Любовь по чужому сценарию 2

Сегодня выходной. 

Как много счастливых эмоций в этом слове. Выходной. День, когда можно не вставать по будильнику, не надевать рабочий костюм. День, когда можно просто лежать, смотреть в потолок и никуда не торопиться. 

Конечно, часть работы остаётся на дом. Но что поделать — профессия такая. Можно сесть за неё в любое время, и отвлечься тоже можно в любое время. Главное — никто не стоит над душой и не требует сдать всё к пяти вечера. 

Утром я тихо посапывала в подушку. Джин тоже не шевелился — спал, свернувшись клубком у меня на ногах, и явно не желал просыпаться. Наше мирное существование, полное тепла и покоя, нарушила моя сестра. 

Резкий звонок. 

Я в убитом состоянии протянула руку, нащупала телефон на тумбочке и поднесла к уху. 

— Юмэй! — закричала Хуэй так громко, что я отодвинула трубку на безопасное расстояние. — Я сломала руку! 

Сон как рукой сняло. 

— Что? — я села на кровати. 

— Я сломала руку! — повторила сестра. — И жду тебя на первом этаже твоей работы! 

Я посмотрела на часы. Восемь утра. Восемь утра субботы. 

— Какого черта ты делаешь у моей работы в восемь утра в выходной? — спросила я. 

— Жду тебя! — ответила Хуэй таким тоном, будто это было самое очевидное в мире. 

Я не стала ничего говорить. Сбросила звонок, вскочила с кровати и начала быстро одеваться. Джин, возмущённый тем, что его лишили тёплого места, спрыгнул на пол и потянулся. 

— Извини, — сказала я, насыпая ему корм в миску. — Сестра сломала руку. Скоро вернусь и нормально покормлю. А пока надо узнать, что случилось с этой непутевой. 

Джин посмотрел на меня с укоризной и принялся за еду. 

Я вылетела из квартиры. 

*** 

Хуэй стояла на первом этаже моего офисного здания около ресепшена. 

Красивая, улыбчивая, но с забинтованной рукой. Бинт был толстый, белый, внушительный — выглядело серьёзно. 

В дверях возник Лу Чен. 

В выходной. В своём обычном чёрном пальто, с идеальной причёской и свежим, отдохнувшим лицом. 

Он увидел Хуэй — и вместо того, чтобы пройти мимо, как нормальный человек, решил подойти. 

— Вы — сестра Юмэй? — спросил он. 

— Да! — Хуэй расплылась в улыбке, мгновенно забыв про сломанную руку. — А вы... вы тот самый красавчик из прошлого раза! 

— Что случилось с вашей рукой? — спросил Чен. 

— Всего лишь обожглась, — ответила Хуэй, махнув здоровой рукой. — Ничего серьёзного. 

Хуэй всматривалась в лицо Лу Чена с таким видом, будто изучала редкий экспонат в музее. 

— У меня что-то на лице? — спросил Чен, ощупывая щёку. 

— Нет-нет, — Хуэй покачала головой. — Я просто любуюсь. У вас такое идеальное лицо для иллюстраций в моей книге. Вы не представляете, как я мечтала найти такую модель! 

Лу Чен слегка улыбнулся — самодовольно, но не противно. Как человек, который привык к комплиментам и не против получить ещё. 

И в этот момент в здание влетела я. 

Что может пойти не так? Всё! 

Какого-то лешего пол был снова помыт. Те же плитки. Та же влажная тряпка, которую охранник забыл убрать. Те же мои кроссовки, которые скользили по мокрому полу, как коньки по льду. 

Я лечу. Руки в стороны. Сумка болтается. Рот открыт от ужаса. 

И влетаю прямо в Лу Чена. 

Нет, не так. Я лечу, он ловит — и в какой-то нелепый момент я ложусь животом на его руки. Частично повисаю в воздухе, потому что одна нога за что-то зацепилась, а вторая уехала в сторону. 

Впрочем, мне было не до этого. 

