8
Утро в безопасном доме Мэда началось не с будильника, а с тишины. Такой глубокой и непривычной, что она казалась почти осязаемой. Лилит открыла глаза и долго смотрела в потолок, выкрашенный в мягкий кремовый цвет. Впервые за долгие годы ей не приснился кошмар. Память о вчерашнем дне накрывала волнами — сначала удушливый запах Гросса, потом хруст его костей и... тепло руки Мэда.
Она села на кровати, обхватив колени. В голове, словно назойливые насекомые, копошились мысли.
А что, если я правда для него просто оружие? Самый болезненный способ ударить Доминика прямо в сердце? внутренний голос звучал холодно и трезво.
Он годами ждал мести за своего отца. И тут появляюсь я — сломанная дочь его врага. Идеальный инструмент. Идеальная жертва, которую можно выставить перед камерами, чтобы окончательно растоптать репутацию Доминика».
Но тут же перед глазами всплывало то, как он подносил её ладонь к своим губам. Как его пальцы дрожали, боясь причинить ей боль.
Разве целуют так... нежно? Разве обнимают так, будто боятся, что он рассыплется в прах?
Она встала и тихо вышла из спальни. Мэд был в гостиной. Он сидел перед несколькими мониторами, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. На столе стояла нетронутая чашка кофе, от которой уже не шел пар. Услышав её шаги, он не обернулся сразу, давая ей возможность привыкнуть к его присутствию.
— Ты проснулась, — его голос был негромким, лишенным вчерашней ярости, но в нем чувствовалась усталость.
— Мэд... — она подошла ближе, остановившись в паре метров. — То, что ты сказал в машине... про своего отца.
Он наконец повернулся. В его глазах отражались синие блики мониторов, делая взгляд почти нечеловеческим, но под ними залегли темные тени.
— Это правда, Лилит. Каждое слово. Твой отец убил во мне всё, что когда-то было живым. Он думал, что стер нашу семью с лица земли.
— И теперь... — Лилит сглотнула, голос дрогнул. — Теперь я — твой способ завершить это? Я — твой финальный против него?
Мэд медленно встал. Он сделал один шаг к ней — осторожный, почти спрашивающий разрешения. Он видел, как она напряглась, как в её глазах мелькнула тень той маленькой девочки, которую всегда предавали.
— Если бы я хотел просто ударить его тобой, — тихо произнес он, — я бы оставил тебя там, в зале. Позволил бы Гроссу коснуться тебя, а потом снял бы это на видео и разрушил его жизнь за пять минут. Это было бы эффективнее.
Он подошел еще ближе, так, что она почувствовала тепло, исходящее от него.
— Но я не смог. Потому что, когда я смотрю на тебя, я вижу не дочь врага. Я вижу человека, который заслуживает дышать.
Он протянул руку, но замер в сантиметре от её плеча, давая ей выбор. Лилит сама подалась вперед, едва заметно коснувшись своей кожей его пальцев. Ожога не было. Было только странное, пугающее чувство узнавания.
В этот момент на одном из мониторов вспыхнул красный сигнал тревоги. Мэд мгновенно изменился. Мягкость исчезла, уступив место ледяной концентрации.
— Началось, — бросил он, поворачиваясь к экрану.
— Что? — Лилит похолодела.
— Твой отец не из тех, кто признает поражение. Он не может вернуть деньги, но он может попытаться вернуть ... тебя- его лицо покрылось морщинами- чтобы сохранить лицо перед Гроссом. Мои датчики на периметре зафиксировали три машины. Они идут по следу.
— Он нашел нас? — паника начала подниматься из глубины души липким туманом. — Как? Ты же сказал, это место безопасное!
Мэд быстро подошел к сейфу, достал оттуда что-то и спрятал за пояс. Потом он снова оказался рядом с Лилит, и на этот раз его руки легли на её плечи — твердо, уверенно.
— У него остались связи в полиции, они отследили Додж по камерам. Но он совершил ошибку, придя сюда. Он думает, что я буду защищаться. Он не понимает, что я буду делать.
