Любовь по чужому сценарию 2

День не предвещал беды, но и спокойствием тоже не пах. 

Я вошла в офис, села на своё место, включила компьютер. Вокруг всё так же бегали люди, кто-то кричал, кто-то спорил. Хаос понемногу утихал, но до полного порядка было ещё далеко. 

Это, конечно, не дворцовое утро. 

Нет девушек, которые рассказывают о тканях. Нет отчётов по затратам гарема. Нет интриг. Нет Фэн Сяо с её оленьими глазами. 

Только планшет. И новый план. И тикающий дедлайн. 

Я вздохнула и взялась за работу. 

К обеду я уже сделала половину. Даже добавила цвет — смешала несколько оттенков синего и зелёного, чтобы фасад отеля смотрелся свежо, но не крикливо. 

Ко мне подошла Хань Мэй. Заглянула через плечо, покачала головой. 

— Ты не спеши так сильно, — сказала она. — Вдруг не понравится новому начальству? Все труды уйдут в помойку. 

Я откинулась на спинку стула. 

— Если не понравится — переделаю, — сказала я. — Не первый день на земле живём. 

Мэй пожала плечами. 

— Как скажешь, — она оставила этот вопрос на меня и ушла в свой кабинет. 

Я посмотрела на часы. Обед. Самое время выбраться на свежий воздух. Взяла ланч-бокс, надела куртку и поднялась на крышу. 

Там было хорошо. 

Приятный осенний ветерок колыхал волосы. Небо — серое, но не дождливое. Город внизу шумел, но здесь, наверху, было тихо. 

Я села на скамейку, открыла контейнер и начала уничтожать свой обед. 

Что-то с утра я проголодалась. Оно и ясно — столько сил, пусть и не совсем физических, ушло. Рисовать в планшете — это вам не пальцем в небо тыкать. Глаза устают, шея затекает, спина болит. 

«Ностальгия по дворцовой жизни, — усмехнулась я про себя. — Там хотя бы Лин Си массаж делала». 

Я жевала рис с овощами и смотрела на облака. 

Тишину и умиротворение прервал звук, похожий на плач. 

Я прислушалась. 

Из-за угла, от вентиляционной шахты, донёсся голос. Знакомый. Надрывный. 

— Ты будешь рыдать на моих похоронах! — кричал кто-то в телефонную трубку. — На коленях будешь молить прощение! А папа уже не простит! Папа будет мёртв! 

Я поперхнулась рисом. 

Из-за угла вышел вчерашний мужчина. В том же дорогом костюме. С тем же сбитым набок галстуком. И с телефоном в руке. 

Увидев меня, он явно обрадовался. 

— Девушка! — воскликнул он. — Какая встреча! 

Он быстро уселся рядом со мной на скамейку — без спроса, как старый знакомый — и поднёс телефон к моему лицу. 

Жестами он умолял меня сказать то самое заветное слово. 

Я сидела с набитым ртом и пыталась понять, что от меня требуется. 

На той стороне провода раздался тяжёлый выдох. 

Мужчина активно жестикулировал — показывал на телефон, потом на меня, потом снова на телефон. Губами беззвучно произносил: «Скажи. Ну скажи. Пожалуйста». 

Я прожевала, не дожёвывая до конца, и выдавила: 

— Женись. 

Повисла небольшая тишина. 

Мужчина закивал, заулыбался и громко повторил в трубку: 

— Слышал? Даже незнакомая девушка говорит — женись! 

В телефоне послышалось ворчание. Молодой, усталый голос произнёс: 

— Папа, ты достаёшь невинных людей из-за своих глупостей. Отстань от девушки. 

Мужчина вновь заверещал: 

— Это не глупости! Это вопрос жизни и смерти! Я тебе компанию отдал, а ты... ты на работе женишься!  

— Не преувеличивай, — устало ответил голос. 

— А мне всё равно! — закричал мужчина. — Трудоголик! Женится только на работе! Внуков мне давай! 

Я слушала этот диалог и тихо смеялась. 

«Чем-то напоминает меня, — подумала я. — Только я не женись на работе, а замуж. Хотя суть та же — личная жизнь в долгий ящик». 

Мужчина повернулся ко мне, отодвинув телефон от уха. 

