Мой последний шанс || Турбо

Как только Вова это сказал, внутри у Зималетдиновой всё перевернулось. Она хмыкнула, челюсть дрожала. Девушка подошла к нему и встала вплотную.

— Что ты сказал? Повтори, — смогла выдавить она. — Повтори, повтори!

Но усатый молчал, он не смог ответить ничего. Вокруг парни стояли и будто виновато смотрели вниз. Туркин смотрел на неё, и что-то дёрнулось.

— Скажи это ещё раз, скажи!

Валера уже хотел подойти и успокоить её, сказать, что всё будет нормально, но... Он сам знает, что будет? Ему толком ничего не рассказали.

Вика ответа не услышала. Она дрожала над Адидасом, в горле застрял ком, ей хотелось взять и ударить его. За эти слова. Она в это поверить не могла.

Она лишь сделала несколько шагов назад и прижалась к стене. Брюнетка скатилась по ней, а лицо побледнело. Резко она начала смеяться. Чем больше — тем громче. Все понимали — накатывает истерика, но ей было не до них.

И лишь Валера, который стоял недалеко, рванул с места и опустился перед ней на корточки. Вика почувствовала запах табака, смешанный с ароматом дешёвых духов. Его руки потянулись к её лицу, снова инстинктивно.

— Кошка, прекрати. Мы узнаем всё, слышишь меня? — он проговаривал каждое слово с какой-то надеждой.

Её голова отстранилась. Брюнетка медленно и осторожно поднялась. Несколькими шагами она дошла до порога и, потянув ручку на себя, вышла из помещения.

— Ты паскуда. Завистливая паскуда, Адидас, — ровно произнёс Кощей, глядя ему в спину. — Ты нашего пацана подставил, из-за тебя его мусор забрал. Твой зихер.

Суворов не ответил ничего, лишь кинул на него уж очень недовольный взгляд и вновь обратил внимание на закрытую за Викторией дверь.

Турбо тоже ждать не стал. Парень понимал, что она может натворить глупостей, а Зима бы ему точно не простил за то, что сеструху не уберегли. Он развернулся и быстрым шагом вышел за ней.

⸻

СИЗО.

Зима сидел за решёткой на полу. Голова раскалывалась, нога болела.

— Сука...

Он почесал затылок и этой же рукой провёл по лицу. Ебаный нож, который точно проверят. Он догадывался, что будет: суд, тюряга, и всё.

Но он не переживал за себя, похеру, его сердце билось только за сестру. Маленькая ещё. Он думал, и лицо его как-то грустнело.

Вспоминать моменты с ней в детстве, чувствовать то, что это может быть концом.

«Вдруг она возненавидит меня? Если посадят. Куда там, возьмут».

Он не хотел так думать, поэтому пытался вообще выключить голову, а лучше — уснуть.

К решётке подошёл оперативник.

— Зималетдинов, на выход.

Вахит поднялся. Тело ужасно ныло, хотелось просто вмазать по этой мусорской роже и дать дёру к своим, но тогда дадут срок больше. Зима вышел.

— Руки за спину, лицом к стене.

Зималетдинов развернулся. На руках щёлкнули наручники, и, взяв Вахита за локоть, оперативник повёл парня по широкому коридору отделения.

Подойдя к кабинету, оперативник отпустил его и сказал:

— На месте стой.

Мент постучал в кабинет, и тогда Вахит увидел табличку «Следователь по уголовным делам Завьялова М. Е.». Он усмехнулся.

«Ещё и следователь баба, класс», — пронеслось у Зимы в голове.

Оперативник постучал и, услышав громкое: «Входите!», толкнул внутрь Зиму и закрыл дверь.

Вахит злобно усмехнулся и, ногой оттянув стул, сел. Напротив сидела девушка лет тридцати пяти, которая где-то там копалась в бумагах. Она подняла взгляд на парня и после пролистала на следующую страницу.

— Так, ну давайте ФИО для начала.

Он несколько секунд смотрел на неё, а после неохотно бросил:

— Зималетдинов Вахит Михайлович.