— Хуэй! — закричала я, даже не пытаясь встать. — Где ты успела сломать руку?! Показывай! Это серьёзно? Врач что сказал? Гипс наложат? 

Я схватила её за забинтованную руку и начала ощупывать. 

Лу Чен, который всё ещё держал меня на весу, тихо проговорил: 

— Рука только что была обожжена, насколько я помню. Откуда перелом? 

Я замерла. 

Обожжена. 

Не сломана. 

Хуэй смотрела на меня виноватыми глазами. 

Я отпустила её руку, выпрямилась — насколько это было возможно в позе «вишу на руках у начальника» — и глубоко выдохнула. 

— Ты обманула меня? — спросила я тихо. 

— Я преувеличила, — ответила Хуэй. 

— Ты сказала «сломала»! 

— Я сказала «сломала руку»? — Хуэй сделала удивлённое лицо. — Не может быть. 

— Может! Я тут бегу, переживаю, а ты придумываешь на ходу! 

— Но я хотела, чтобы ты приехала быстрее! — Хуэй завопила жалобно. — Мне нужна твоя помощь! 

— В чём?! 

— В иллюстрациях! — выпалила она. — Ты обещала нарисовать портрет императора! А я хочу, чтобы ты нарисовала именно его! — она ткнула пальцем в Лу Чена. — Я хочу такого императора! 

Я открыла рот. Закрыла. 

— Я не отказывалась рисовать, — сказала я. — Мне просто нужно немного больше времени. Систематизировать работу. И будут тебе картинки. 

— Точно? 

— Точно. 

Хуэй наклонилась ко мне — Чен всё ещё держал меня, и я уже начала привыкать к этому странному положению. 

— А ты точно зарисуешь именно этого человека? — спросила она шёпотом. — Может, мне его сфотографировать, чтобы ты могла повторить каждую линию его прекрасного лица? 

Я подняла голову и посмотрела на Лу Чена. 

Он стоял, явно довольный собой. Этакая статуя греческого бога — в чёрном пальто, с лёгкой улыбкой на губах. Весь вид говорил: «Да, я красив. Да, я знаю. Продолжайте, я слушаю». 

И тут я вспомнила. 

Я всё ещё лежу на его руках. 

— Вы не могли бы поставить меня на ноги? — спросила я. 

— Уже поставил, — ответил он. 

Оказывается, я уже стояла. Сама. На своих ногах. Просто не заметила. 

— Было ли вам удобно? — спросил он с иронией. 

— Не очень, — ответила я. 

— Скажите, — он наклонился ко мне, — насколько воровке кота нравится падать в мои объятия? Потому что это уже не первый раз. 

Я открыла рот. 

— Вы, конечно, хороши, — продолжал он с лёгкой усмешкой. — Но, чтобы каждый раз — прям лететь ко мне. Неужели у вас скрытые мотивы? 

Я зло уставилась на Хуэй. Предательница стояла и улыбалась, как кошка, которая наелась сметаны. 

— Его лица в моей квартире не будет, — сказала я. — Заруби себе на носу. 

И тут я вспомнила про холст. 

Про Ван Мина, нарисованного во всех деталях. С точёными скулами, острым взглядом, изящными губами. 

С лицом, которое один в один совпадало с лицом Лу Чена. 

— В общем, — сказала я, — я нарисую кого угодно. Но не его. Всё. 

Я развернулась, чтобы уйти. 

Хуэй стояла опечаленная, опустив плечи. 

— Но почему? — спросила она. 

— Потому что! 

Лу Чен вдруг сказал: 

— Это не проблема. Я уверен, что смогу договориться. 

Он помолчал. 

— Кстати, вы так быстро приехали. Неужели живёте недалеко? 

Хуэй радостно закивала. 

— Да! Она живёт на улице Цзяньго, дом 12, квартира 45! Это в пятнадцати минутах отсюда! А этаж — девятнадцатый, лифт есть, домофон работает... 

Я подлетела к сестре — снова чуть не упав из-за этого долбанного пола — и закрыла ей рот рукой. 