— Как вас зовут, девушка? — спросил он. 

Я немного опешила. 

— Сюй Юмэй, — ответила я. 

— Юмэй, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. 

В трубке снова послышался голос: 

— Папа, прекрати! Не надо знакомиться с посторонними людьми! 

— Молчи! — рявкнул мужчина. — Я помню по вчерашнему разговору, что Юмэй не замужем. 

Я замахала руками. 

— Нет-нет, — сказала я быстро. — Замуж я не собираюсь. Это вообще плохая идея. Хозяйка из меня не очень. После аварии я вообще немного умом поплыла. 

Мужчина посмотрел на меня с недоверием. 

— Вы выглядите вполне нормальной. 

— Это только кажется, — сказала я. — На самом деле — полная шиза. И вообще, мне пора. Обед закончился. 

Я схватила пустой контейнер и быстро пошла к двери. 

— Юмэй! — крикнул мужчина мне вслед. — Мы ещё увидимся! 

Я ускорила шаг. 

«Только не это», — подумала я. 

Придя в офис, я снова уселась на своё место. 

Потом представила лицо этого мужчины, когда я сказала «женись» — и рассмеялась. 

Громко. От души. 

Коллеги обернулись. Кто-то поднял бровь. Кто-то переглянулся. Они смотрели на меня странно. Даже с неким сочувствием. Видимо, они посчитали, что после аварии у меня в голове вообще что-то замкнуло. 

От этого мне стало ещё смешнее. 

— Всё нормально, — сказала я коллегам. — Все здесь немного не в себе, я просто чуть раньше осознала этот факт. 

Шиюнь хихикнула. Сяо Чжан покачал головой и вернулся к работе. Остальные тоже отвернулись. 

Я взяла планшет и продолжила эскизы. 

К вечеру всё было готово. 

Я отправила файлы на проверку Хань Мэй, потянулась, хрустнув шеей. На часах — полседьмого. Можно было собираться домой. 

Я уже встала, когда из кабинета начальницы вышла сама Мэй. 

Она выглядела так, будто идёт на казнь. Бледная. Глаза испуганные. Губы сжаты в тонкую линию. 

— Что случилось? — спросила я. 

— Генеральный директор собирает исполнительных директоров, — сказала Мэй. — Прямо сейчас. 

— Ну и? 

— Мне страшно, — призналась она. — Новый начальник — говорят, очень жёсткий. Может уволить с первого же совещания. 

Я подошла к ней и положила руку на плечо. 

— Всё должно пройти хорошо, — сказала я. — Главное — держаться. Если он будет сильно докапываться до деталей — не спорь. Кивай и записывай. 

— Записывать? 

— Обязательно. До мельчайших подробностей. И завтра всё сделаешь на отлично. 

Мэй обречённо вздохнула и кивнула. 

— Ты права, — сказала она. — Запишу. Сделаю. Переделаю. Я же профессионал. 

— Вот именно, — улыбнулась я. 

Мэй посмотрела на часы и побежала. 

Я собрала вещи и тоже вышла из офиса. Домой — не на такси, а пешком. Благо, квартира совсем недалеко, а лёгкая вечерняя прогулка мне только кстати. 

На улице было тихо. 

Фонари ещё не зажглись, но уже темнело. Ветер стих. Только стук моих каблуков нарушал это чистейшее спокойствие. 

Я шла медленно, дышала свежим воздухом и ни о чём не думала. 

И вдруг услышала мяуканье. 

Я остановилась, огляделась. 

На скамейке у подъезда сидел кот. Рыжий. Пушистый. С белым галстуком на груди и зелёными глазами. 

На шее у него был ошейник — кожаный, с маленькой серебряной подвеской в виде рыбки. 

Красивый. Явно чей-то. Домашний, холёный, сытый. 

Но он сидел один и жалобно мяукал. 

— Привет, — сказала я, садясь перед ним прямо на корточки. — Ты потерялся? 

Кот посмотрел на меня, моргнул и снова мяукнул. 

Я протянула руку — он потёрся о неё носом. Тёплый. Мягкий. И очень громко замурчал. 

— Вкусняшки хочешь? — спросила я. 

Кот мяукнул громче. 

