Любовь по чужому сценарию 2

Проснулась я к десяти. От того, что Джин трогает меня лапой по лицу. 

Я открыла глаза — а он продолжает тыкать в меня мягкой пушистой лапой и вертеть головой. Мол, хозяйка, подъём. Ну конечно, кормить барина. Вставать, надевать тапки, идти на кухню, открывать холодильник, насыпать корм. 

Я поднялась, потянулась, хрустнула спиной и поплелась кормить животину. Сначала кот, потом уже собой заниматься. Таков порядок, установленный пушистым диктатором. 

Я насыпала корм, налила воду, погладила Джина по пушистой спине и поплелась в душ. Стянула футболку, стянула штаны, забралась под горячую воду. Закрыла глаза и просто стояла. Ни о чём не думала. Тёплая вода стекала по лицу, по плечам, по спине. Хорошо. 

Пока я мылась, в дверь позвонили. 

Я намылила волосы, замерла. 

— Кого ещё принесло? — пробормотала я. 

Позвонили ещё раз. И ещё. И ещё. 

Я вздохнула. И что мне сделать? Выпрыгнуть из душа? Ага, сейчас. Подождут. Тем более это наверняка Хуэй — любительница прийти не в то время, а потом ещё и обижаться, что я не открываю. 

Я продолжила плескаться под душем. 

В дверь позвонили снова — настойчиво, долго, с каким-то отчаянием. 

Я выключила воду. 

— Хуэй, я тебя убью, — сказала я вслух. 

Я быстро обмоталась полотенцем — махровым, которое едва прикрывало всё, что нужно — и понеслась к двери. За собой я оставляла мокрую дорожку — капли падали с волос, с ног, с края полотенца. Вода уже натекла на пол, и я чуть не поскользнулась на повороте. 

— Чёртов пол, — прошипела я. 

Я резко открыла дверь, уже открыв рот, чтобы сказать: «Ты знаешь пароль от домофона, зачем звонишь?» 

И обомлела. 

Передо мной стоял Лу Чен. 

В чёрном пальто. С двумя пакетами. Свежий, выбритый, пахнущий чем-то дорогим и приятным. 

Я быстро захлопнула дверь. 

— Привиделось, — сказала я сама себе. 

Прижалась к двери, прислушалась. 

— Юмэй, — раздалось с той стороны. — Я видел вас. Открывайте. 

Я не ответила. 

Я побежала обратно в ванную. Схватила халат, натянула его, замоталась, как кокон. Волосы выжала полотенцем — оставила мокрыми, распущенными. Провела расчёской пару раз. 

— Всё, прилично, — сказала я зеркалу. 

Я вышла в прихожую, посмотрела в глазок. Он всё ещё стоял там. Терпеливый. Как скала. 

Я глубоко вздохнула и осторожно открыла дверь. 

— Доброе утро, — сказал Лу Чен. 

Я посмотрела на часы. Половина двенадцатого. 

— Время больше похоже на обеденное, — сказала я. — Но никак не на вечернее. 

— Случайно так вышло, — он переступил порог, не дожидаясь приглашения. — Дела, пробки, потом ещё заехал за вещами Джина. 

Я впустила его, закрыла дверь, а сама достала швабру и начала вытирать свой мокрый след по коридору. Лу Чен смотрел на меня. 

— Я думала, это сестра, — сказала я, заметив его взгляд. 

— Всегда в таком виде встречаете гостей? 

— Гость пришёл без предупреждения. 

Лу Чен разулся. Поставил пакеты — два на пол, третий на стол. 

— Тут столько всего, — я заглянула в пакет. — Неужели у кота столько вещей? Лоток я ему уже купила, миски тоже. 

— Это корм, — он вытащил из первого пакета несколько упаковок. — Его любимый корм. И лакомства. И игрушки. 

Он достал мышку на верёвочке, мячик с бубенчиком, перо на палочке. 

— А это? — я заглянула во второй пакет. 