Но адрес она уже назвала. И этаж. И всё, что нужно. 

Лу Чен довольно улыбнулся. 

— Сегодня у меня как раз не было важных дел, — сказал он. — Так что я с радостью заберу своего кота. И так уж и быть — попозирую пару часиков для вашей книги. 

Хуэй бросилась благодарить его. 

— Спасибо! Спасибо большое! Вы такой замечательный! 

— Нет! — отрезала я. 

— Почему? — спросила Хуэй. 

— Потому что в моей квартире может находиться только один мужчина! 

— Так у тебя никого нет, — парировала сестра. — Так что не проблема. 

Лу Чен рассмеялся. 

Я расширила глаза. 

— Не в вашем положении смеяться надо мной, — сказала я. — В конце концов, это за вами бегает отец и вымаливает внуков. А у вас даже жены нет. 

Лу Чен перестал смеяться. 

— Кто угодно мне не подойдёт, — сказал он. 

Я улыбнулась. 

— Только ли в этом проблема? 

Он подошёл ближе. 

— Что вы имеете в виду? 

Я развела руками, сделала шаг назад — и снова вернулась к разговору о возрасте. 

— Возраст, знаете ли, — сказала я. — Он не щадит никого. 

Потом я посмотрела ниже. Чуть ниже пояса. 

— Может, «кто угодно» не подходит просто потому... что не стоит? 

Лу Чен вспыхнул. 

Буквально. Его лицо стало красным — от шеи до корней волос. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. 

Хуэй встала между нами. 

— Так! — сказала она громко. — Вам никак нельзя ссориться! Тебе его ещё рисовать! А ему — тебе позировать! 

Мы отвернулись друг от друга. Я — влево. Лу Чен — вправо. 

— Может, я наконец соберу двух взрослых людей, готовых помочь младшей сестре? — Хуэй сложила руки на груди. 

Молчание. 

— Славненько, — сказала она. — Теперь, господин... 

Она замялась. 

— Простите, я вообще ничего о вас не знаю. Как вас зовут? 

Лу Чен повернулся обратно. 

— Лу Чен, — сказал он. — Генеральный директор этой компании. 

Хуэй раскрыла глаза. И рот тоже. 

— Генеральный директор? — переспросила она. — То есть... начальник моей сестры? 

— Именно. 

— О боже, — Хуэй побледнела. — Простите меня, пожалуйста. Я не знала. Вы, наверное, очень занятой человек, а я тут накинулась с какими-то рисунками... Это моя вина. 

Она начала кланяться. 

— Всё в порядке, — сказал Лу Чен. — Это совсем не проблема. Я с радостью побуду моделью для срисовки. 

Я лишь покачала голой. 

— Правда? — Хуэй запрыгала на месте. — Вы правда согласны? 

— Да. 

— О! — Хуэй чуть не плакала от счастья. — Самое главное — нарисовать его портрет. На странице после описания его внешности. 

Я кивнула. 

— Потом — на странице после его собрания с подчинёнными. Как он сидит на троне. 

Я снова кивнула. 

— И на странице... — Хуэй замялась, — с их интимной сценой. С императрицей. Нарисовать его полуобнажённым. 

Я кивнула автоматически. Потом до меня дошло. 

— Что? — переспросила я. — Обязательно его таким рисовать? 

— Это самое главное! — заявила Хуэй. — Читатель, конечно, может представить, но зачем, если можно нарисовать заранее? 

— Откуда у них интимная сцена? — спросила я. — В первой версии ничего такого не было. 

— Я внесла правки, — улыбнулась Хуэй. 

Я вздохнула. 

— Ладно. Лицо я нарисую. По фотографии. Но для дальнейшего мне модель не нужна. 

— Нужна! — Хуэй топнула ногой. — Мне нужно красивое, подтянутое тело императора! Поэтому нужно постараться! И на прошлый опыт тебе надеяться не стоит — там одни уроды! 

