25
Я тихонько прикрыла дверь и бесшумно вернулась в нашу спальню. Легла на свою половину кровати, натянула одеяло до самого подбородка и уставилась в темноту.
Внутри всё выгорело дотла. Горькая, удушливая обида мешалась со страхом. Я приняла решение: я промолчу. Не буду устраивать сцен, не буду признаваться, что подглядывала. Если я скажу ему, это будет означать, что я признаю свое поражение. Признаю, что Рокси - часть его настоящей жизни, а я - просто красивая витрина, которую он прячет от бури.
Когда Мэд вернулся, я притворилась, что сплю. Он осторожно лег рядом, обнял меня, но я впервые в жизни внутренне сжалась от его прикосновения. Запах дезинфицирующего средства на его руках казался мне запахом предательства.
*
Утром на кухне висела тяжелая, давящая тишина. Я сидела за столом, безучастно помешивая ложкой остывающий чай.
Мэд вошел, шурша пакетами из магазина. На его костяшках темнели свежие ссадины, присыпанные каким-то белым порошком. Он попытался поймать мой взгляд, но я упорно смотрела в чашку.
- Зацепился за дверь, когда ходил курить ночью, - негромко сказал он, словно оправдываясь заранее, хотя я его ни о чем не спрашивала.
- Понятно, - тихо ответила я. Мой голос прозвучал абсолютно плоско. Никаких расспросов, никакого беспокойства. Просто пустота.
Мэд замер у стола. Я почувствовала, как его взгляд буквально прожигает во мне дыру. Его это задело. Напряжение между нами росло с каждой секундой, и даже Итан с Мэди, зайдя на кухню, мгновенно оценили обстановку и тихо ретировались во двор, утащив с собой Рокси.
- Понятно? - переспросил Мэд. Его голос опасно упал на тон ниже. - И это всё?
- А что я должна сказать? - я наконец подняла на него глаза. В них не было привычного тепла, только холодная, вежливая отстраненность. - Будь аккуратнее.
Мэд шумно выдохнул сквозь зубы. Его челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном. Весь день он пытался заговорить со мной, обнять, принести мне сок, но я вежливо и мягко ускользала от любых контактов. Я не закатывала истерик. Я просто ушла в себя, выстроив между нами глухую стену.
И к вечеру Мэд не выдержал.
Мы оказались одни в спальне. Я складывала свои вещи в шкаф, когда дверь с грохотом закрылась, и Мэд буквально вырос передо мной, перекрывая выход. Он тяжело дышал, его глаза горели темным, яростным огнем. Он был на взводе - сказывались и угрозы Вэнса, и бессонная ночь, а теперь еще и моя ледяная стена, которую он не мог пробить.
- Хватит, - жестко отрезал он. - Хватит разыгрывать эту драму, Лилит. Что происходит?
- Ничего не происходит, Мэд, - я попыталась обойти его, но он резко схватил меня за предплечья. Не больно, но так крепко, что я не могла пошевелиться.
- Не ври мне! - рявкнул он. Его голос громом ударил по стенам спальни. Я вздрогнула от неожиданности. Он никогда не повышал на меня голос. Никогда. - Ты весь день ведешь себя так, будто я пустое место. Хмуришься, убираешь руки, смотришь на меня как на врага. Я из кожи вон лезу, чтобы тебе здесь было хорошо, а ты... Ты просто выключила меня из своей жизни! Что я сделал не так?!
Моя сдержанность лопнула. Обида, которую я копила всю ночь и весь день, рванулась наружу.
- Ты из кожи вон лезешь? - я со злостью дернулась, заставляя его отпустить меня. - Да ты просто запер меня в этой золотой клетке! Ты относишься ко мне как к фарфоровой кукле, Мэд! «Не ходи туда», «не делай этого», «не пей то». Ты решаешь за меня всё!
- Я защищаю тебя! - крикнул он в ответ, делая шаг вперед, его огромная фигура буквально нависла надо мной. - Ты понятия не имеешь, в какой опасности мы находимся! Если я не буду контролировать каждый твой шаг, тебя сломают в первую очередь! Ты слишком мягкая для этого дерьма!
Эти слова - «слишком мягкая» - ударили меня в самое сердце. Это было именно то, чего я боялась. Что он считает меня обузой. Слабой девчонкой, которая только путается под ногами у сильных людей из его прошлого.