— Игровой комплекс. 

Я подняла бровь. 

— У него даже кот богато живёт. Комплекс, боже мой. 

Лу Чен пожал плечами. 

— Кот питается лучше меня, живёт лучше меня, медицинское обследование проходит лучше меня. У него личный ветеринар, который приезжает на дом. 

Я рассмеялась. 

— Вы балуете животное. 

— Люблю его, — просто сказал Чен. 

Он начал разгружать третий пакет. Оттуда полетели продукты: крабы в вакуумной упаковке, овощи, рис, соусы, зелень, какие-то специи. 

— Это зачем? — я вытаращила глаза. — Вы собрались тут жить? 

— С утра на ногах, — ответил Чен, надевая фартук. — К обеду уже голодный. Сейчас приготовлю что-нибудь, поем — и можно целый день рисовать. 

— Рисовать? 

— Я сегодня в вашем полном распоряжении. 

— Мне бы хватило пары часов вечером, — сказала я. 

Лу Чен закатил глаза. 

— Отец выгнал меня из дома, — сказал он. — С утра. 

Я села на табурет у столешницы. 

— Разве дом принадлежит не вам? 

— Мне, — вздохнул Чен. — Но отец считает себя хозяином везде. И в моём доме. И в моём кабинете. И в моей личной жизни. 

Я улыбнулась. 

— Из-за чего на этот раз поругались? 

Он надел перчатки. Достал крабов. Достал нож. Достал разделочную доску. 

— Мы не ругались, — сказал он. — Я просто рассказал, чем занимался вчера вечером. 

Он начал чистить крабов — уверенно, профессионально. Пальцы двигались быстро, панцирь отсоединялся от мяса без лишних усилий. 

— Он ждал меня на ужин, — продолжал Чен. — А я не знал. 

— Почему он вас не предупредил? 

— Сказал, что я всё равно только работаю, не за чем и предупреждать. 

Я слушала, подперев щёку рукой. 

— В итоге он меня не дождался, — Чен усмехнулся. — И начал пытать. Где я был. С кем. Что делал. 

— И что же он думал? 

— Всё. Что я в борделе, что на свидании, что уехал из города, что зависаю с секретарём. И прочий бред. 

Я рассмеялась. 

— Господин Лу богат фантазией. 

— Пришлось рассказать правду, — Чен бросил мясо краба в сковороду. — Про кота, про книгу, про вас. 

— И? 

— Отец так обрадовался, что сегодня утром просто вытолкал меня за дверь. Из собственного дома. Сказал, что не пустит обратно, пока я не разберусь со своей личной жизнью. 

Я захохотала. 

— Кажется, господин Лу очень хочет вас женить. 

— Очень, — сухо подтвердил Чен. 

— Но не на мне, пожалуйста. 

Лу Чен посмотрел на меня через плечо. 

— Поздно, — сказал он. — Раз вы отцу понравились — тут не выкрутиться. Он упёртый. Если что вобьёт в голову — будет добиваться. 

Я расширила глаза. 

— Это шутка, — сказал Чен, заметив моё лицо. — Я пошутил. 

Я выдохнула. 

— Но предложение перейти на «ты» — не шутка, — добавил он. — Давай на «ты». А то выкаешь, как на работе. 

— Ты вообще-то мой начальник, — напомнила я. 

— Мы на работе? 

— Нет. 

— Тогда какие вопросы? 

Я покивала. Здесь уже ничего не возразить. 

— Договорились, — сказала я. 

— Договорились. 

Пока Чен занимался готовкой, я распаковала вещи Джина. Игровой комплекс оказался внушительным — трёхъярусная конструкция с домиками, когтеточками, мостиками и подвесными игрушками. 

— Боже, — сказала я. — Это замок, а не комплекс. 

Кот, увидев знакомую конструкцию, тут же бросился к ней. Он обнюхал каждую деталь, потрогал лапой каждую игрушку, а потом начал лазать. Вверх-вниз, по мостикам, через домики. Чем бы дитя ни тешилось. 

