Глава 15. Почти рядом
После той ночи они не расстались.
Следующие недели прошли почти нормально.
Ламин больше не говорил о том, что ему не хватает её.
Маргарита перестала раздражённо закрывать ноутбук при каждом его взгляде.
Они снова спали в одной кровати.
Смотрели фильмы.
Заказывали еду по ночам.
Иногда даже смеялись так легко, будто ничего между ними не произошло.
И именно это пугало сильнее всего.
Потому что проблема никуда не исчезла.
Они просто научились аккуратно обходить её.
Жизнь продолжалась слишком нормально.
Ламин всё так же разбрасывал толстовки по квартире.
Маргарита всё так же ругалась, что он оставляет стаканы возле кровати.
По утрам они сталкивались на кухне сонные и помятые.
— Это мой кофе.
— Нет, это мой кофе.
— Ты буквально не пьёшь сахар.
— Сегодня пью.
Иногда всё снова ощущалось простым.
По воскресеньям Ламин включал футбол на телевизоре и валялся поперёк дивана, пока Маргарита сидела рядом с ноутбуком и делала вид, что работает.
На самом деле последние двадцать минут она просто наблюдала за ним поверх экрана.
За тем, как он хмурится во время матча.
Как машинально тянется рукой к её ноге.
Как комментирует игру так эмоционально, будто тренер услышит его через экран.
Раньше он постоянно затаскивал её в эти моменты к себе под бок.
Теперь чаще просто касался коленом её ноги.
Будто проверял:
она всё ещё рядом?
И почему-то именно это было страшнее.
Ламин больше не рассказывал всё подряд.
Раньше Маргарита знала абсолютно всё.
Как прошла тренировка.
Кто что сказал в раздевалке.
Какой гол ему приснился ночью.
Как Билаль опять устроил хаос.
Как его бесит журналист.
Как он устал.
Как скучал.
Теперь — только основное.
Сначала Маргарита даже не заметила.
Потом начала замечать постоянно.
Например, однажды вечером они ужинали на кухне, и телефон Ламина загорелся сообщением.
Он посмотрел.
Улыбнулся.
И заблокировал экран.
Раньше бы сразу показал ей.
«Смотри, что этот идиот скинул».
Теперь — нет.
Мелочь.
Но почему-то Маргарита почувствовала неприятный укол где-то под рёбрами.
Позже она поймала себя на мысли, что начинает следить за такими вещами.
Когда он отвечает короче.
Когда дольше сидит в телефоне.
Когда уходит разговаривать на балкон.
Когда говорит:
— Мы с ребятами после тренировки задержимся.
И ей самой становилось противно от этого.
Потому что раньше она всегда была той, к кому ревновали.
А теперь всё почему-то менялось.
Она никогда не хотела быть такой девушкой.
Той, которая контролирует, проверяет, упрекает.
Но что-то между ними действительно менялось.
Медленно.
Почти незаметно.
Как вода, которая годами точит камень.
Даже друзья начали что-то чувствовать.
Однажды Билаль после тренировки casually бросил:
— Брат, твоя девушка вообще ещё живёт дома или Mercedes выдали ей раскладушку в офисе?
Ламин тогда усмехнулся.
— Очень смешно.
— Нет, я серьёзно. Ты последние недели выглядишь как человек, которого бросили по электронной почте.
— Отстань.
Билаль поднял руки.
— Ладно-ладно.
Но вечером Ламин всё равно поймал себя на том, что уже четвёртый раз за час проверяет телефон.
Сообщений от Маргариты не было.
Хотя она наверняка просто работала.
Маргарита тоже замечала вещи, которые раньше казались невозможными.
Например то, что Ламин перестал ждать её по ночам.
Раньше — ждал всегда.
Даже если ему вставать в семь утра.
Даже если засыпал на диване.
Даже если был злой после поражения.
Она приходила домой после этапов Формулы-1 и почти всегда находила его полусонного под светом телевизора.
— Ты почему не спишь?
— Тебя жду.
— Ты ненормальный.
— Я знаю.
А потом он всё равно шёл греть ей еду.
Теперь всё чаще она открывала дверь в тихую квартиру.
И это ощущалось неправильно.
Однажды вечером Маргарита вернулась домой около одиннадцати.
Уставшая настолько, что голова пульсировала от боли.
За последний месяц она слетала на два Гран-при подряд, почти не спала и похудела килограммов на семь. Щёки исчезли, под глазами появились тени, которые уже не спасал консилер.
В аэропорту Барселоны она почти уснула прямо в машине по дороге домой.
Последний созвон закончился двадцать минут назад.
Телефон всё ещё вибрировал сообщениями из чата Mercedes.
Она открыла дверь квартиры уже с привычной фразой:
— Я дома.
Тишина.
Маргарита нахмурилась.