- Да, я мягкая! - выкрикнула я, и слезы наконец брызнули из моих глаз. - Я собираю цветы, я не умею драться, я не умею зашивать раны и не могу говорить с тобой на твоем дурацком языке шрамов! Так почему ты не найдешь себе кого-то под стать? Кого-то, кто будет соответствовать твоему «крутому» миру?!
Мэд резко осекся. Его глаза расширились. Он явно не ожидал такого поворота. Его гнев на секунду сменился растерянностью, но напряжение было слишком велико, чтобы он мог сразу остыть.
- При чем тут это? - глухо спросил он, и в его голосе проскользнула опасная обида. - При чем тут кто-то другой? Ты несешь какой-то бред, Лилит. Ты просто капризничаешь на пустом месте. Если ты не справляешься с давлением, если тебе тяжело со мной - так и скажи. Но не смей обвинять меня в том, что я пытаюсь сохранить тебе жизнь!
- Капризничаю?! - задохнулась я от возмущения. - Отлично. Раз я такая капризная и слабая - оставь меня в покое!
- С удовольствием! - рявкнул Мэд, теряя контроль от ярости и бессилия. - По крайней мере, мне не придется выслушивать твои истерики после того, как я всю ночь не спал!
Он резко развернулся, с силой пнул попавшийся под ноги пуфик, так что тот отлетел в другой конец комнаты, и пулей вылетел из спальни, с грохотом захлопнув за собой дверь. Да так, что задрожали стекла в окнах.
Я осталась одна. Силы мгновенно покинули меня, я опустилась на пол прямо у кровати, пряча лицо в коленях, и громко, навзрыд разрыдалась.
Мы поссорились. По-настоящему. И самое страшное было то, что мы оба знали: дело было не в моих капризах и не в его усталости. Между нами встала стена недомолвок, и никто из нас не рискнул сделать шаг, чтобы ее разрушить.
Я сидела на полу, уткнувшись лицом в колени, и содрогалась от беззвучных рыданий. В ушах всё ещё стоял оглушительный грохот захлопнувшейся двери. Казалось, вместе с этой дверью захлопнулось и всё то светлое, что мы так бережно строили эти недели.
Вдруг в дверь очень тихо, почти невесомо постучали.
Я замерла, задержав дыхание, и быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони. Подумала, что это Мэд вернулся, но дверь приоткрылась, и в комнату просунулась взъерошенная голова Итана. Он выглядел непривычно серьезным и даже каким-то притихшим.
- Лилит? - негромко позвал он. - Можно? Я без оружия и ананасов.
Я ничего не ответила, только шмыгнула носом и отвернулась к окну. Итан расценил это как молчаливое согласие. Он вошел, мягко прикрыл за собой дверь и, оценив обстановку, не стал садиться на кровать или стул. Он просто подошел и уселся прямо на пол рядом со мной, вытянув свои длинные ноги.
Несколько минут мы сидели в полной тишине. Снизу, со двора, доносился глухой, ритмичный стук.
- Это Мэд, - тихо сказал Итан, глядя перед собой. - Нашел на заднем дворе старые бревна и топор.Думаю, через полчаса от поленницы ничего не останется. Он... пар выпускает.
Я судорожно вздохнула, снова почувствовав, как к горлу подступает ком.
- Он считает меня слабой, Итан, - прошептала я, упрямо глядя в угол комнаты. - Считает капризной дурой, которая только мешает ему... спасать мир.
Итан вздохнул и потер переносицу.
- Лилит, посмотри на меня.
Я нехотя повернула голову. Итан смотрел на меня очень мягко, без своей обычной шутовской ухмылки. В его глазах была взрослая, несвойственная ему мудрость.
- Мэд - идиот, - спокойно констатировал он. - упрямый идиот,его всю жизнь учили одному: если любишь что-то - сожми это в кулаке и не выпускай, иначе отберут. Он не умеет по-другому. Он видит в тебе то, чего у него никогда не было - чистоту, покой, нормальную жизнь. И он панически, до усрачки боится это потерять.
- Но почему он всё решает сам? - со слезами в голосе спросила я, сжимая пальцы. - Почему он врет мне? Прячет свои раны, скрывает проблемы... Я ведь не слепая. Я вижу, что его руки разбиты. Но он сочиняет сказки!
Я прикусила язык, вовремя остановив себя, чтобы не взболтнуть лишнего про Рокси и их ночной разговор. Обида жгла изнутри, но я держала свое обещание молчать.