— Он счастлив, — сказала я. 

— Ещё бы, — отозвался Чен с кухни. — Он вернулся в родные джунгли. 

Я вернулась на своё место у столешницы и продолжила наблюдать, как готовит Лу Чен. 

Крабы шипели на сковороде. Пахло чесноком, имбирём, соевым соусом. Чен ловко управлялся с лопаткой, переворачивая куски мяса. 

— Что же такого было изображено на той картине? — спросил он, не оборачиваясь. — Что мне не позволили взглянуть даже глазком? 

Я промолчала. 

— Я всю ночь мучился этим вопросом, — добавил он. — Ответь. 

— Это секрет, — сказала я. — Сколько ни расспрашивай — не скажу. 

Чен покивал. 

— Значит, там наверняка нарисован я, — сказал он. — Вот ты и не хочешь показывать. 

Я промолчала. 

Слишком долго. 

«Как он догадался? — подумала я в панике. — Хотя там нарисован вовсе не он. А мой император. Но в сложившейся ситуации вряд ли это оправдание. Лицо-то одинаковое. Как тут оправдаешься?» 

— Ты слишком долго молчишь, — сказал Чен, выключая плиту. — Значит, я попал точно в цель. 

— Твоё самомнение на небывалых высотах, — сказала я. 

Чен рассмеялся. 

Он разложил еду по тарелкам — крабы с овощами, рис, зелень. Поставил передо мной, сел напротив. 

— Попробуй, — сказал он. 

Он взяла палочки, подцепила кусочек краба, аккуратно протянул мне. 

Я отправила мясо в рот. 

Вкусно. 

Очень вкусно. 

Нежно, пряно, тает на языке. 

— Ты хорошо готовишь, — сказала я. 

— Должно быть, — он тоже начал есть. — Иногда просто скучно, а перерывы от работы делать нужно. Так и научился. 

— А лепёшки рисовые с кунжутом и мёдом умеешь? — спросила я неожиданно для самой себя. 

Чен задумался. 

— Вообще-то не пробовал, — сказал он. — Но, если сильно надо — могу постараться. 

— Это просто небольшой интерес, — быстро сказала я. — Не нужно сильно раздумывать. 

Чен покивал, но я заметила, как он на мгновение задержал на мне взгляд. 

Мы поели в тишине. 

Когда тарелки опустели, Чен откинулся на спинку стула, а я убрала посуду. 

— На диван? — спросила я. 

— Давай. 

Мы переместились в гостиную. Чен сел на диван, а я на своё привычное место за столом — так, чтобы видеть его и планшет одновременно. 

Джин даже не взглянул на нас. Он продолжал валяться на своём новом игровом комплексе — на самой верхней полке, свесив лапу вниз, как король, обозревающий владения. 

— Даже я не в почёте, — сказала я. 

— Это был мой тайный план, — усмехнулся Чен. — Если мне не досталось любви кота — пусть не достанется никому. 

— Жестоко. 

— Справедливо. 

Мы оба рассмеялись. 

Чен снова позвал Джина: 

— Иди сюда, рыжий. Иди к папе. 

Кот лежал, но смотрел на нас, стреляя своими зелёными глазами. 

Джин даже ухом не повёл. 

— Джин, — позвал Чен. — Я тебе твой комплекс привёз. 

Кот отвернулся. 

— Дай я попробую, — сказала я. 

Я повернулась к коту. 

— Джин, иди сюда, хороший мальчик. 

Кот посмотрел на меня. 

— Иди, — позвала я ласково. 

Джин спрыгнул с полки, подбежал ко мне и запрыгнул на колени. Свернулся клубочком, замурчал. 

Я погладила его. 

— Хороший мальчик, — сказала я. — Пойдём, дам вкусняшку. 

Я подхватила кота на руки и пошла на кухню. Открыла коробку с лакомствами, дала одну штучку. Джин съел, довольно прищурился. 