Девушка записала. Следом последовал следующий вопрос:

— Адрес диктуйте.

— Баумана, пятнадцать, восьмая.

— С кем проживаете, диктуйте ФИО.

— Сестра, Зималетдинова Виктория Михайловна.

Вахит ни за что не хотел ничего докладывать, прямая ненависть к мусорам чувствовалась за километр.

— С какой целью вы находились на месте происшествия?

— Мимо проходил, — ответил Зима, смотря куда-то наверх.

— Ваши ответы могут повлиять на тот же самый срок, под статью которой вы подозреваетесь, — предупредила Завьялова.

«Без тебя разберусь, красавица».

Подумал он, но реагировать никак не стал. Баба не баба, мусора есть мусора.

— А вы меня статьями не пугайте, Мария Евгеньевна, пуганый уже, — Зималетдинов откинулся на спинку стула, зыркнув на следовательницу, стараясь взять ситуацию под свой контроль.

Завьялова поправила свой китель и продолжила задавать вопросы. Она положила знакомую финку, завёрнутую в ткань, на стол, развернув свёрток.

— Нож ваш?

— Ну раз я здесь, значит, ответ вы знаете, госпожа следователь, — Зима ухмыльнулся.

Мария строго оглядела задержанного, а после опустила глаза в бумаги.

— Задержанный, поясничать может хватит? Вы понимаете, что в лучшем случае сядете за незаконное владение холодным оружием, а в худшем вас ведь и расстрелять могут, — Завьялова говорила уверенно, совершенно не пытаясь что-либо смягчать.

Зима чуть поумерил свой пыл. Он положил руки, закованные в наручники, на стол и совершенно серьёзно посмотрел на представительницу закона.

— Такие вот финки у каждого пацана дворового есть, у любого восьмилетки, у которого руки не из жопы растут. Так что хорош мне шить и давайте по существу.

Мария прокашлялась. Она поняла, что Зималетдинов не такой уж и простой, как кажется, просто так из него правды не вытянешь.

— Хорошо. Сегодня, в четыре часа дня, вы, Вахит, были замечены на улице Ленина при массовой драке с так называемой группировкой «Жилка». В попытке отбиться вы воткнули нож в ногу некого Бусыгина Николая Андреевича, вследствие чего нанесли серьёзную травму, а это уже тянет на причинение травм средней тяжести, а это три года срока. Но могу предложить вам сделку, — она сверкнула глазами. — Вы можете просто назвать имена и клички, а мы можем вас отпустить или заменить реальный срок на условный.

— Сажайте, госпожа следователь, только если найдёте за что. Один хрен, вы знаете, что я вам ничего не скажу.

Следователь вскинула брови, такой наглости и самоуверенности она не встречала давно. Она позвала конвойного:

— Лёш, задержанного в камеру. Завтра Ильдар Юнусович придёт, и ему все бумаги с допроса дашь, понял? — проговорила женщина и устало опустилась на стул.

— Понял, Мария Евгеньевна. — Конвойный обернулся к Зиме. — Задержанный, поднимайтесь.

Вахит встал с места, подмигнув следовательнице, и с конвойным вышел из кабинета.

⸻

Зималетдинова недалеко ушла, шаги были медленными, будто она в какой-то степени наслаждалась этим одиночеством. Сзади послышались чьи-то шаги, которые трудно было не узнать.

Валера догнал её и резко дёрнул за плечи, развернув к себе, словно девушка ничего не весила.

Кудрявый задержал взгляд на её глазах. Они были пустыми, без яркости и той самой искры, которую он запомнил на всю свою жизнь.

Вика выглядела как труп, как будто жизнь, эмоции разом куда-то исчезли, а лицо исказилось в гримасе усталости и бесконечной боли. Внутри что-то ударило, ведь за столько лет он никогда её не видел такой.

«Может, и я в чём-то виноват?»

— Вика, — начал он мягко. — Посмотри на меня. — Глаза парня начали бегать по лицу брюнетки в поиске хоть какой-то реакции.