- Потому что он думает, что его прошлая жизнь - это радиация, - тихо ответил Итан. - Он считает себя зараженным. И боится, что если ты прикоснешься к его шрамам слишком близко, то тоже заболеешь. Он хочет, чтобы ты видела только его чистую сторону. Мэд уверен: если ты узнаешь всю грязь, через которую он прошел, ты просто развернешься и уйдешь.
- Это глупость! - воскликнула я, закрывая лицо руками. - Я люблю его! Любого!
- Скажи это ему, - Итан аккуратно приобнял меня за плечи, прижимая к себе. - Только не сейчас, когда он крушит топором бревна. Дай ему остыть. И сама остынь. Знаешь, Рокси сегодня уезжает. Ей нужно вернуться по делам.
При упоминании Рокси мое сердце болезненно сжалось, но я заставила себя промолчать, лишь крепче зажмурив глаза.
- Всё наладится, мелкая, - Итан потрепал меня по плечу. - Мэд без тебя дышать не может. Я видел, как он смотрел на тебя, когда ты вчера спала в машине после клуба.Он вернется. И вы поговорите. Без криков.
Итан поднялся, отряхнул джинсы и направился к выходу. У самой двери он остановился и обернулся:
- Я принесу тебе чай. С мятой. И не смей плакать, а то мне придется пойти и отобрать у Мэда топор, а я для этого слишком красив, чтобы умирать.
Я слабо улыбнулась сквозь слезы. Итан закрыл дверь, а я осталась сидеть на полу, слушая далекий, тяжелый стук топора во дворе. Каждое падение лезвия отзывалось болью в моем сердце. Я промолчала о Рокси.
***
Следующие три дня превратились в затяжную, изнурительную холодную войну. Вилла, которая раньше была наполнена смехом и шумом, теперь напоминала склеп, где каждый звук отдавался эхом.
Я выстроила вокруг себя невидимый, но абсолютно непроницаемый кокон. Я не кричала, не устраивала сцен и не плакала при всех. Я просто... исчезла, оставаясь в той же комнате. Мои ответы были короткими и вежливыми, мой взгляд - пустым и направленным куда-то сквозь людей.
Но тяжелее всего пришлось Мэду.
Каждый раз, когда он пытался подойти ко мне ближе чем на два метра, я физически сжималась. Если он заходил в кухню, я тут же выходила на террасу. Если он пытался заговорить со мной за ужином, я просто вставала и уходила в свою комнату, не притронувшись к еде. Его присутствие стало для меня триггером - я видела его разбитые руки, вспоминала его ночные шепотки с Рокси, и во мне закипала ледяная, непрощающая обида.
Мэд был на грани. Я видела, как он часами сидит на крыльце, куря одну сигарету за другой и глядя в сторону океана потемневшими, осунувшимися глазами. Его ярость сменилась глухим отчаянием, которое было гораздо страшнее.
*
На второй день Мэди попыталась прорвать мою оборону. Она подошла ко мне в саду, когда я пыталась сосредоточиться на книге, которую читала уже три часа на одной и той же странице.
- Лилит... - тихо позвала она, присаживаясь на край шезлонга. - Давай поговорим? Братец совсем плох. Он за эти два дня не съел ничего, кроме кофе. Посмотри на него, он же как тень. Он совершил глупость, я знаю, но он любит тебя больше жизни...
Я медленно закрыла книгу и посмотрела на неё. Мой взгляд был таким холодным, что Мэди невольно осеклась.
- Мэди, пожалуйста, - ровно произнесла я. - Не надо. Ты его сестра. Ты его кровь. Всё, что я скажу тебе, через пять минут станет известно ему. Я не хочу обсуждать свои чувства с его доверенным лицом. Оставь меня, пожалуйста.
- Но я на твоей стороне! - воскликнула Мэди, и в её глазах блеснули слезы. - Я тоже злюсь на него за то, что он втянул Рокси в свои секреты!
- Ты всегда будешь на его стороне, - отрезала я, поднимаясь с шезлонга. - Так устроена семья. А я сейчас хочу быть одна.
Я развернулась и ушла, оставив Мэди одну. Мне было больно причинять ей вред, я любила её, но паранойя, рожденная предательством Мэда, нашептывала мне: «Никому из них нельзя верить. Они все - часть его мира».
*
Единственным человеком, которого я подпускала к себе, был Итан.