Лицо Лу Чена, когда я вернулась с котом на руках, невозможно было описать словами. Безысходность, злость и зависть смешались в обычное непонимание ситуации. 

— Семь лет, — сказал он. — Кот жил со мной семь лет. 

— Видимо, любовь быстро продаётся, когда спишь с женщиной, — ответила я. 

— Что? 

— В смысле — даёшь вкусняшки и мягкое место на коленях. 

Чен покачал головой. 

— Ты невыносима. 

— Я уже слышала. 

Я устроилась за столом. Джин удобно свернулся на моих коленях. 

— Пора приступать к работе, — сказала я. 

— В какой позе сидеть? — спросил Чен. 

— Сегодня ты в окружении двух девушек. В саду. Император беседует с наложницами. 

— И как это изобразить? 

— Просто стой. Руки за спину. Взгляд чуть в сторону. Задумчивый, но величественный. 

Чен поднялся с дивана. Закинул руки за спину, принял позу. 

— Так? 

— Идеально. 

Я начала рисовать. 

Штрих за штрихом. Линии, тени, полутона. Через час Чен спросил: 

— Можно мне сесть? Хотя бы на секунду? 

— Нельзя, — ответила я. — Сейчас я как раз начинаю рисовать его. 

Он резко повернулся. 

— Зачем я стоял, позировал всё это время, если ты рисовала не меня? 

Я пожала плечами. 

— Ты сам захотел постоять. 

Чен бессильно выдохнул. Размял шею. Покрутил плечами. 

— И что теперь? 

— А теперь стой снова. 

Он вздохнул, закинул руки за спину и замер. 

Я рисовала. 

Это было смешно. И в моменте мне даже стало его немного жаль. 

Но я рисовала. 

Профиль. Плечи. Линию спины. 

Джин мурчал на коленях. За окном смеркалось. 

А Лу Чен стоял и позировал. 

И не жаловался. 

Уже целый час. 

— Ты молодец, — сказала я. 

— Спасибо, — ответил он. 

— Не двигайся. 

— Я и не двигаюсь. 

Я рисовала дальше. 

И почему-то на душе было тепло. 

Наконец эскиз был закончен. Останется добавить цвет, но это потом. Я отложила планшет, потянулась, хрустнув шеей. 

Лу Чен улёгся на диван. Вытянулся во весь рост, закинул руки за голову.  

Я встала попить воды. Прошла мимо дивана, посмотрела на него, замерла. 

— Раздевайся, — сказала я. 

Чен поднялся на локтях, уставился на меня. 

— Вообще-то я из приличной семьи, — сказал он. 

— И что? 

— Мы не так долго знакомы, а вы уже пристаёте ко мне, госпожа Сюй. 

Я закатила глаза. 

— Я буду рисовать тебя для сцены с императрицей, — сказала я. — А не то, что ты подумал. 

— Я именно об этом и подумал, — Чен сел на диване. — О сцене с императрицей. 

Он стянул футболку через голову. 

Я отвела взгляд. Потом вернула. 

«Он хорошо сложен, — подумала я. — Очень хорошо. Плечи широкие, талия узкая, живот подтянут... Чёрт, Юмэй, ты художник. Ты просто оцениваешь натуру. Это профессиональное». 

— Как сесть? — спросил Чен. 

Я оценивающе посмотрела на него минуту. Потом сказала: 

— Императрица будет спиной к читателю. У твоих колен. А ты — в пол оборота. Колено одно приподнято, рука под головой, другая рука на колене. 

Я подошла к нему, поправила плечо, развернула голову, подвинула ногу. 

— Так, — сказала я, отступая на шаг. — Замри. 

— Поза не очень удобная, — пожаловался Чен. 

— Это уже не ко мне, — я уселась за стол и взяла планшет. — Главное — красиво. А удобно тебе или нет — это уже другой вопрос. 

Чен недовольно фыркнул, но послушно замер. 

