Любовь по чужому сценарию 2

Утром на работе я первым делом напечатала объявление о пропаже кота. 

Нашла в интернете шаблон, добавила фото — нет, не фотографию, а свой рисунок. Я зарисовала Джина с натуры, пока он спал на моих чертежах. Получилось очень похоже. Рыжая шубка, белый галстук на груди, зелёные глаза — точь-в-точь. 

На ошейнике была серебряная подвеска в виде рыбки и гравировка — «Джин». 

Да уж, действительно золотой. Большой и безумно мягкий. 

Я уже хотела распечатать объявление и развесить по району, как вдруг меня вырвали из мира грёз о прекрасном пушистом существе. 

— Юмэй! — Хань Мэй стояла рядом с папкой документов и смотрела на меня с лёгким удивлением. — Ты чего зависла? 

Я моргнула. 

— Ничего. Просто... кот. 

— Кот? — Мэй положила папку на мой стол. — Ладно, не моё дело. Документы принесла. 

Она открыла папку и показала мне подписанные листы. 

— Начальству понравились твои эскизы, — сказала она. — Особенно цветовое решение. Сказали, что свежо и современно. Так что продолжай в том же духе. 

— Я же говорила, — усмехнулась я. — Не зря раскрашивала. 

Хань Мэй заглянула в мой компьютер. 

— А это кто? — спросила она, показывая на экран с рисунком Джина. 

— Кот, — ответила я. — Вчера нашла на улице. 

— Когда ты успела подцепить кота? 

— Вчера вечером, — я рассмеялась. — Сидел на скамейке, жалобно мяукал. Такая наглая морда — сразу запрыгнул на колени и потребовал, чтобы его забрали домой. 

Мэй кивнула, разглядывая рисунок. 

— Объявление должна давать хозяйка, — сказала она. — Или хозяин. Это не твоя обязанность — чужих котов по домам развозить. 

— Я знаю, — я пожала плечами. — Но мне не трудно. 

Я помолчала, глядя на экран. 

— Хотя... — призналась я. — Мне так нравится этот кот, что отдавать совсем не хочется. 

Мэй посмотрела на меня долгим взглядом. 

— Тебе просто не хватает любви, — сказала она. 

Я открыла рот, чтобы возразить, но она подняла руку: 

— Впрочем, это не моё дело. 

И быстро отправилась на своё рабочее место. 

Я проводила её взглядом, а потом снова уставилась на изображение Джина. 

«Не хватает любви, — подумала я. — И нежности. И тепла. И кого-то, кто ждал бы меня дома». 

Я вздохнула и потёрла переносицу. 

«Может, всё-таки самой завести домашнее животное? Не этого кота — чужого. А своего. Например... другого кота? Или собаку? Хотя собаку выгуливать надо, а я вечно на работе...» 

На этой ноте я отправилась в кабинет отдыха. 

Налила себе кофе в любимую кружку — с хомяком, который держал в лапках подсолнух. Сделала погорячее, послаще. Прижала кружку к груди, как сокровище, и уже собралась возвращаться на рабочее место, когда меня перехватил коллега. 

— Юмэй! — крикнул он. — Помоги, пожалуйста! У меня тут формат съехал, я ничего не понимаю! 

Я вздохнула. Поставила кружку на стол в кабинете отдыха — на самый край, чтобы никто не спутал — и пошла разбираться с форматами. 

Коллега оказался безнадёжен. Он перепутал все слои, всё съехало, и мне пришлось перерисовывать половину. Десять минут. Двадцать. Полчаса. 

Когда я, наконец, закончила и вернулась в кабинет отдыха — моего кофе уже не было, ровно, как и кружки.  

Я замерла на пороге. 

Я быстро осмотрелась вокруг. В кабинете никого. Только пустые стулья и холодильник, который мерно гудел. 

Взгляд зацепился за мужчину в лифте. 

Двери уже закрывались, но я успела увидеть его профиль. Высокий. Тёмные волосы. Дорогой костюм. 

И в руках — моя кружка. 

С хомяком. С подсолнухом. Моя! 

— Стойте! — закричала я, бросаясь к лифту. — Стойте! Это моя кружка! 