Он единственный не пытался меня лечить или мирить с Мэдом. Он просто был рядом. Он приносил мне чай, молча сидел рядом на песке, когда я уходила к воде, и иногда отпускал свои дурацкие шутки, которые были единственной ниточкой, связывающей меня с реальностью.
Вечером третьего дня я сидела на качелях на заднем дворе. Мэд стоял на балконе второго этажа, я чувствовала его взгляд кожей - тяжелый, умоляющий, полный боли. Но я не подняла головы.
Итан подошел и присел на траву рядом с качелями.
- Держи, - он протянул мне тарелку с нарезанными яблоками. - Мэд просил передать... ой, то есть, я сам решил, что тебе нужны витамины.
Я посмотрела на него и слабо улыбнулась.
- Итан, ты плохой лжец. Но спасибо. Садись.
Он устроился поудобнее. Мы долго молчали.
- Он там сходит с ума, Лилит, - тихо сказал Итан, не глядя на меня. - Человек из подвалов прислал еще одно сообщение. Мэд рвет и мечет. Он хочет отправить вас с Мэди в аэропорт завтра утром. Считает, что здесь больше небезопасно.
Я замерла. Сердце пропустило удар.
- А он?
- А он остается. Хочет закрыть вопрос. Один.
Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Опять. Опять он всё решает сам. Опять он отправляет меня подальше, как ненужную вещь, которую надо спрятать в сейф.
В этот момент на дорожке показался Мэд. Он не выдержал. Он шел к нам быстрыми, решительными шагами. Лицо его было бледным, под глазами залегли глубокие тени, а челюсти были сжаты так, что казалось, зубы сейчас раскрошатся.
Я мгновенно вскочила с качелей и сделала шаг за спину Итана, инстинктивно хватаясь за его плечо.
Мэд остановился как вкопанный в трех метрах от нас. Его взгляд упал на мою руку, лежащую на плече Итана, и я увидела, как в его глазах вспыхнула дикая, невыносимая боль вперемешку с ревностью.
- Лилит, - его голос был хриплым, надтреснутым. - Пожалуйста. Посмотри на меня. Нам нужно поговорить. Это вопрос твоей безопасности. Завтра утром ты улетаешь в Нью-Йорк. Билеты у Итана.
- Я никуда не полечу, - ответила я, не выходя из-за спины Итана. Мой голос дрожал, но в нем была сталь. - И я не буду обсуждать это с тобой. Итан, скажи ему, что я остаюсь.
Мэд зарычал - звериным звуком. Он сделал шаг вперед, и я еще сильнее вцепилась в Итана.
- Лилит! Перестань прятаться за него! - крикнул Мэд, и его голос сорвался. - Я твой мужчина! Я тот, кто отвечает за твою жизнь! Ты будешь слушать меня!
- Ты перестал быть тем, кого я слушаю, в ту ночь, когда пошел к Рокси и соврал мне в лицо! - выкрикнула я в ответ. - Итан, уводи меня отсюда. Я не хочу его видеть.
Мэд замер. Его рука потянулась ко мне, пальцы дрожали.
- Итан... отойди, - тихо, с угрозой произнес Мэд.
Итан медленно поднялся, но не отошел. Он оказался в самом центре этого кошмара. Он посмотрел на своего лучшего друга, потом на меня - испуганную, бледную, вцепившуюся в него как в последний спасательный круг.
- Прости, Мэд, - твердо сказал Итан. - Она не хочет. И я её не брошу. Если она хочет остаться - она останется со мной.
Мэд посмотрел на Итана так, словно тот всадил ему нож в спину. Он переводил взгляд с меня на Итана, и я видела, как в его сознании рушится последний плод стабильности. Его предали все: любимая женщина и лучший друг.
- Ладно, - прошептал Мэд. Его лицо стало абсолютно белым, лишенным всяких эмоций. - Ладно. Делайте что хотите.
Он развернулся и ушел в темноту сада, спотыкаясь на ровном месте. Я смотрела ему вслед, и мне хотелось закричать, броситься к нему, обнять... но тень Рокси и его ложь стояли между нами, как стена из битого стекла.
- Пойдем в дом, Лилит, - Итан мягко взял меня за руку. - Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжелый день.
Я покорно пошла за ним, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Я победила в этой схватке, я отстояла свою независимость, но вкус этой победы был горьким, как пепел.
" Моральная измена?"