Снаружи послышался приглушенный скрежет шин по гравию. Лилит вскрикнула, закрывая рот ладонью. Страх парализовал её, возвращая в те темные комнаты, где она пряталась от тяжелых шагов отца.
— Слушай меня, — Мэд взял её лицо в ладони. Его взгляд был таким интенсивным, что он буквально заставлял её сфокусироваться. - Сейчас ты уйдешь в подвал. Там бронированный подвал. Вход замаскирован под книжную полку. Закроешься изнутри и не выйдешь, пока не услышишь мой голос. Что бы ни происходило наверху. Ты поняла?
- Нет... Мэд, не оставляй меня! - она вцепилась в его запястья. - Если они заберут тебя...
- Они не заберут, - отрезал он, и в его голосе прозвучала такая уверенная, хищная мощь, что Лилит на секунду замерла. - Я ждал этого момента двенадцать лет. Твой отец прислал своих людей в мою ловушку. Сегодня они поймут, что значит - воевать с тем, кому нечего терять.
Он быстро повел её к полкам, нажал скрытую кнопку. Секция шкафа бесшумно отъехала, открывая зев темного коридора.
- Иди, - он почти подтолкнул её внутрь.
- Мэд! - сорвался в отчаянии ее голос в последний момент. - Ты... ты вернешься?
Он замер на секунду, глядя на неё так, словно хотел запомнить каждую черточку её лица. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то настолько откровенное, что у Лилит перехватило дыхание. Это не было частью плана. Это была правда.
- Ради тебя, - прошептал он.
Полка закрылась, отрезая её от мира. Лилит осталась в тишине подвала, слыша только бешеный стук своего сердца и первые глухие удары наверху. Охота началась, и на этот раз добыча была готова перегрызть горло охотнику.
В подвале было холодно и пахло старой бумагой от книжных полок, за которыми я пряталась. Тишина здесь не была мирной - она давила на барабанные перепонки, заставляя слышать каждый удар собственного сердца.
«Ради тебя»
его слова всё ещё вибрировали во мне. Но рядом с ними, как сорняки, прорастали другие мысли.
Он - враг моего отца. Он потерял всё из-за него. Разве может человек, годами вынашивавший месть, внезапно стать нежным? Разве я не просто самый удобный способ вонзить нож в спину Доминика?
Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. В этой темноте я снова чувствовала себя маленькой девочкой, запертой в подвале ,пока снаружи решалась моя судьба.
****
Удар, что оставлял кровь на коже, и слова которые хлестали по сердцу, все это скручивалось внутри
- будешь сидеть тут маленькая дрянь...
-если он не согласился на сделку из за твоего паршивого рта...я отрежу твою язык, а потом твой ротик разорвут, не дура, сама догадалась о чем я- рычал он, а в глазах сияло что то, как лезвие.
****
Вдруг наверху раздался глухой удар, затем звук разбитого стекла и приглушенные выстрелы. Я замерла, боясь даже дышать. А потом... тяжелые шаги. Они приближались к подвалу,двери.
- Лилит... - голос за стеной был не Мэда. Он был знакомым, маслянистым и тошнотворно спокойным,Лиам. Правая рука моего отца. Человек, который всегда стоял за спиной Доминика, когда тот подписывал мои приговоры. - Лилит, милая, выходи. Не заставляй нас ломать эту красивую мебель.
Я вжалась в угол, закрыв рот руками.
- Ты думаешь, этот парень - твой спаситель? - продолжал Лиам, и я слышала, как он проводит чем-то металлическим по полкам.
Они никогда ничего не делают просто так. Ты для него - всего лишь разменная монета. Он использует твою боль, чтобы насладиться агонией твоего отца. Как только счета Доминика окончательно обнулятся, ты станешь ему не нужна. Куда ты пойдешь тогда? Обратно к нам? Или когда просто выбросит тебя?