— Это ты про кого? — спросила я. 

— Про твоих бывших! — Хуэй бесстрашно посмотрела на меня. — Ты совсем не умеешь выбирать парней. Одни ишаки. 

— За одного из них ты меня замуж отправляла, — напомнила я. 

— Так он просто был не нищий ишак! — отмахнулась Хуэй. — Слава богу, ничего не срослось. Иначе дети были бы уродами. 

Я глубоко вздохнула, считая до десяти. 

Хуэй повернулась к Лу Чену. 

— У вас точно будут красивые дети, — сказала она. — Вы выглядите по-королевски. 

— Ещё немного — и у него корона на голове лопнет, — буркнула я. 

Лу Чен усмехнулся. 

— Я с радостью покажу вам, каково это — видеть красивого мужчину, — сказал он, глядя на меня. — Но потрогать не дам. 

— Вы мне не нужны, — отрезала я. — В отношениях должна быть одна принцесса. И это я. А неженка-генеральный директор может выйти замуж за своего секретаря. 

Лу Чен зло посмотрел на меня. Его челюсть сжалась. Он явно подбирал слова, чтобы ответить так же остро. 

Но промолчал. 

Только сказал: 

— Мы можем ехать. Я, кстати, заберу своего кота. 

Я лишь кивнула, бросила злой взгляд на сестру и поплелась за ним к выходу. 

Хуэй бежала следом, что-то щебеча о пропорциях, освещении и ракурсах. 

А я думала о том, что этот выходной определённо не задался. 

С самого начала. 

*** 

Сидя в машине, я чувствовала, как он улыбается. 

Буквально физически — кожей, затылком, каждой клеткой. Лу Чен сидел на соседнем сиденье, смотрел в окно и улыбался. Довольно, самодовольно, с явным предвкушением. Уже мечтал, как я буду прыгать вокруг него, чтобы его нарисовать. 

«Ну-ну, — подумала я. — Мечтать не вредно». 

Хуэй подошла к открытому окну. 

— Вечером жду фотографии набросков! — сказала она. 

Я кивнула. 

Она уже собралась уходить, но вернулась. 

— Слушай, — спросила она, понизив голос, — насколько у тебя дома срач? 

Я сквозь зубы процедила: 

— У меня всегда убрано. 

Хуэй рассмеялась. 

— Ладно-ладно. Только не забудь убрать лифчик с изголовья дивана. 

Лу Чен рассмеялся. 

— Так вы, оказывается, поросёнок, — сказал он. 

Я высунулась из окна, схватила сестру за руку и прошипела: 

— Это твой последний аттракцион. Поняла? Больше для тебя ничего не сделаю. 

Хуэй сделала испуганные глаза, но в голосе смешинки было больше, чем страха. 

— Всё-всё, молчу. 

Лу Чен потянул меня за талию — неожиданно сильным движением — и пристегнул ремнём безопасности. 

— Выдвигаемся, — сказал он. 

Стекло закрылось. Водитель тронулся с места. 

Я откинулась на сиденье и посмотрела в окно. 

Не выспалась. Голодная. Злая. Должна ехать в машине с этим чудовищем. 

За что?! 

— Как продвигаются дела с моей кружкой? — спросил Чен. 

— Даже не бралась за неё, — ответила я. — Иначе буду спать час в сутки. 

Чен покивал. 

— В этом случае вы будете совсем плохо выглядеть, — сказал он. — Поэтому так уж и быть — куплю новую. Но эту тоже буду ждать. 

Я резко повернулась к нему. 

— Что значит «совсем плохо выглядеть»? Это намёк, что я страшная? 

Чен оценивающе посмотрел на меня. Скользнул взглядом по лицу, по волосам, собранным в дурацкий пучок, по свитеру с катышками. 

— Вы очень даже красивая, — сказал он. — Но причесаться стоило бы. 

Я открыла рот. 

— И забудьте про этот дурацкий пучок, — продолжал он. — У вас длинные, красивые волосы. Зачем их прятать? 

