Маргарита Феррас-Пике 2

Доминиканское солнце уже заливало террасы густым золотым светом. Океан за панорамными окнами переливался почти ослепительно. Где-то внизу шумела кофемашина. Скрипели стулья. Кто-то смеялся на кухне. Кто-то спорил на смеси испанского и арабского.

Маргарита открыла глаза медленно.

Несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где вообще находится.

Потом почувствовала чужую руку у себя на талии.

Ламин.

Он спал лицом в подушку, растрёпанный, абсолютно вымотанный после вчерашнего вечера.

И почему-то именно в такие моменты Маргарите всегда становилось особенно страшно.

Потому что в такие моменты она любила его сильнее всего.

Из коридора донёсся голос Алексы:

— Я официально заявляю: два дня рождения подряд должны быть запрещены законом.

— Ты сама вчера танцевала на столе, — сонно сказала Лаура.

— Это был эмоциональный кризис.

— Это была текила.

Маргарита тихо рассмеялась.

Ламин даже не пошевелился.

Она ткнула его пальцем в плечо.

— Именинник.

Тишина.

— Ламин.

— Мгм.

— Ты живой?

— К сожалению для всех присутствующих.

Она закатила глаза.

Он наконец повернул голову.

— С днём рождения, — тихо сказала Маргарита.

Ламин смотрел на неё пару секунд.

А потом вдруг притянул ближе к себе.

— Лучший подарок я уже получил вчера.

— Господи, как это ужасно звучит.

— Но тебе нравится.

К сожалению, ей нравилось.

Очень.

Когда они спустились вниз, вилла уже жила своей отдельной жизнью.

И впервые за всё время Маргарита действительно почувствовала пространство вокруг.

Открытые окна из-за жары.  Белые шторы, колышущиеся от океанского ветра. Следы босых ног на тёплом каменном полу. Мокрые полотенца возле бассейна. Чьи-то солнечные очки на ступеньках.

Дом был переполнен людьми настолько, что иногда казалось — стены не выдержат.

— НЕ ТУДА ВЕШАЙ!

Голос Пенелопы разнёсся по всей вилле.

Билаль стоял на стуле с гирляндой в руках и выглядел человеком, который уже пожалел обо всех своих жизненных решениях.

— Она висит ровно! Мы же вчера вешали!

— Она висит криво!

— Ты просто контрол-фрик.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— А я восприняла как комплимент.

Фатима согнулась от смеха прямо возле кухонного острова.

Мохамед в этот момент пытался стащить клубнику из миски раньше завтрака.

Шейла ударила его полотенцем по руке.

— Ты ребёнок?

— Я голодный.

— Ты ел двадцать минут назад.

— Это был разогрев.

— Мохамед!

Мунир сидел чуть дальше за столом с чашкой кофе.

Рядом с ним расположился Абдель — отчим Ламина. В отличие от Мунира, он выглядел удивительно спокойным, будто подобные семейные катастрофы видел уже сотню раз.

— Я тебе говорил вчера не повышать голос, — негромко сказал Абдель, размешивая сахар в кофе.

Мунир тяжело выдохнул.

— А я тебе говорил не вмешиваться.

— И кто из нас был прав?

Мунир ничего не ответил.

Абдель только усмехнулся краем губ и перевёл взгляд на Ламина, который в этот момент помогал Билалю надуть шарики.

Маргарита вдруг вспомнила, как Ламин когда-то говорил:
«Абдель научил меня многому»

Теперь она понимала это намного лучше.

Ламин подошёл к лучшему другу сзади и забрал у него насос для шариков.

— Ты сейчас лопнешь сам раньше шариков.

— Я уже не чувствую руки.

— Потому что ты слабый.

— Потому что твоя мини-мафия заставляет меня работать!

Пенелопа подняла голову.

— Я всё слышу.

— Это и пугает.

Кейн носился вокруг бассейна с водяным пистолетом, а Лили пыталась его остановить.

— НЕ БРЫЗГАЙСЯ!

— ЭТО ВОЙНА!

— Ты вчера тоже говорил, что война, и залил Алексу соком!