— У меня ничего нет, — я грустно покачала головой. — Хочешь — могу сбегать в магазин. Но ты вряд ли дождёшься меня. 

Кот запрыгнул ко мне на колени. 

Свернулся клубочком и продолжил мурчать. 

Я гладила его, почёсывала за ушком и рассуждала вслух: 

— Где же твой хозяин? Потерял тебя? Или ты сам сбежал? Может, обиделся на что-то? Не дали колбасы — и пошёл гулять? 

Кот не отвечал. 

— Интересно, почему? — спросила я. 

И сама рассмеялась. 

«Потому что он кот, Юмэй. Потому что коты не разговаривают. Даже очень умные». 

Я посидела ещё минуту, потом вздохнула. 

— Ладно, — сказала я. — Поехали ко мне. Посмотрим на ошейнике хозяина. Если есть телефон — позвоню. Если нет — напишу в районный чат. 

Кот не возражал. 

Я подхватила его на руки, поймала такси — удивительно быстро, будто машина ждала меня за углом — и села в салон. 

— Какой красивый котик, — сказал водитель. — Ваш? 

— Нет, — ответила я. — Нашла на улице. Везу домой искать хозяев. 

— Хорошее дело, — кивнул мужчина. 

Такси тронулось. 

Я уже закрывала окно, когда услышала сзади крик: 

— Стойте! Стойте, пожалуйста! Кто-нибудь, остановитесь! 

Я не придала значения. Наверное, кто-то торопится на автобус. Или провожает кого-то. 

— Поехали, — сказала я водителю. 

Мы свернули за угол, и крик стих. 

Дома я спустила кота на пол. 

Он вальяжно, как заправский хозяин жизни, направился осматривать мою квартиру. Прошёлся по коридору, заглянул в спальню, на кухню, в ванную. Запрыгнул на подоконник, посмотрел в окно, спрыгнул. 

«Осмотр прошёл успешно», — прочиталось на его пушистой морде. 

Я быстро сбегала в круглосуточный магазин за кормом. Благо, он прямо за углом. Вернулась — и ахнула. 

Кот лежал на моём столе с чертежами. Прямо на чистом листе формата А3. Свернулся клубочком и чувствовал себя весьма хорошо. 

— Ты больно быстро возомнил себя хозяином пространства, — сказала я. 

Кот приоткрыл один глаз — и снова закрыл. 

— Пойдём есть, — позвала я. 

Кот тут же спрыгнул со стола и побежал ко мне. Приученный. Значит, точно чей-то. 

Я насыпала корм в миску, налила воды. Кот ел аккуратно, не спеша, иногда поднимал голову и смотрел на меня. 

— Хорошие манеры, — одобрила я. — Твои хозяева явно не экономили на воспитании. 

Покормив кота, я поела сама. Просто — рис с овощами, без изысков. Но вкусно. 

Потом я вымыла посуду, вытерла руки и снова уселась за картину. 

Император всё ещё ждал меня на холсте. 

Я взяла кисти, смешала краски. 

Кот улёгся ко мне на колени, свернулся клубочком и начал мурчать — громко, с удовольствием. Он следил за каждым движением моей кисти, иногда поднимал голову, будто оценивал результат. 

— Тебе нравится моё художество? — спросила я кота. 

Кот моргнул. 

Я поднесла его ближе к холсту. 

— Посмотри, — сказала я. — Считаешь ли ты этого мужчину прекрасным и обворожительным? 

Кот мяукнул. 

Я обняла его, прижала к груди и, обратившись к картине, сказала: 

— Величественный император никого не оставит равнодушным. Даже кот с этим согласен. 

Император с холста молчал. Но мне показалось — или в его глазах мелькнула улыбка? 

«Всё, Юмэй, — сказала я себе. — Ты окончательно съехала. Разговариваешь с портретом и котом. Кто из нас после этого "немного умом поплыл"?» 

Я усмехнулась и вернулась к работе. 

Кот мурчал, кисть двигалась по холсту, и время текло незаметно. 

Ещё немного — добавила блики на воду в пруду, ещё немного — затемнила складки халата. 

Закончила, когда уже не могла держать глаза открытыми. 

— Всё, — сказала я. — Завтра. Если хозяева не найдутся — доделаю с тобой. 