В этот же момент Джин, до этого дремавший на кресле, спрыгнул на пол, потянулся и запрыгнул к Чену на грудь. Свернулся клубочком прямо на его вытянутой руке и замурчал. 

— Не смей даже на градус сменить позу, — предупредила я. 

— Что?! — Чен замер, боясь пошевелиться. — Кот наконец-то проявляет ко мне интерес! Как можно быть такой жестокой?! 

— Это ответная месть за игровой комплекс, — сказала я. — Теперь ты — его личный диван. 

— Юмэй! 

— Рисую. 

Чен смотрел на кота. Кот смотрел на Чена. Я смотрела на них обоих и рисовала. 

— Ты злая женщина, — сказал Чен. 

— Знаю. 

— У тебя нет сердца. 

— Есть. Оно сейчас смеётся. 

Чен обиженно замолчал. 

Я рисовала. 

Штрих за штрихом. Линию плеча, изгиб бедра, падение света на торс. Джин мурчал, Чен не двигался, а я думала о том, что это, наверное, самый странный вечер в моей жизни. 

Нет. Самый странный был тогда, в книге. Но этот — уверенно занимает второе место. 

Спустя время всё было готово. 

— Можешь расслабиться, — сказала я. 

Чен выдохнул и лёг ровно на спину. Потянул руки к Джину, хотел погладить, поймать, прижать к себе — но кот сразу же сбежал. Спрыгнул и ускакал к своему комплексу. 

— Предатель, — прошептал Чен, глядя в потолок. 

Я рассмеялась. 

Он потёр лицо руками и продолжил смотреть в потолок. Видимо, переживал потерю кошачьей любви. 

Я отправила эскизы сестре. 

Реакция не заставила себя долго ждать. Телефон зазвонил через тридцать секунд. Я поставила на громкую связь. 

— Юмэй! — завопила Хуэй. — Это лучший рисунок, который я видела в жизни! 

— Я буду рада услышать восторженные отзывы о своей работе, — скромно сказала я. 

— Ты тут ни при чём, — отмахнулась Хуэй. — Господин Лу выглядит как бог. Действительно по-королевски. Разве можно быть таким прекрасным? 

Я скривила лицо. 

Лу Чен тихо рассмеялся. 

— Правда, — Хуэй понизила голос до заговорщического шёпота, — надо было его посильнее раздеть. И посмотреть, как дела внизу. 

Я быстро убрала телефон с громкой связи, приложила к уху. 

— Ты думай, что говоришь! — прошипела я. 

Чен тут же подскочил с дивана и приблизился ко мне, пытаясь подслушать. Прижался ухом к телефону с другой стороны. Прогнать его было уже невозможно. 

— Что я такого сказала? — Хуэй искренне не понимала. — Это нормально — рассматривать мужчину! Кроме того, тебе стоит присмотреться. А то так и помрёшь в одиночестве. С пятью кошками. 

— У меня сейчас один кот. 

— Будут пять. 

— Диалог окончен, — сказала я. 

— Не договорила! — закричала Хуэй. 

— Что ещё? 

— Тебе давно пора найти парня! А начальник — это лучшая партия! Я с радостью напишу про вас книгу! 

Я сквозь зубы спросила: 

— Какую книгу? 

— Сюжет будет простой, — затараторила Хуэй. — Начальник не взлюбил подчинённую. И это было взаимно. Но жизненные обстоятельства постоянно сводили их вместе. В итоге — случайный секс в кабинете навсегда изменил их жизнь! 

Я приложила свободную руку к лицу. 

— Ну как тебе сюжет? — спросила Хуэй. 

— Настолько крутой, что у меня сейчас швы разъедутся. 

— Ты ничего не понимаешь в романтике! 

— А ты слишком много в ней понимаешь, — сказала я и отключилась. 

Я убрала телефон в карман и обернулась. 

Лу Чен стоял за мной. Близко. Очень близко. 

— У твоей сестры проблем с фантазией нет, — сказал он. 