Не получив ответа, внутри парня поднимались злость и раздражение. В конце концов, ему тоже было не сладко, его лучший друг, брат не по крови, а по смыслу, сейчас в отделе и, скорее всего, просто ждёт своей участи. Турбо выдохнул носом.

— Заканчивай играть, Зималетдинова! Мне тоже хуёво, Кощею хуёво, да всему Универсаму хуёво! — парень понял, что начинает срываться.

«Ебучие нервы, блять», — подумал он про себя и выдохнул снова.

— Посмотри на меня, а, Кошка, — уже спокойнее, с той самой хрипотцой вымолвил Валера.

Его ладони невольно поглаживали её плечи, а глаза всё так же прикованы к лицу. Она всё также не смотрела.

— Сейчас всем нелегко, но если раскиснешь ещё и ты, пацанам не за кого будет ухватиться, а Зима, я думаю, он бы хотел, чтобы ты сейчас была сильной. Посмотри на меня.

Девчонка посмотрела на него. Валера пытался выглядеть серьёзным, но, когда она всё-таки посмотрела, — что-то внутри растаяло, совсем маленькое.

— Мы вытащим его, я не допущу, чтобы дело затянулось похуже, — начал говорить Туркин. — Скажем Кощею, и по его связям что-то да решим.

Вика не ответила, лишь кивнула разок. Читалось какое-то недоверие, а чувства были смешаны. Оторвавшись от парня, она направилась обратно, в сторону качалки. И ожидаемо, он попёрся за ней.

Дверь качалки снова распахнулась. Турбо вернулся уже с Викой.

— Вот сейчас спокойно, вы объясняете, что стряслось, — ровно проговорил он, а Вика села рядом на скамейку.

Пацаны все переглянулись. Сутулый что-то шептал Марату, Лампа — мелким, Ералаш — Фантику, а Марат смотрел на Вику. Лучшая подружка, и в таком состоянии. А подойти к ней — это, наверное, всё-таки должна пробиться фанера десять раз.

— Э, вы чё, на базаре, а? Рты закрыли свои, — указал Кощей. — Что стряслось... А понимаешь ли, Турбо, мы с Зимой уехали товар проверить, — начал вещать он. — И что-то я ебнулся и дал Адидасу приказ ехать с пацанами на Жилку! — иронично сказал он, хлопнув себя по ноге.

— Пацанам напиздел и стоит с языком в заднице, да, Вовчик? — продолжал мужчина, подходя к Вове.

Суворов смотрел на него и всё также не говорил ни слова.

Брюнетка молча всё это слушала, но чувствовала напряжение Валеры, будто он был готов уже взорваться.

Его, брата, так скажем, с нихрена забрали из-за умного Адидаса, а сейчас сидите разгребайте.

— И что это значит? — послышался голос Сутулого, который всё также стоял с перевязанной головой.

— Отшив это, отшив, — ответил Валера, сжимая кулаки.

— Турбо, ну ты тоже давай не гони, да, — вмешался Костя.

— А чё это не гони, а? Зиму забрали из-за него, а мы закроем на это глаза? — всё не унимался Валера. — Вон стоит рядом сестра его, чуть ли не рыдает. И что дальше? Не, пацаны, я предупреждаю при всех: если Ваху закроют, на меня можете не рассчитывать.

— Ты, Турбо, тон сбавь, не со скорлупой базаришь. Пока ты белочку ловил, Адидас здесь дела ладил, а не залупу гладил. Так что сиди смирно, ну, — указал Кощей, сев обратно на место.

Вика сидела с одной ногой, закинутой на другую, и слушала разговор парней. Было невыносимо плохо, хотелось уйти, прийти домой и уткнуться со слезами в подушку.

Но какие слёзы, Вика? Всё, ты попала в Универсам, теперь ты одна из них. Как говорится: один за всех и все за одного.

Внезапно Зималетдинова встала со скамейки и подошла к Кощею. Она смотрела на него снизу, сжимая пальцы на ноге изнутри обуви и сжимая губы, думая, что бы сказать.