Но двери закрылись. 

Я начала активно нажимать на кнопки, но лифт уже уехал. На табло загорелась число «15». 

— Да что ж такое! — простонала я. 

И тут подбежал другой сотрудник — из финансового отдела, вечно озабоченный цифрами. 

— Юмэй! — завопил он. — Ты нужна! У нас там расчёты, ничего не сходится! 

— Не сходится? — переспросила я. 

— Полностью! — он схватил меня за руку и буквально утащил от лифта. — Срочно! Начальник бесится! 

Я даже не успела попрощаться со своей кружкой. 

Что ж. Настроение упало на дно. 

Следующий мой кофе перепал случайно от Хань Мэй. 

Она зашла в комнату отдыха, увидела меня, сидящую в углу с пустыми глазами, и молча протянула стакан из кофейни. Капучино. С корицей. Горячий. 

Я взяла стакан, кивнула, не в силах говорить. 

Мэй посмотрела на меня с безысходностью — и просто ушла. 

Я вернулась за рабочее место. 

Волосы уже выбились из пучка и торчали в разные стороны. Наверное, я выглядела как ведьма после неудачного заклинания. 

Я сидела, пыталась высчитать правильный отступ в новом макете, и понимала, что половину нужно будет двигать. А значит — перерисовывать. 

Снова. 

Я глотнула капучино. Горячо. Вкусно. Но пустота внутри не уходила. Вечером я снова поплелась в комнату отдыха. Прополоскать стакан. Выбросить его. 

И вдруг увидела — моя кружка стояла на месте. 

На самом краю стола. Чистая. Пустая. С хомяком, который по-прежнему держал подсолнух. 

Я подошла, взяла её в руки. 

«Может, он вернул? — подумала я. — Может, понял, что ошибся, и поставил обратно? Или просто использовал и бросил?» 

Я разозлилась ещё больше. 

Тут полно обычных белых чашек. С десяток. Чайных, кофейных, больших и маленьких. Зачем было брать цветную — с хомяком? Сразу понятно, что это чья-то личная кружка. Человека, который делал себе кофе и планировал его пить! 

— Бессовестный, — прошипела я. 

Поставила кружку на место, выдохнула и отправилась обратно за рабочее место. 

Коллеги снова начали расходиться. Шиюнь помахала мне рукой. Сяо Чжан сказал «до завтра». Хань Мэй ушла ещё полчаса назад. 

Я осталась одна. 

Сидела как тряпичная кукла, понемногу сползая по стулу. Глаза закрывались. Руки не слушались. В голове была вата. 

На улице стемнело. 

Я посмотрела на часы — половина десятого. 

И тут меня осенило. 

«Джин! У меня же дома кот! Он голодный, он ждёт меня, он, наверное, уже всё сожрал и ободрал обои!» 

Я быстро собрала всё необходимое — планшет, папку с документами, телефон, кошелёк. Накинула куртку, схватила сумку и быстрым шагом направилась к лифту. 

— Не закрывайся, не закрывайся, — шептала я. 

Лифт приехал. Я забежала внутрь, нажала на кнопку первого этажа и выдохнула. 

Двери открылись. 

На первом этаже стоял тот самый мужчина — знакомый, с которым я уже дважды пересекалась на крыше. В дорогом костюме, с красным лицом и размахивающим руками. 

А рядом с ним — другой. 

Моложе. Выше. С тёмными волосами и широкими плечами. Я не видела его лица — он стоял ко мне спиной. 

Они оживлённо о чём-то спорили. 

Я решила чуть обойти их — по дуге, с другой стороны вестибюля. Не хватало ещё ввязываться в семейные дрязги. 

Но кто ж знал, что пол уже помыт? 

Я сделала шаг — и нога поехала. 

Дальше всё было как в замедленной съёмке. 

Я лечу вниз. В воздухе мелькают мои руки, сумка, папка с документами. Кто-то кричит. Кто-то пытается поймать меня. Я почему-то переворачиваюсь в полёте — как акробат в цирке, только без всякой грации. 

Итог: я ударяюсь лицом об пол. 

Кровь. 