— Это удобно для работы, — ответила я. — И вообще — нечего меня оценивать. 

Чен усмехнулся и отвернулся к окну. 

До дома мы доехали молча. 

Я открыла дверь. 

Джин сидел на пороге — вольяжный, пушистый, с видом короля, который обозревает свои владения. 

— Приехал твой бестолковый хозяин, — сказала я коту. 

Лу Чен присел на корточки, расставил руки и спросил: 

— Джин, мальчик мой, соскучился по хозяину? 

Джин осмотрел его с ног до головы. Посмотрел на руки. Посмотрел на лицо. 

А потом вольяжно развернулся и поплёлся на мои чертежи. Запрыгнул на стол, улёгся прямо посреди планшета и закрыл глаза. 

Я рассмеялась. 

С нескрываемым превосходством. 

— Кот просто забыл меня за эти несколько дней, — сказал он. 

Лу Чен поднялся. 

— Конечно, — процедила я сквозь зубы. — Конечно, забыл. 

Он разулся — ботинки аккуратно поставил у порога — и прошёл в гостиную. 

Я пошла следом, краем глаза следя за каждым его движением. 

В гостиной, в углу, стоял мольберт, накрытый тканью. 

Лу Чен сразу заметил его. Он сделал шаг в сторону мольберта, уже потянул руку, чтобы снять ткань... 

— Нет! — крикнула я громко. 

Он обернулся. 

Я быстро подскочила, схватила холст вместе с тканью и утащила его в спальню. Задвинула за шкаф, подальше от чужих глаз. 

— Ничего не трогать! — сказала я, выходя из спальни. — Даже не смейте дышать на мои рисунки и чертежи. Вы не у себя дома. 

— Можно хотя бы руки помыть? — спросил Чен. 

Я вздохнула. 

— Да. Ванная направо. 

Я занялась завтраком — достала яйца, овощи, рис. Сковородка зашипела, запахло жареным луком. Я наконец-то могла поесть. Человеческую еду. Горячую. Сейчас. 

Через две минуты Чен стоял в дверях кухни и держал в руках мой лифчик. 

Я увидела — и подскочила. Выхватила его из рук. 

— Нравится ковыряться в корзине для грязного белья? — спросила я, чувствуя, как горят щёки. 

— Я этим не занимался, — ответил Чен. — Это лежало на столешнице. Рядом с раковиной. Видимо, предмет интерьера. 

— Какой ещё предмет интерьера?! 

— Ну, — он развёл руками, — некоторые вешают картины. Некоторые — бюстгальтеры. 

Я выдохнула, зашла в ванную, бросила лифчик в корзину и вернулась на кухню. Уселась за стол и начала есть. 

Чен сел на диван. 

— Джин, иди сюда, — позвал он. — Иди к хозяину. 

Кот повернул голову. Посмотрел на него. Поднял хвост трубой — и запрыгнул ко мне на стол. Улёгся рядом с тарелкой и просто наблюдал за мной. Мурлыкал. 

Я улыбнулась. 

— Неблагодарная скотина, — сказал Чен. — Как можно не подходить к хозяину? 

— Он подошёл к хозяину, — ответила я. — Теперь это, видимо, я. 

Лу Чен зло опустил глаза. 

Ну а что он возразит? Если по факту я права? 

Я доела завтрак, вымыла посуду, вытерла руки и притащила ноутбук с планшетом. 

Джин всё так же сидел на моём столе и мурлыкал. 

— Подвинься, — сказала я коту. 

Кот не подвинулся. 

Я вздохнула и уселась за стол в пол оборота к Лу Чену. Джин сразу запрыгнул ко мне на ноги, свернулся клубочком и замурчал громче. 

— Вы могли бы делать это хотя бы не при мне, — сквозь зубы процедил Чен. 

— Что — кот на ногах? 

— Всё. 

Я пожала плечами и взяла стилус. 

Начала намечать точки для портрета. 