— Это были случайные боевые действия!

Алекса лежала на шезлонге в огромных очках и трагично страдала.

— Я больше не могу существовать.

— Ты драматизируешь, — спокойно сказала Лаура, нарезая лайм.

— Нет. Я буквально умираю.

— От сангрии.

— От общества.

Маргарита рассмеялась.

И в этот момент вдруг почувствовала на себе взгляд.

Келли.

Она сидела чуть в стороне за длинным столом на террасе.

Рядом с ней сидел Антонио.

Спокойный, собранный, в лёгкой льняной рубашке. Он молча чистил апельсин для Кейна, который уже успел прибежать к нему с жалобой на «военные преступления» Лили.

— Дядя Анто, она первая начала!

— Все великие войны начинаются с этой фразы, — невозмутимо сказал Антонио.

Кейн задумался.

— Это умно.

— Я знаю.

Маргарита невольно улыбнулась.

Антонио поймал её взгляд и чуть заметно кивнул.

Вчера он почти ничего не сказал во время скандала.

Но Маргарита знала этот тип мужчин.

Если бы всё стало действительно плохо — он бы встал первым.

Келли сидела рядом с ним непривычно тихая.

Она наблюдала.

Для Келли всё это выглядело почти дико.

Потому что семья Корсейро-Пике всегда была другой.

Сильвия появилась рядом с дочерью будто специально.

— Не смотри так, будто тебя похитили.

— Я просто наблюдаю.

— Ты выглядишь так, будто сейчас вызовешь дипломатов.

Келли нервно усмехнулась.

— Мам, ты правда считаешь это нормальным?

Сильвия обвела взглядом виллу.

Мохамед уже спорил с Билалем.
Шейла кричала кому-то не прыгать в бассейн.
Мунир ругался на арабском, потому что Кейн случайно наступил ему на ногу.
Ламин смеялся так громко, что его слышно было даже через музыку.

— Нет, — честно сказала Сильвия. — Но, кажется, они счастливы.

Келли ничего не ответила.

Позже они с Максом остались возле кухни вдвоём.

Он готовил кофе, пока кто-то в гостиной опять кричал из-за музыки.

— Они сведут меня с ума, — пробормотал Макс.

— Ты сейчас про кого конкретно?

— Про всех.

Маргарита тихо усмехнулась.

Макс протянул ей кружку.

И потом вдруг сказал серьёзнее:

— Знаешь... вчера было тяжело.

Она подняла глаза.

— Но я давно не видел тебя такой.

— Какой?

Он задумался.

— Разговорчивой.

Маргарита смотрела на кофейную пену в чашке.

— Ты не злишься?

— На что?

— На всё это.

Макс усмехнулся.

— Марги, наша семья давно перестала быть нормальной.

Она рассмеялась.

— Это правда.

— Посмотри на нас. Мы буквально собрались на одной вилле с бывшими, детьми, новыми отношениями, драмой, океаном и семейным кризисом.

— Звучит как реалити-шоу.

— Очень дорогое реалити-шоу.

Он чуть помолчал.

А потом добавил:

— Но ты всё равно моя семья. Что бы ни происходило.

И почему-то именно после этих слов Маргарите впервые стало по-настоящему спокойно рядом с ним.

Мунир вернулся к разговору с Ламином только ближе к обеду.

До этого они будто избегали друг друга.

Абдель стоял чуть поодаль, будто специально оставляя им пространство, но всё равно наблюдая.

Мунир опирался руками о перила.

Ламин — напротив.

— Я вчера перегнул, — сказал Мунир хрипло.

Ламин молчал.

— Просто... ты мой сын.

— Я знаю.

— И я слишком долго видел, как на нас смотрят.

— Будто мы недостаточно хорошие.

Ламин медленно выдохнул.

— Пап.

Мунир поднял глаза.

— Маргарита не такая.

— Я знаю.

Но проблема была в том, что Мунир действительно боялся.

— Ты должен перестать ждать, что нас обязательно отвергнут.

Мунир горько усмехнулся.

— Это сложно, когда всю жизнь было наоборот.

И вот тут Маргарита впервые действительно поняла его.