— Всё так и есть, — ответила я. — Благо, это всего лишь фантазии. 

Улыбка с его лица ушла. Он закатил глаза и вернулся на диван. 

— Пришло время для следующей сцены, — сказала я. 

— И какой? 

— Прекраснее всего, если будут присутствовать твой секретарь и отец. 

Чен надел футболку. 

— Зачем тебе такое изобилие? 

— Это сцена, — я улыбнулась, — где три героя надевают женские платья. 

Лу Чен похлопал глазами. 

— Я, отец и Пин в женских платьях? 

— Не обязательно в платьях. Я так и быть — не буду вас одевать. Но срисовать сразу с троих будет очень удобно. И ещё нужен невысокий столик, чтобы воссоздать атмосферу. 

Чен задумался. 

— Одевайся, — сказал он. 

— Зачем? 

— Ты думаешь, трое мужчин соберутся в квартире одной незамужней девушки? 

Я подняла бровь. 

— На что это ты намекаешь? 

— Ни на что, — Чен пожал плечами. — Просто в доме отца есть такой столик. Будет тебе и атмосфера, и место, и никто не подумает лишнего. 

Я быстренько оделась — джинсы, свитер, пальто. Волосы собрала в пучок. 

— Джина возьмём с собой, — предложила я. 

— Конечно, — Чен кивнул. 

Он позвонил секретарю. 

— Чжоу Пин, — сказал он в трубку. — Ты нужен. Жди у дома моей... у дома Сюй Юмэй. Через десять минут. 

Через десять минут возле моего дома уже стоял чёрный седан. 

Я села на заднее сиденье, держа Джина на руках. Чен устроился рядом. Пин за рулём. 

Мы поехали за город. 

К вечеру мы добрались до большого дома. 

Был ещё не совсем темно, но дом уже светился яркими фонарями. Огромные окна, колонны, ухоженный сад. Лу Чен, видимо, не бедствовал. 

Я вышла из машины с котом на руках. Чен и Пин доставали мои вещи — планшет, ноутбук, папку с набросками. 

Лу Юн встретил нас на пороге. В домашнем костюме, с чашкой чая в руках, с хитрой улыбкой на лице. 

— Гостья! — воскликнул он. — А сын не балует меня присутствием девушек в доме. 

— Здравствуйте, господин Лу, — сказала я. 

— Юмэй, — он тепло улыбнулся. — Я уже говорил, что вы прекрасны? 

— Отец, — предостерегающе сказал Чен. 

— Что? — Лу Юн развёл руками. — Нельзя сказать правду? 

— Нельзя её смущать. 

— Я не смущаюсь, — сказала я. 

— Вот видишь! — Лу Юн хлопнул сына по плечу. — А я уж грешным делом подумал, что вы с Пином встречаетесь. 

Чжоу Пин поправил очки. 

— Я предпочитаю девушек, господин Лу, — сказал он. — А про вкусы генерального директора не в курсе. 

— Я тоже по девушкам, — буркнул Чен. 

— Тогда, где мои внуки?! — Лу Юн строго посмотрел на сына. 

— Отец, у меня руки заняты, а то бы указал точное место их пребывания. 

— Паршивец! — махнул рукой Лу Юн. — Это не сын, а сплошная катастрофа. 

Я рассмеялась. 

Мы зашли в дом. 

Интерьер был богатым, но не кричащим. Много дерева, камина, книг. В гостиной стоял низкий резной столик — тот самый, из моих воспоминаний. Именно за такими я рисовала императора в книге. 

— Это то, что нужно! — сказала я. 

— Я же говорил, — Чен уже снимал пальто. 

Лу Юн предложил мне чай. Я поблагодарила, но отказалась — нужно было работать. 

Пин стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. 

— Раз моя помощь больше не требуется, — сказал он, — я, наверное, поеду. 

— С чего ты взял, что не требуется? — Чен повернулся к нему. 