Если честно, смотреть на него мне было не нужно. В памяти тут же всплывал образ Ван Мина — те же скулы, тот же разрез глаз, те же губы. Они выглядели одинаково. Как две капли воды. Поэтому я просто рисовала — по памяти, по ощущению, по тому образу, который жил во мне все эти недели. 

Лу Чен долго смотрел на меня. 

— У вас настолько хорошая память, — спросил он, — что вы даже не обращаете внимания на модель? Или вы настолько детально запомнили моё лицо, что вам вовсе не требуется моё присутствие? 

Я пропустила это мимо ушей. 

Рисовала дальше. 

Брови. Глаза. Нос. 

Чен молчал. 

Я всё же бросила пару взглядов в его сторону — для сравнения. Но поняла, что мне это совсем не нужно. Ван Мин и так стоял перед глазами. 

Эскиз был готов достаточно быстро. 

— Цвет наложу позже, — сказала я. 

Чен кивнул. 

— А что дальше? 

— Император на троне. 

Я снова — по памяти, по картинке из прошлого — представила, как Ван Мин сидит на возвышении, а чиновники замирают перед ним в почтительных поклонах. 

Сложность заключалась в том, что нужно было изобразить и чиновников вокруг него. 

— Сядьте, — сказала я Чену. — Вот так. Спина прямая, голова чуть поднята, взгляд вперёд. 

Он послушно сделал это. 

Я рисовала. Рисовала. Откинулась на спинку стула и долго смотрела на него. 

— Что-то не так? — спросил Чен. — Как нужно сесть, чтобы вам было удобнее? 

— Проблема не в этом, — ответила я. — Вы сидите в костюме. А должны быть в императорском халате. Пропорции могут различаться. 

Лу Чен покивал. 

— Вряд ли у вас найдётся императорский халат для меня. 

Я рассмеялась. 

— Такого у меня, конечно, нет. 

Я снова вернулась к изображению. 

Чен помолчал, потом сказал: 

— Я всегда думал, что быть моделью для художника очень легко. Сидишь себе — и всё. Оказывается, это очень сложно. 

— Проблема как раз в том, что сидишь и всё, — сказала я. — В статичной позе, которую нельзя поменять. Ни в телефоне посидеть, ни сесть удобнее. 

— Вы учились в художественной школе? — спросил он. 

— Университет. Дизайнерское образование. 

— И вы рисовали с натуры? 

Я засмеялась. 

— О, это была отдельная история. На втором курсе мы рисовали парня. Он сидел на стуле, прикрытый только лёгкой тканью в нужном месте, держал в руке яблоко и смотрел на него. 

— И долго он сидел? 

— Три часа. 

Чен поморщился. 

— Бедный. 

— Он еле поднялся после сеанса, — я усмехнулась воспоминанию. — Спина затекла, попа квадратная, взгляд потухший. Больше он на натурщиков не соглашался. 

Чен рассмеялся. 

— Художники — самые большие извращенцы, — сказал он. — Рисуют обнажённых людей. 

— Главное место было прикрыто, — напомнила я. 

— Это не показатель, — Чен покачал головой. — Вот увидел бы он среди рисующих девушку, которая нравится... 

— И что бы? 

— Гормоны в голову ударили — и произошёл бы конфуз. 

Я посмотрела на него. 

— Художникам, как и врачам, уже всё равно на это, — сказала я. — Скорее всего, никто бы не обратил внимания. А профессор мог бы ещё и обругать. 

— Как можно ругать за физиологические потребности? — возмутился Чен. 

— Он бы обругал за то, что смотрит не туда. Должен смотреть на яблоко. Вряд ли яблоко настолько соблазнительное. 

— Яблоко — нет, — Чен посмотрел на меня. — Но наблюдать, как тебя рисуют, гораздо интереснее, чем тупо пялиться на какой-то фрукт. 

Я покивала и вернулась к планшету. 

Император уже сидел на своём троне. 

— На сегодня достаточно, — сказала я. — Людей вокруг я нарисую и без модели. 

