Глава 25. Пропасть
После Милана Маргарита сломалась окончательно.
Просто однажды утром она проснулась —
и поняла, что внутри больше ничего не осталось.
Тот вечер забрал у неё всё.
Все силы,
весь контроль,
всю уверенность в том, что она хотя бы понимает собственную жизнь.
И хуже всего было то, что после той фотографии, после её холодной улыбки, после Майкла, после этой сцены возле камер...
они всё равно разошлись в разные стороны.
Келли приехала в Париж через два дня.
И нашла Маргариту сидящей прямо на полу кухни в огромной серой толстовке.
Телефон лежал экраном вниз.
Кофе остыл ещё несколько часов назад.
А сама Маргарита смотрела в одну точку так,
будто не спала вечность.
— Марги...
Она медленно подняла глаза.
И Келли сразу всё поняла.
Милан добил её.
— Что случилось?
Маргарита нервно усмехнулась.
— Я проговорилась Алексе.
Келли напряглась мгновенно.
— Что именно?
— Что беременна.
Тишина.
Маргарита закрыла лицо руками.
— Господи, мама, я даже не поняла, как это сказала...
В тот вечер её снова тошнило.
Алекса держала ей волосы.
Потом они сидели на полу ванной.
И Маргарита вдруг расплакалась.
— Я не знаю, что мне делать, Алекс...
И всё.
Этого хватило.
Теперь Алекса знала.
Келли медленно выдохнула.
— Она никому не расскажет.
— Я знаю.
Маргарита опустила голову.
— Но теперь это уже реально.
Вот оно.
Главное.
Пока секрет был только между ней и Келли —
можно было делать вид,
что всё ещё под контролем.
Но теперь беременность словно стала существовать по-настоящему.
Маргарита начала замечать,
как меняется тело.
Грудь.
Кожа.
Талия.
Живот ещё почти не был виден.
Но она чувствовала его постоянно.
Особенно ночью.
Иногда Маргарита лежала в темноте и смотрела видео.
Маленькие детские кроватки.
Gender reveal.
Мужчины, которые плачут, узнавая, что станут отцами.
Одно видео она пересматривала особенно часто.
Мужчина собирал детскую кроватку в три часа ночи,
потому что жена уснула прямо на диване.
И Маргарита тогда разрыдалась так сильно,
что Келли прибежала в комнату испуганная.
— Что случилось?!
Маргарита только покачала головой.
— Ничего...
Но это было не «ничего».
Ей хотелось этого.
Хотелось,
чтобы Ламин спорил с ней из-за цвета детской комнаты.
Хотелось,
чтобы он держал её за руку на УЗИ.
Хотелось,
чтобы он просто был рядом.
А вместо этого они не разговаривали уже несколько месяцев.
В сентябре Майкл написал ей первым.
Очень спокойно.
«Ты жива вообще?»
Маргарита тогда впервые за долгое время улыбнулась.
С Майклом всё оказалось неожиданно легко.
Они переписывались по ночам.
Иногда созванивались.
Пару раз встретились в Париже, когда он приезжал.
Рядом с ним не хотелось разрушать себя.
И именно поэтому Маргарите стало страшно.
Потому что она вдруг поняла:
она никогда не сможет полюбить его так, как любила Ламина.
Даже близко.
Однажды вечером они сидели на террасе маленького ресторана возле Сены.
Майкл рассказывал что-то про сборы.
Маргарита почти не слушала.
Потому что ребёнок впервые толкнулся.
Совсем слабо.
Она резко замерла.
Майкл нахмурился:
— Эй, всё нормально?
Маргарита медленно положила руку на живот.
Господи.
Там действительно кто-то был.
Майкл проследил за её движением.
Очень внимательно.
И будто понял что-то раньше, чем она успела испугаться.
Но ничего не спросил.
Вообще ничего.
Только тихо сказал:
— Ты не обязана мне ничего объяснять.
И именно после этого Маргарита поняла:
дальше нельзя.
Через неделю она сказала ему сама.
Очень честно.
— Прости... но, наверное, у нас ничего не получится.
Майкл долго молчал.
А потом неожиданно спокойно улыбнулся:
— Ты всё ещё любишь его.
Маргарита отвела взгляд.
Потому что отрицать это было уже бессмысленно.