Каждое слово попадало точно в цель, в те самые трещины, которые я пыталась скрыть.
- Выходи, Лилит. Твой отец готов простить тебя. Он просто хочет, чтобы ты вернулась домой. Мэд... он ведь даже не человек, ты сама это видела. Он холодный, как лед. Разве лед может греть? Он просто замораживает твою боль, чтобы ты была послушным оружием.
Я почувствовала, как слезы обжигают щеки. Я почти потянулась к ручке двери, поддаваясь этому привычному, рабскому инстинкту - сдаться, чтобы стало тише.
...
...
Но в этот момент раздался страшный грохот. Крик Лиама оборвался на полуслове, сменившись хрипом и звуком борьбы. Что-то тяжелое врезалось в полку, и она содрогнулась.
- Уйди от неё! - этот голос я узнала бы из тысячи. Мэди.
Сестра Мэда, всегда такая тихая и мягкая, сейчас звучала как разъяренная львица. Послышался сухой щелчок электрошокера и тяжелое падение тела.
Полка медленно отъехала в сторону. Я зажмурилась, ожидая удара, но почувствовала лишь тонкие, дрожащие руки, которые обхватили меня.
- Лилит, боже, ты в порядке? - Мэди прижала меня к себе. Она тяжело дышала, её волосы были растрепаны, а в руке она сжимала тяжелую кочергу и шокер. - Мэд заканчивает наверху. Этот урод... он не тронул тебя?
Я не могла говорить, только всхлипывала, вцепившись в её свитер. Через минуту в проеме появился Мэд.
Он выглядел пугающе
костяшки пальцев в крови, рубашка разорвана на плече, взгляд - дикий, мечущийся, пока он не наткнулся на меня. Как только он увидел меня в руках сестры, и саму сестру,его плечи резко опустились, и всё то напряжение, та смертоносная мощь, что исходила от него, осыпалась пеплом.
Он подошел и опустился на колени прямо перед нами, в пыли подвала. Он не пытался меня схватить. Он просто протянул руку и очень осторожно, кончиками пальцев, коснулся моей ладони, которая всё еще сжимала край одежды Мэди.
- Лилит... - его голос был сорванным, почти неузнаваемым. - Прости. Я не должен был позволить ему подойти так близко. Я не должен был позволить тебе слышать это дерьмо..
Я подняла на него глаза, ища в них то, о чем говорил Лиам - холодный расчет, использование. Но увидела только невыносимую, почти физическую боль. Он не смотрел на счета. Он не смотрел на поверженного врага. Он смотрел на мои дрожащие губы.
Не смотря от недавнего боя, слова были удивительно нежными. Он притянул меня к себе,и уткнулся лбом в мой лоб., позже так же приобнял сестру, так,что в объятиях мы были втроём.Необычно..
- Ты - единственное, что сейчас имеет значение, - выдохнул он мне прямо в губы. - К черту счета. К черту Доминика. Если бы ценой твоей безопасности была моя жизнь или эта месть - я бы не раздумывая выбрал тебя.
Он закрыл глаза, и я почувствовала, как его лоб горит.
- Ты не "инструмент", Лилит. Ты - то, ради чего я вообще решил вспомнить, каково это - быть живым.
В этот момент я поняла. Лиам лгал. Мой отец лгал всю жизнь. Но этот человек, чей пульс я чувствовала под своими пальцами, - он был честен до самой последней клетки своего тела.
Мэди тихо отошла, оставляя нас в этой полутемной комнате. Мэд продолжал держать мое лицо в своих ладонях, и его тепло постепенно вытесняло холод подвала.
- Мы уезжаем, - сказал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. - Прямо сейчас. В это место они не доберутся. Нам больше не нужно прятаться в подвалах.
Я посмотрела на его окровавленные руки, на его израненную душу, которая так отчаянно тянулась к моей. Мой страх никуда не делся, но теперь у него был свой противовес.
- С тобой, - прошептала я, впервые сама накрывая его ладонь своей.