Чен выдохнул и сгорбил спину — она явно затекла в идеально ровном положении. 

— Перерыв на поесть не помешал бы, — сказал он. 

— Согласна, — я отложила стилус и потянулась. Моя спина тоже требовала спокойствия. 

Чен посмотрел в окно. 

— За окном впервые за несколько дней солнечно. Может, прогуляемся? 

— Идея неплохая, — сказала я. — Дайте переодеться. 

Я ушла в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. 

«Что я делаю? — подумала я. — Этот человек в моём доме. Этот человек смотрит на меня. Этот человек пахнет так же, как Ван Мин. И выглядит так же. 

Я схожу с ума». 

— Юмэй! — крикнул он из-за двери. — Долго? 

— Иду! — ответила я. 

Я сняла домашний свитер, надела джинсы, тонкий свитер, пальто. Волосы распустила — дурацкий пучок, который он критиковал, разобрала. Гребнем провела пару раз. 

Посмотрела на себя в зеркало. 

— Нормально, — сказала я. — Не хуже, чем обычно. 

Джин сидел на пороге и смотрел на меня. 

— Ты с нами? — спросила я. 

Кот зевнул. 

— Оставайся, — решила я. — Ты уже стар, гулять в такую погоду тебе не полезно. 

Я вышла в гостиную. 

Лу Чен стоял у окна и смотрел на улицу. Услышав шаги, обернулся. 

— Вы распустили волосы, — сказал он. 

— Вы просили, — ответила я. 

— Я советовал. 

— Какая разница. 

Мы посмотрели друг на друга. 

— Идём? — спросил он. 

— Идём. 

Я надела ботинки, взяла ключи, и мы вышли. 

Солнце светило ярко. Ветер стих. Осенний воздух пах листвой и почему-то счастьем. 

— Давно я так не гулял, — сказал Лу Чен. 

— А когда гуляли в последний раз? 

— Не помню. 

Мы шли по аллее, усыпанной жёлтыми листьями. Я смотрела вперёд, он — рядом. 

— Юмэй, — сказал он. 

— Что? 

— Спасибо, что приютили Джина. Даже если вы его украли. 

— Я не крала, — ответила я. — Я нашла. 

— Вы не вернули его сразу. 

— Вы не вежливо попросили. 

— Я был в стрессе. 

— Я была в коме. 

— Что? 

— Забудьте. 

Мы замолчали. 

Я смотрела на небо, на облака, на солнце. Он смотрел на меня. 

Я чувствовала его взгляд. 

— Лу Чен, — сказала я. 

— Да? 

— Перестаньте на меня смотреть. 

— Не могу. 

— Почему? 

— Вы красивая, когда не злитесь. 

Я остановилась и посмотрела на него. 

— А когда злюсь? 

— Тоже красивая. Но страшно. 

Я не выдержала и рассмеялась. 

Чен улыбнулся — не самодовольно, как обычно, а мягко, по-доброму. 

— Вы редко смеётесь, — сказал он. 

— Вы редко говорите комплименты. 

— Вы редко их заслуживаете. 

Я закатила глаза и пошла дальше. 

— Вы невыносимы, — сказала я. 

— Вы тоже. 

Мы шли по осенней аллее. Двое. Ворчливые. Уставшие. И почему-то совсем не чужие. 

— Юмэй, — снова сказал он. 

— Ну что ещё? 

— Я, кажется, понял, почему Джин не хочет возвращаться. 

— И почему? 

— Потому что у вас вкуснее кормят. 

— Вы не пробовали. 

— Я пробовал. 

— Когда? 

— Вы не заметили, но я украл со сковородки кусочек, пока вы были в спальне. 

Я остановилась. 

— Вы что?! 

Чен улыбнулся и пошёл вперёд. 

Я догнала его и толкнула в плечо. 

— Вы невыносимы! 

— Я уже слышал. 

Мы шли дальше. 

Солнце светило. Листья шуршали под ногами. 

И почему-то этот странный выходной переставал быть таким ужасным.