Пока она затягивалась, он не сводил с неё глаз.

Зималетдинова медленно выдохнула дым, наблюдая за ним. Туркин лишь усмехнулся, снова забирая сигарету обратно.

— Научилась, все-таки, — начал он. — Вахит бы сейчас тебя увидел, и все, сиди себе под домашним арестом.

Вика посмотрела на его руку, а потом подняла взгляд на него.

— Последний раз ты куришь, поняла, да?

«Ага, блять, последний раз. В такой же, как и ты пьешь», — пронеслось у неё.

Когда бутылка так и осталась стоять на столе, а сигареты закончились, Туркин потушил последнюю папиросу и, встав с дивана, посмотрел уже на сонную Вику.

— Давай, Кошка, тебе спать уже надо.

Она недовольно что-то пробормотала, но с дивана не поднялась. Валера тихо усмехнулся, наклонился и осторожно поднял её на руки.

— Эй... — сонно и немного пьяно возмутилась Зималетдинова.

— Тихо ты.

Он донес её до комнаты и уложил на кровать. Вика уже почти не открывала глаза, только пальцами нащупала его руку и на секунду сжала её.

Валера поднял взгляд на неё, смотря на её сжатое лицо. По Вике было заметно, что тревога не спадает, Туркин лишь это чувство разбавляет.

— Спи.

Он хотел уйти, но задержался ещё на пару секунд. Он провел ладонью по её мягким волосам и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

_______________

Как вам новая глава? Делитесь впечатлениями в комментариях, и заходите в тгк — записки софуши, там вся информация о главах! 🫶🏻