Глава 20. Выжить без тебя
Они расстались в начале июля.
Как-то слишком тихо для любви, которая когда-то казалась вечной.
Просто однажды утром спортивные медиа выпустили короткие статьи:
«Источники, близкие к паре, подтверждают расставание Ламина Ямаля и Маргариты Пике».
А через несколько часов Ламин сам поставил точку.
«Иногда любви недостаточно, чтобы сохранить отношения. Пожалуйста, уважайте наше личное пространство».
И всё.
Только два человека, которые слишком долго пытались спасти то, что ломалось месяцами.
Маргарита прочитала это в аэропорту.
Между посадкой на рейс и очередным звонком от команды.
Она смотрела на экран телефона так долго, что буквы начали расплываться.
А потом просто выключила телефон.
Будто если не видеть этого —
оно перестанет быть настоящим.
Не перестало.
Самое жестокое было даже не в расставании.
А в датах.
До её дня рождения оставалось меньше двух недель.
До дня рождения Ламина —
на один день больше.
Раньше июль казался им особенным.
Они постоянно шутили, что родились почти вместе.
Планировали уехать куда-нибудь вдвоём.
Отключить телефоны.
Сбежать от всех.
В этом году всё должно было быть по-другому.
В этом году Ламину исполнялось двадцать пять.
И где-то между бесконечными перелётами, тренировками, ссорами и попытками не потерять друг друга он вдруг начал думать о вещах, которые раньше казались слишком взрослыми даже для него.
О доме.
О семье.
О будущем.
О ней.
Кольцо появилось ещё в прошлом году.
Маленькая тёмная коробка, которую он прятал то в спортивной сумке, то в ящике тумбочки, то в рюкзаке.
Будто сам до конца не верил, что действительно это сделал.
Он никому не показывал его.
Даже Билалю.
Потому что боялся сглазить.
И потому что Маргарита пугалась любых разговоров о «навсегда» так, будто это слово могло разрушить её изнутри.
Но Ламин всё равно хотел попробовать.
Хотел, чтобы она взяла его фамилию.
Хотел просыпаться рядом с ней не как «парень и девушка».
Хотел дом.
Шумную кухню.
Детей, похожих на неё глазами.
Хотел обычного счастья.
И, наверное, именно это в итоге стало между ними чем-то слишком тяжёлым.
Потому что Маргарита слышала слово «семья» —
и внутри неё поднимался страх.
Не из-за него.
Из-за себя.
Из-за матери.
Из-за детства.
Из-за вечного ощущения, что любовь всегда заканчивается уходом.
Она так долго училась не зависеть ни от кого,
что в какой-то момент перестала понимать, как вообще выглядят здоровые отношения.
Любовь никогда не строится из чего-то большого.
Она строится из тысяч мелочей.
Из чужих привычек.
Из бессонных ночей.
Из терпения.
Из секса после тяжёлых дней.
Из криков.
Из примирений.
Из слёз в ванной.
Из рук, которые всё равно ищут друг друга ночью.
Это механизм, который собирается слишком долго и слишком больно.
На нервах.
На страхах.
На попытках.
И если люди выдерживают —
он становится домом.
А если нет —
ломается сразу весь.
Маргарита поняла это слишком поздно.
В Париж она вернулась в состоянии, которое испугало даже её семью.
Сильвия открыла дверь квартиры —
и буквально замерла.
— Господи...
Маргарита автоматически улыбнулась.
Так улыбаются люди, которые уже слишком устали объяснять, что с ними происходит.
За последние месяцы она похудела почти на десять килограммов.
Исчезли щёки.
Ключицы стали слишком острыми.
Под глазами — серые тени.
Руки —
тонкие,
почти хрупкие.
Она всё ещё была красивой.
Но это была красота человека, который слишком долго держался только на адреналине и любви.
Пенелопа выбежала в коридор через секунду.
— Ми—
И резко остановилась.
Потому что дети чувствуют такие вещи быстрее взрослых.
— Ты заболела? — тихо спросила она.
И вот тогда Маргарита впервые за всё время чуть не расплакалась прямо в прихожей.
Потому что нет.
Она не заболела.
Хотя ощущалось именно так.
Словно внутри неё что-то медленно умирало уже несколько месяцев.
— Нет, солнце, — тихо сказала она. — Я просто устала.
Пенелопа осторожно обняла её за талию.
И прошептала:
— Я скучала.
Маргарита закрыла глаза.
Потому что от этих простых слов внутри стало почти физически больно.
Первые недели после расставания превратились в какое-то странное выживание.
Не жизнь.
Именно выживание.
Она спала по три-четыре часа.
Почти не ела.
Работала до полного онемения мозга.
Соглашалась на любые командировки, лишь бы не оставаться наедине с собой.
Команда предлагала отпуск.
Она отказалась.
Больше никто не ждал её дома.
И именно к этому Маргарита никак не могла привыкнуть.
Самое страшное было в мелочах.
Она всё ещё автоматически покупала его любимый йогурт.
Всё ещё хотела отправить ему смешное видео.
Всё ещё просыпалась ночью, разворачиваясь к пустой половине кровати.
А потом вспоминала.
И каждый раз внутри будто что-то обрывалось заново.
Иногда она открывала их чат просто посмотреть.
Не написать.
Просто увидеть.
Последнее сообщение от Ламина всё ещё висело сверху:
«Береги себя, пожалуйста.»
Отправлено три недели назад.
Прочитано.
Без ответа.
Потому что Маргарита не знала, что отвечают людям после того, как вы сломали друг друга любовью.
Однажды ночью она всё-таки сорвалась.
Просто сидела на полу ванной парижской квартиры и плакала так тихо, что самой становилось страшно.
Потому что впервые рядом действительно никого не было.
Ни Ламина.
Ни его рук.
Ни его:
«иди сюда».
Только холодный кафель.
Темнота.
И абсолютная пустота внутри.
Она смотрела на своё отражение в зеркале.
И почти не узнавала себя.
Она так долго боялась стать женщиной, которая растворяется в любви,
что в итоге всё равно растворилась.
Только уже после того, как любовь закончилась.
Через месяц Лаура сказала то, что остальные боялись произнести вслух.
— Ты не живёшь, Марги.
Они сидели в маленьком кафе возле Сены.
Маргарита медленно мешала ложкой давно остывший кофе.
— Я работаю.
— Это не одно и то же.
Тишина.
Лаура смотрела на неё очень внимательно.
— Ты как будто наказываешь себя за то, что вы не смогли спасти отношения.
Маргарита тихо усмехнулась.
Без радости.
— Может, так и есть.
— Ты любила его.
— Да.
— И он любил тебя.
Вот тут Маргарита впервые отвела взгляд.
Потому что именно это убивало сильнее всего.
Было бы проще, если бы любовь закончилась.
Если бы они разлюбили друг друга.
Возненавидели.
Предали.
Но ничего этого не было.
Они просто не выдержали.
И от этого становилось только больнее.
Лаура осторожно накрыла её руку своей.
— Ты не обязана умирать вместе с этими отношениями.
Маргарита смотрела куда-то за окно.
И впервые за долгое время подумала:
а что, если теперь ей действительно придётся учиться жить без Ламина?