— Да.
Майкл кивнул так,
будто знал это с самого начала.
После этого они действительно остались друзьями.
И почему-то именно это сделало всё ещё больнее.
Потому что даже рядом с хорошим человеком Маргарита продолжала ждать другого.
В октябре Келли всё-таки рассказала Сильвии.
Потому что больше не справлялась одна.
Сильвия сначала вообще не поверила.
— Маргарита беременна?!
А потом просто села на диван.
— Господи...
И впервые за долгое время Маргарита почувствовала не осуждение.
А страх за неё.
Настоящий.
В конце октября Маргарита вдруг сказала:
— Я хочу к бабушке.
Келли удивилась.
— Сейчас?
— Да.
И они поехали.
Бразилия встретила жарой,
запахом океана
и домом,
в котором Маргарита снова почувствовала себя ребёнком.
Бабушка заметила всё почти сразу.
Когда Маргарита потянулась за чашкой чая,
домашняя футболка чуть натянулась на животе.
Совсем немного.
И бабушка замерла.
Маргарита увидела этот взгляд —
и всё поняла раньше слов.
— О боже... — тихо выдохнула женщина.
А потом расплакалась.
И Маргарита расплакалась вместе с ней.
Потому что впервые за всё это время кто-то посмотрел на её беременность не со страхом.
А с любовью.
И это сломало её окончательно.
В ноябре Маргарита попросила встречу с руководством Mercedes.
Тото Вольфф смотрел на неё очень внимательно.
И вдруг сказал:
— Ты исчезаешь.
Маргарита нервно усмехнулась.
— Похоже на то.
Разговор был тяжёлым.
Потому что Формула-1 была её жизнью.
Но теперь внутри неё была другая жизнь тоже.
— Мне нужен перерыв, — сказала она тихо.
— Долгий?
Маргарита долго молчала.
А потом честно ответила:
— Я не знаю.
Официальное заявление вышло через несколько дней.
«Маргарита Пике берёт долгосрочный отпуск по личным причинам.»
Интернет взорвался моментально.
«Пике исчезла из паддока после расставания с Ямалем.»
«Инсайдеры сообщают о тяжёлом эмоциональном состоянии.»
«Несмотря на недавнее появление в Милане, близкие говорят, что Маргарита полностью ушла из публичной жизни.»
Фотографии из Милана снова начали вируситься.
Её чёрное платье.
Ламин.
Их общее фото.
И отдельно —
видео с Майклом Олисе.
Где он держит её за талию.
Где они смеются.
Где он смотрит на неё слишком внимательно.
Ламин видел всё.
Абсолютно всё.
И ненавидел себя за то,
что продолжал искать Маргариту в интернете каждую ночь.
Но хуже всего случилось в Бразилии.
Сильвия буквально силой вытащила Маргариту прогуляться по набережной.
На ней было лёгкое белое платье и огромная рубашка сверху.
Она выглядела красивой.
Очень.
Папарацци сделали всего несколько кадров.
Но одного оказалось достаточно.
На фотографии Маргарита машинально придерживала ладонью живот.
Не специально.
Инстинктивно.
И именно это убило интернет за двенадцать часов.
«Пике беременна?»
«Возможный ребёнок Ямаля?»
«Фанаты уверены: Маргарита скрывает беременность.»
Ламин увидел эти фотографии ночью.
После тренировки.
Сначала просто пролистнул.
Потом резко вернулся назад.
Увеличил фото.
Снова.
И снова.
Билаль сразу заметил,
как изменилось его лицо.
— Что такое?
Ламин молчал слишком долго.
Потом очень тихо спросил:
— Она... не кажется тебе другой?
Билаль посмотрел на экран.
И тоже замолчал.
Потому что теперь это действительно было видно.
Не очевидно.
Но...
что-то изменилось.
И Ламин вдруг вспомнил Милан.
То,
как Маргарита прикрыла живот рукой рядом с ним.
Как отшатнулась,
когда он подошёл слишком близко.
Как её вырвало в туалете.
Сердце неприятно провалилось вниз.
Нет.
Нет-нет-нет.
Этого не может быть.
Но внутри уже начиналась паника.
Потому что впервые за всё это время Ламин подумал страшную вещь:
а что, если Маргарита всё это время скрывала от него не боль?