Льётся из рассечённой брови — швы на старом шраме, видимо, разошлись. Перед глазами плывёт. 

А на мне — кто-то лежит. 

Тяжёлый. Горячий. Мужской. 

— Ох, — выдохнул кто-то сверху. 

Я приоткрыла один глаз. 

Этот тот самый высокий. Он упал прямо на меня, пытаясь поймать, и теперь лежал сверху, подперевшись руками, чтобы не раздавить окончательно. 

— Вы в порядке? — спросил он. 

Ну картина маслом. Честное слово. 

Минута тишины. 

А потом тишину оборвал смех. 

Знакомый, уже въевшийся в память голос: 

— Ну надо же! Опять эта девушка! 

Старик — отец этого высокого — стоял в стороне и откровенно ржал. Он смотрел на нас, лежащих в куче-мале, и ничего не мог с собой поделать. 

— Папа, не смешно! — рявкнул высокий. 

— Очень смешно! — ответил старик. — Вылитая комедия! 

Я подняла лицо, проморгалась. 

И в ту же секунду мне показалось, что жизнь покидает меня. 

Ван Мин. 

Точно такие же черты лица. Такой же разрез глаз. Те же скулы, тот же подбородок, та же линия губ. 

Только в современном виде. Тёмные волосы, дорогой костюм, уставшие глаза. 

Я присмотрелась ещё — и поняла. 

Этот тот самый, кто украл мой кофе. Та же кружка. Тот же профиль в лифте. 

— Это вы! — вырвалось у меня. 

— Что — я? — он смотрел на меня с подозрением. 

— Воришка кофе! 

Его лицо тоже быстро изменилось. Сначала удивление, потом узнавание — и наконец злость. 

— А это вы! — рявкнул он. — Воровка кота! 

— Что? — я пришла в негодование. — Какая ещё воровка? 

— Джин! Мой кот! Вы украли моего кота вчера вечером! 

— Я не украла! Я нашла! Он сидел на скамейке и жалобно мяукал! 

— Он всегда сидит на скамейке и мяукает! Он просто любит гулять! 

— А за ним следить не пробовали?! 

Мы одновременно поднялись с пола — я кое-как, он легко, как акробат. Я отряхнула юбку. Он поправил пиджак. 

И мы уставились друг на друга. Со злостью. С вызовом. С ненавистью, которая рождается с первого взгляда — и кажется, была предопределена судьбой. 

— Немедленно верните кота, — потребовал он. 

— Сначала объясните, зачем вы украли мою кружку! 

— Я не крал! Я перепутал! У нас одинаковая! 

— У вас нет кружки с хомяком! Вы просто врёте! 

— У меня есть кружка с хомяком! Он держит не подсолнух, а желудь! 

— Да что вы говорите! 

— Именно так! Я не вор! 

Тут в разговор вмешался старик. 

— Дети, — сказал он примирительно, — может, не надо ссориться? Девушка, у вас кровь идёт. 

Я только сейчас вспомнила про шрам. Кровь текла по лицу, капала на блузку — белую, любимую. Вид у меня был — хуже не придумаешь. 

— Не ваше дело! — рявкнула я. 

— Вообще-то моё, — высокий шагнул ко мне. — Вы упали из-за меня. Я пытался вас поймать. 

— Вот и ловили бы лучше! 

— Я поймал! Вы на мне висели! 

— Это вы на мне лежали! 

Мы снова замолчали. 

Я топнула ногой. 

— Подобной наглости я давно не видела! — сказала я, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. 

— Стойте! — крикнул он мне в спину. — Кота верните! 

— Подам на вас в суд за домогательство! — крикнула я в ответ. 

— Что?! За какое домогательство?! 

— За то, что на меня упали! И за то, что мою кружку украли! 

— Я не крал! 

— А за котом лучше следить надо было! 

Я выскочила на улицу, где уже ждало такси. Прыгнула в машину и громко хлопнула дверью. 

— Поехали, — сказала водителю. — Быстро. 

Машина тронулась. 

Я обернулась. 

Высокий стоял на крыльце, смотрел мне вслед. Его фигура становилась всё меньше — и всё отчётливее напоминала мне того, кого я пыталась забыть. 