— Ну чё ты, — заговорил он первый. — Говори давай.

— Это, Кощей... — начала брюнетка. — У тебя же там есть связи, а вдруг Вахита и вправду посадят? Нет-нет... я хочу его видеть, я не могу... я не...

— Так, спокойно, — перебил он её и поставил ладони на её плечи. — Успокойся, Вика, тормози. Я переверну своих людей, мы обязательно узнаем, что там, поняла?

Она закивала.

— Сейчас идёшь домой и ложишься спать.

— Нет-нет, Кощей, мне без брата дома делать нечего! Мне только хуже станет...

— Так, скорлупа, организуйте девочке в каморке спальное место, и смотрите мне, не засрите там ничего, да? — оглядел ребят Костя.

Парни направились в комнату, начав двигать диваны, лишь бы сделать что-то по типу кровати. Под диваном лежал плед и маленькая подушка.

— Всё, готово, — проговорил Ералаш, и все парни снова встали на свои места.

— Значит, смотрите, сейчас отбой. Но завтра сюда не приходите, кроме Марата и Сутулого. Пойдёте, откроете на денёк видеосалон, за главного Рэмбо. Всем ясно?

Пацаны согласно кивнули и по очереди начали выходить из качалки.

— Я не уйду. Я тут останусь, — заявил Валера, закуривая.

— Да мы и не против, да, Вовка? — ответил Кощей.

Вика направилась в каморку и просто рухнула на своё место. Валера тоже пошёл за ней и увидел только, как она лежит, сжатая. Он закинул сигарету к зубам и принялся снимать с неё обувь. Сняв один туфель и второй, он отложил их на пол, а после, обеими пальцами взяв папиросу, вышел из комнаты, оставляя дверь приоткрытой.

⸻

Часы шли, а трое всё ещё сидели. Молчали. Туркин периодически выходил на улицу, курил.

Он стоял на улице и затягивался. Мысли в голове перемешались. Из-за одной херни жизнь может разделиться на до и после.

Потушив сигарету об землю, он зашёл обратно внутрь. В помещении было немного теплее, но тем не менее некая прохлада чувствовалась.

— Ладно, пацаны, — выдохнул Вова. — Неправ.

— Ну обалдеть можно, — иронично под смеялся шатен. — Натворил дел, а сейчас вдруг неправ.

— Турбо, последнее китайское тебе, форточку закрой свою и сиди на жопе ровно, всё уже случилось, — буркнул Кощей, переведя взгляд на своего супера.

— Да чё Турбо-то, — среагировал он.

— Чё-чё, да ничё и лука мешок. Твоя задача сейчас — закрыться и следить за девчонкой. Ты после Зимы ей тоже не чужой. Мы с Адидасом сами решим, — проговорил кудрявый, похлопав Валеру по плечу.

— Ай, ну вас... — Туркин махнул рукой, поднялся и прошёл в каморку.

Вика лежала лицом к стене. Валера разглядывал: лежит, не жалуется, но всё равно не спит. Ворочается.

Девушка мгновенно подумала об авоське, которая лежала на столе. Чёрт, если кто-то заглянет внутрь, попадёт же ей.

Турбо старался двигаться тихо. Налив стакан воды, он поставил его рядом с ней, ну, чтобы наверняка. Он не знал, чего подать: лежит и лежит, бог знает, что будет завтра.

Ещё немного посмотрев на неё, парень вышел из каморки и тихонько закрыл дверь.

«Фух, вышел».

Пронеслось у Виктории в голове.

Она медленно встала, вновь оглядываясь. Всё же убедившись, что никого нет, её рука потянулась к брошенной авоське. Увидев перед собой стакан, она достала из коробочки один пакетик и, раскрыв его, засыпала его в воду.

Взяв стакан в руки, брюнетка выпила жидкость залпом без остатка. Вновь, когда она легла на место, через несколько минут провалилась в сон.

_______________

Как вам новая глава? Делитесь впечатлениями в комментариях, и заходите в тгк — записки софуши, там вся информация о главах! 🫶🏻