Кот зевнул. 

Я зевнула следом. 

Убрала кисти, накрыла холст тканью, выключила свет. 

Кот без раздумий прыгнул на кровать. Устроился прямо на подушке — по-хозяйски, раскинув лапы. 

— Возмутительно, — сказала я. — Твой хозяин совсем тебя разбаловал. На кровати спишь, на столе спишь, на коленях спишь. Где твои границы? 

Кот свернулся клубочком и замурчал. 

Ну как можно прогнать это милейшее создание? 

Я вздохнула, легла рядом, погладила его по пушистой спине. 

— Ладно, — сказала я. — Но только на одну ночь. Понял? 

Кот мурчал громче. 

Я поцеловала его в макушку, выключила свет и закрыла глаза. 

Тепло. Уютно. И совсем не одиноко. 

Снова сон. 

Я стояла посреди императорского сада. 

Тот самый пруд. Те же рыбки, плавающие под листьями лотоса. Та же беседка, где я рисовала и ела лепёшки. 

Тот же воздух — тёплый, пахнущий цветами и влажной землёй. 

И он. 

Ван Мин стоял у самой воды, такой же, как на моём холсте. Красивый, строгий, величественный. В чёрном халате, расшитом золотыми драконами. 

Но сегодня он не протягивал мне руку. Не звал за собой. Не улыбался той тёплой, мягкой улыбкой, от которой у меня таяло сердце. 

Он просто стоял. Смотрел на меня издалека. И улыбался — тепло, но как-то... отстранённо. 

«Иди ко мне», — хотела сказать я. 

Но не смогла. Язык не слушался. 

Ван Мин поднял руку — и медленно помахал. 

Прощаясь. 

Я рванула к нему. 

Но ноги не слушались. Я бежала — а казалось, что стою на месте. Я двигалась, но расстояние не сокращалось. Он становился всё дальше — хотя стоял на том же месте. 

— Не уходи, — наконец вырвалось у меня. — Пожалуйста. Не уходи. 

Он не ответил. 

Только улыбнулся — мягко, печально — и покачал головой. 

— Я не хочу, — я чувствовала, как вот-вот разрыдаюсь. — Я ещё не готова. 

Его фигура стала таять. Сначала исчезли ноги, потом руки, потом грудь. 

Я бежала быстрее. Спотыкалась, падала, вставала. 

— Ван Мин! 

Он улыбнулся в последний раз — и растаял в воздухе, как утренний туман. 

Я упала на колени. 

В пустом саду. 

Одна. 

— Прощай, — шепнул ветер. 

Я проснулась от того, что кот лизнул меня в нос. Мокрый язык. Щекотно. 

Я открыла глаза. 

В комнату уже пробивался утренний свет. Кот стоял у меня на груди и смотрел прямо в лицо. Мол, вставай, кормить пора. 

Я выдохнула. 

Потрогала щёки — мокрые. 

«Плакала во сне», — поняла я. 

Я села на кровати, обхватила колени руками. Кот недовольно спрыгнул и пошёл к своей миске. 

— Ван Мин, — прошептала я. — Ты меня отпускаешь? 

Ответа не было. 

Только кот требовательно мяукнул с кухни. Я вздохнула, встала и пошла его кормить. 

А потом — на работу. 

Жизнь продолжается. Даже если во сне ты прощаешься с императором. Даже если сердце болит. Даже если ты не готова. 

Кот терся о мои ноги, мурчал, требовал внимания и еды. Я насыпала корм, налила воду, погладила его. 

— Хозяин найдётся, — сказала я. — И ты уйдёшь. И снова я останусь одна. 

Кот не ответил. Он ел. 

А я стояла на кухне, пила кофе и смотрела в окно. 

Серое утро. Осень. Город просыпается. 

«Прощай, Ван Мин, — подумала я. — Пусть тебе там будет хорошо. А я... я как-нибудь справлюсь». 

Я выпила кофе, надела рабочий костюм, собрала волосы в пучок. 

Кот посмотрел на меня с порога. 

— Я вернусь вечером, — сказала я. — Не громи тут ничего. 

Кот моргнул. 

Я закрыла дверь и пошла на работу. 

День только начинался.