Обычно Ламин отвечал сразу.
Всегда.
Даже если был в душе.
Даже если спал.
Даже если играл в приставку.
Она прошла дальше.
В квартире горел только свет на кухне.
Телефон Ламина лежал на столе.
Пустая кружка.
Толстовка на спинке стула.
И записка.
«Уехал с командой. Не жди.»
Маргарита замерла.
Просто смотрела на эти слова несколько секунд.
Ничего страшного не произошло.
Вообще ничего.
Он имел право поехать куда угодно.
С кем угодно. Когда угодно.
Верно же?
Но внутри всё равно неприятно сжалось.
Потому что раньше он бы остался.
Ждал бы её.
Даже сонный.
Даже злой.
Даже уставший.
Раньше — да.
Она медленно села на кухонный стул.
В квартире было слишком тихо.
Настолько тихо, что впервые за долгое время Маргарита почувствовала себя здесь... одной.
И, возможно, именно тогда Маргарита впервые поняла, насколько сильно привыкла быть чьим-то главным человеком.
Настолько привыкла, что даже перестала это замечать.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Алексы:
«ты живая?»
Маргарита посмотрела на экран.
Напечатала:
«да»
Удалилa.
Потом написала:
«не знаю»
И отправила.
Ответ пришёл почти сразу.
«что случилось?»
Маргарита долго смотрела на переписку.
А потом внезапно поняла, что даже не знает, как это объяснить.
Потому что формально —
ничего.
Ламин не изменял ей.
Не кричал.
Не устраивал скандалов.
Не делал ничего ужасного.
Он просто перестал крутиться вокруг неё так, как раньше.
И почему-то именно это делало больно.
Она не помнила, когда уснула.
Кажется, прямо на диване.
Под шум какого-то сериала, который даже не смотрела.
Проснулась Маргарита от тихого звука двери.
В квартире было темно.
На телефоне — 03:17.
Ламин вошёл очень тихо.
Будто не хотел её будить.
Маргарита лежала неподвижно, наблюдая из полумрака, как он снимает куртку.
От него снова пахло клубом.
Алкоголем.
Чужими духами.
И Маргарита ненавидела себя за то, что автоматически подумала:
«Какими именно?»
Это ударило сильнее, чем в прошлый раз.
Потому что теперь это переставало быть случайностью.
Ламин заметил её не сразу.
А когда заметил — чуть вздрогнул.
— Ты чего тут спишь?
Маргарита медленно села.
— Не дождалась, видимо.
Он замолчал.
И этого молчания хватило, чтобы между ними снова натянулось что-то тяжёлое.
— Марги—
— Всё нормально.
— Нет, не нормально.
Она тихо усмехнулась.
Без радости.
— Забавно слышать это от тебя.
Ламин устало провёл рукой по лицу.
— Я не хочу опять ссориться.
— Тогда не надо.
— Ты сейчас специально так разговариваешь?
Маргарита посмотрела на него.
И вдруг поняла:
он правда не понимает.
Не понимает, что именно изменилось.
Потому что для него это были просто вечеринки.
Просто друзья.
Просто попытка перестать чувствовать себя ненужным.
А для неё —
ощущение, что он понемногу забирает свою любовь обратно.
Маленькими кусками.
— Ты раньше ждал меня, — сказала она тихо.
Ламин замер.
Потому что понял сразу.
— Марги...
— Нет, всё нормально. Правда. Просто...
Она сглотнула.
Голос внезапно начал подводить.
И это раздражало сильнее всего.
— Просто я привыкла, что ты всегда рядом.
Ламин смотрел на неё так внимательно, будто впервые за долгое время услышал что-то по-настоящему честное.
А потом очень тихо спросил:
— А ты? Ты когда-нибудь была рядом со мной полностью?
Удар.
Точный.
И именно поэтому болезненный.
Потому что она знала ответ.
И проблема была в том, что ответ одновременно был и "да", и "нет".
Она любила его.
По-настоящему.
Но часть себя всегда держала закрытой.
Всегда оставляла путь к отступлению.
Всегда берегла какую-то внутреннюю дистанцию, даже рядом с ним.
И, кажется, Ламин начал уставать от этого первым.
Он подошёл ближе.
Сел на пол перед диваном.
Уткнулся лбом ей в колени.
Уставший мальчик в теле взрослого мужчины.
— Я не хочу терять тебя, — сказал он тихо. — Но я больше не понимаю, как до тебя дотянуться.
И вот тогда Маргарита впервые за долгое время почувствовала настоящий страх.
Страх того, что любви может оказаться недостаточно.
Потому что раньше ей казалось:
если люди любят друг друга по-настоящему — этого хватит.
Но, возможно, взрослые отношения ломаются не из-за отсутствия любви.
А из-за того, что любовь не всегда спасает от одиночества внутри отношений.