— Ну... вы сказали привезти вещи, я привёз. Столик есть. Что ещё? 

— Работа только начинается, — сказал Чен. 

Пин посмотрел на меня. 

— Что ещё требуется? — спросил он с надеждой, что ничего. 

— Я буду рисовать троих, — сказала я. — Без вас не обойтись. 

Пин расширил глаза. 

— Надо было вчера увольняться, — сказал он тихо. — Говорила же мне мама... 

— Что? — Чен поднял бровь. 

— Ничего, господин Лу. Всё отлично. Я счастлив. Что мне нужно делать? 

Я рассадила их. Чена — в центр. По краям — Лу Юна и Чжоу Пина. 

— Очки снимите, — сказала я Пину. 

Он снял. Заморгал. 

— Плохо вижу. 

— Ничего страшного, вы не на экзамене. 

Лу Юн устроился на своём месте. 

— Не ожидал, — сказал он. — Докатился. Не в центре сижу. 

— Чен — император, — объяснила я. — Господин Чжао — начальник дворцовой стражи, Ян Си. А вы, господин Лу, — главнокомандующий Юн на пенсии. 

— А что делает персонаж с таким же именем? — спросил Лу Юн. 

— Он сыграет в истории важную роль, — сказала я. — А пока на пенсии — внуков растит, да за садом приглядывает. 

Лу Юн медленно повернулся к сыну. 

— Всё как в реальной жизни, — сказал он. — Кроме внуков. Их мне, видимо, не видать. 

— Отец, — устало сказал Чен. — Смотри на Пина и молчи. 

— А что Пин? 

— Пин — молодец. Пин не жалуется. 

— Пин боится увольнения, — пробормотал секретарь. 

— Что ты сказал? — спросил Чен. 

— Ничего, господин Лу. Я восхищаюсь вашей мудростью. 

Я рассмеялась. 

— Замрите все, — сказала я. — Начинаем. 

Я взяла планшет, выбрала кисть, начала набрасывать контуры. 

Это была странная картина. Трое мужчин в загородном доме, посреди богатой гостиной, позируют для иллюстраций к любовному роману. 

Лу Юн пару раз напомнил, что у него больные колени. 

— Терпите, — сказала я. 

— А премия у вас будет? — спросил он у сына. 

— За что? — удивился Чен. 

— За страдания. 

— Отец, вы сидите ровно пятнадцать минут. 

— А кажутся часом. 

Я рисовала. 

Спустя час я закончила наброски. 

— Всё, — сказала я. — Можете расходиться. 

Лу Юн поднялся, покряхтел, пошёл на кухню — наливать чай. Пин встал, размял шею. 

— Юмэй, — сказал Чен, подходя ко мне, — ты сегодня много работала. Оставайся на ужин. 

— Неудобно... 

— Ничего неудобного, — Лу Юн появился с подносом. — У нас повар отличный. Уху сегодня варил. 

— Уха — это моё любимое, — сказала я. 

— Вот и оставайся. 

Я посмотрела на Чена. Он кивнул. 

— Хорошо, — сказала я. — Спасибо. 

Джин, который всё это время спал на чужом диване, вдруг проснулся, потянулся и запрыгнул ко мне на колени. 

— Ах ты предатель, — сказал Чен. 

Кот замурчал. 

Мы пошли ужинать. Я, Лу Чен, Лу Юн и Пин. Джин — на моих руках. 

И это было странно. И хорошо. 

— Юмэй, — сказал Лу Юн за ухой, — а что вы думаете о моём сыне? 

— Отец, — предостерегающе сказал Чен. 

— Я просто спросил. 

— Я думаю, — сказала я, — что он невыносимый, самовлюблённый, упрямый и очень талантливый начальник. 

— Как много комплиментов, — усмехнулся Чен. 

— Я перечисляла недостатки, — ответила я. 

Лу Юн рассмеялся. 

— Она мне нравится, — сказал он сыну. — Женись. 

— Отец! 

— Я пошутил. Пока что.