— Проклятие, — прошептала я. 

По прибытии домой меня встретил Джин. 

Он терся о мои ноги, мурчал, требовал внимания и еды. Такой родной. Такой пушистый. Такой... чужой. 

Я села на корточки и погладила его. 

— Твой хозяин объявился, — сказала я. — Тот самый, который не уследил за тобой. 

Джин мурчал. 

— И он похож на моего императора, — добавила я. — Как две капли воды. 

Кот не ответил. Он был занят — вылизывал лапу. 

Я поднялась, прошла в комнату, плюхнулась на диван. 

В голове всё смешалось. 

Я не захотела возвращать кота законному хозяину. Обвинила его в домогательствах. Нахамила его отцу. А вишенка на торте — он выглядит в точности как Ван Мин. 

«Что вообще происходит? — спросила я у самой себя. — Это судьба? Случайность? Или сестра опять что-то напутала в своей книге?» 

В реальность меня вернула капля крови — она упала со лба на блузку. Алая. Тёплая. 

Я спохватилась. 

— Точно, рана. Надо обработать. 

Я быстро скинула блузку — в стирку, замочить, чтобы не въелось. Нашла аптечку, обработала рану перекисью. Заклеила пластырем. Потом — душ. Горячий, долгий. Чтобы смыть с себя все эмоции. 

Когда я вышла, в зеркале отражалась уставшая женщина с красным шрамом и слипшимися волосами. 

«Красавица, — подумала я. — Прямо мисс Вселенная». 

Я высушила волосы феном, надела домашний костюм и наконец пришла на кухню. 

Джин сидел на столешнице. Недовольный. Скрестил лапы и смотрел на меня с укором. 

— Ах, прости, — сказала я. — Не кинулась кормить тебя с порога. Прости, старую. 

Я насыпала корма, налила воды, дала вкусняшку — специально купила, когда бегала за кормом. Джин немного смягчился и принялся за еду. 

Я тоже поужинала — быстро, не чувствуя вкуса. 

Потом я взяла пачку чипсов, плюхнулась на диван и включила телевизор. 

Шла какая-то комедия. Девушка знакомилась с парнем. Они смеялись, танцевали, целовались под дождём. 

Я жевала чипсы, смотрела, но не видела. 

Перед глазами было другое лицо. 

Его. 

«Почему так произошло? — думала я. — Почему я встретила его в реальности? Это розыгрыш? Или мне всё кажется? Слишком много совпадений — кот, кружка, эта встреча...» 

Я выключила телевизор. 

Чипсы кончились. Я доела крошки, вытерла руки. 

— Пойдём, — сказала я Джину. — Картину смотреть. 

Кот не возражал. Я взяла его на руки и пошла к мольберту. 

Откинула ткань. 

Ван Мин на холсте был всё так же прекрасен. Сдержанный, аккуратный, величественный. Чёрный халат с золотыми драконами, тонкая усмешка на губах, тёплые глаза. 

— Мы друг друга уже отпустили, — сказала я портрету. — Я вчера во сне с тобой простилась. А сегодня... сегодня я встретила твою копию. 

Император молчал. 

— Но это не ты, — добавила я. — Это кто-то другой. Просто похожий. Очень-очень похожий. 

Кот зевнул. 

— И он заявился в мою жизнь самым наглым образом, — продолжала я. — Украл мою кружку. Обвинил меня в краже кота. Упал на меня посреди офиса. 

Я посмотрела на холст. 

— Что дальше? — спросила я. 

Ответа не было. 

Я вздохнула, накрыла портрет тканью. 

— А дальше — спать, — сказала я. — Достаточно на сегодня приключений. 

Я пошла в спальню, легла в кровать. Джин запрыгнул следом, свернулся клубочком на подушке. 

Я погладила его, выключила свет. 

— Завтра разберёмся, — прошептала я в темноту. 

Кот мурлыкал. 

А перед глазами всё стояло лицо незнакомца — человека, который выглядел как мой император, пах как он, злился как он. 

И смотрел — так же. 

«Проклятие», — подумала я засыпая. — Кажется, моя спокойная жизнь кончилась. И начинается что-то новое.