Глава 11. После шторма
Ночь в Доминикане была тяжёлой и слишком тёплой.
Океан шумел где-то совсем рядом — лениво, размеренно, будто ему вообще было плевать на человеческие катастрофы.
На вилле постепенно гас свет.
Сначала наверху затихли дети.
Потом Лаура почти силой увела сонного Кейна спать.
На кухне кто-то собирал тарелки после ужина.
Из гостиной всё ещё доносились обрывки музыки и чей-то смех.
Жизнь продолжалась.
Даже после скандалов.
Маргарита сидела на каменных ступенях террасы, подтянув колени к груди.
Тонкая ткань платья неприятно липла к коже после влажного воздуха и слёз.
Ламин сидел рядом молча.
Его рука всё ещё лежала поверх её ладони.
Маргарита медленно выдохнула.
— Они всё испортили.
Ламин качнул головой, глядя куда-то в сторону океана.
— Нет.
Небольшая пауза.
— Почти испортили.
Маргарита тихо усмехнулась себе под нос.
— Это была ужасная идея.
— Возможно.
— Ты сейчас должен спорить со мной.
— Я слишком устал для вранья.
Она наконец посмотрела на него.
И неожиданно рассмеялась сквозь остатки слёз.
Ламин сразу улыбнулся в ответ.
А потом очень осторожно убрал прядь волос, прилипшую к её щеке из-за влажности.
— Эй.
— М?
— Спасибо.
Маргарита нахмурилась.
— За что?
Он несколько секунд молчал.
Будто подбирал слова.
— За то, что ты тогда встала.
Она отвела взгляд обратно к океану.
Тёмная вода поблёскивала где-то за пальмами.
— Я просто не могла это слушать.
Тихий вдох.
— Я должна защищать то, что люблю.
Ламин посмотрел на неё так внимательно, что у Маргариты внутри снова что-то дрогнуло.
Ламин тихо усмехнулся.
— Ты решила защитить меня? Такого большого?
Маргарита фыркнула.
— Даже большим бывает больно.
И вот после этого его взгляд окончательно стал мягким.
Маргарита не выдержала первой.
Снова придвинулась ближе и уткнулась лбом ему в плечо.
Крепко.
Так, будто пыталась удержать этот момент.
Ламин сразу обнял её одной рукой.
И именно в этот момент стеклянная дверь террасы снова открылась.
— О, отлично.
Алекса вышла наружу с бутылкой вина под мышкой и двумя бокалами в руках.
Остановилась, глядя на них.
— Вы оба живы.
Маргарита даже не подняла голову.
— Пока да.
— Великолепно.
Алекса сунула бокалы Ламину.
— Лаура сказала проследить, чтобы вы не сидели тут как герои французского артхауса.
Ламин тихо фыркнул.
— А если мы хотим?
— Тогда хотя бы делайте это красиво.
Она уселась рядом прямо на тёплый камень террасы, поджав под себя ноги.
В доме за её спиной снова кто-то громко засмеялся.
Кажется, это был Макс.
А через секунду послышался голос Пенелопы:
— Нет! Эти шарики должны висеть здесь!
— Почему?! — простонал Билаль.
— Потому что я так сказала!
Алекса закатила глаза.
— Господи, ребёнок держит в страхе всю виллу.
— Она вся в мать, — пробормотала Маргарита.
— Нет, — тут же сказал Ламин. — Хуже.
Маргарита пихнула его локтем.
И впервые за весь вечер они оба начали смеяться нормально.
Алекса покрутила бокал в руках и вдруг посмотрела на них внимательнее.
— Если честно... это был один из самых напряжённых ужинов в моей жизни.
— Спасибо за поддержку, — пробормотала Маргарита.
— Не за что. Но Пенелопа — легенда.
Маргарита нахмурилась.
— Что она опять сделала?
Ламин уже улыбался.
— После того как ты ушла, она подошла ко мне и сказала:
"Если взрослые ещё раз поссорятся, я их выгоню".
Маргарита закрыла лицо ладонью.
— Господи...
— Нет, подожди, — Алекса уже смеялась. — А потом добавила:
"Но тебя не выгоню. Ты мне нравишься".
Ламин театрально приложил руку к сердцу.
— Я был принят.
— Поздравляю, — сухо сказала Маргарита. — Это высшая степень доверия.
— Она ещё сказала, что убьёт меня, если я тебя обижу.
— Вот это уже больше похоже на Пенелопу.
Они снова рассмеялись.
И этот смех наконец начал разряжать воздух вокруг.
Но наверху, на втором этаже виллы, атмосфера всё ещё оставалась тяжёлой.
Сильвия закрыла за собой дверь спальни Келли.
Келли стояла возле окна, скрестив руки на груди.
Внизу шумел океан.
В стекле отражались огни бассейна.
— Даже не начинай, — бросила Келли раньше, чем Сильвия успела открыть рот.
— Нет, начну, — спокойно ответила та. — Потому что ты опять ведёшь себя так, будто мир обязан подстраиваться под тебя.
Келли нервно усмехнулась.
— Мам, пожалуйста.
— Нет, это ты послушай меня.
Сильвия подошла ближе.
— Это твоя дочь. И хочешь ты этого или нет — она останется твоей дочерью. Ты сама годами пыталась вернуть её доверие.
Келли отвернулась к окну.
— Я пытаюсь.
— Правда?
Сильвия скрестила руки на груди.
— Потому что со стороны выглядит так, будто ты снова делаешь всё, чтобы она держалась от тебя подальше.
Келли раздражённо потерла виски.
— Мне просто не нравится всё это.
— Что именно?
— Мам, а ты сама такая уж идеальная?
Она резко повернулась.
— Тебе правда нравится претендент на руку твоей внучки? Тебе нравится, что этот мальчишка в свои девятнадцать тусовался бог пойми с кем? Тебе нравится, как он вылез непонятно откуда?
Сильвия молчала.
Келли нервно усмехнулась.
— А как тебе его отец? Правда красавчик? Да он же ненормальный, мам! Этот человек пытается стать хоть кем-то за счёт таланта собственного сына. Круто, не так ли? Они стоят друг друга.
Сильвия смотрела на дочь долго.
Очень долго.
А потом спокойно сказала:
— Келли, это её выбор.
Тишина.
— Мы можем что-то подсказать. Но не можем прожить её жизнь вместо неё.
Келли отвернулась.
Сильвия продолжила уже мягче:
— Ты правда думаешь, что Маргарита не понимает, с кем живёт?
Она слегка покачала головой.
— Да ты посмотри на него. Я не верю, что он играет перед нами. Он смотрит на Маргариту так же, как когда-то влюблённый Макс смотрел на тебя.
Келли резко подняла взгляд.
— Помнишь, как ему было плевать на то, что у тебя уже было двое детей? Помнишь? Он просто любил тебя.
Тишина стала тяжёлой.
— Чем же тебе Ламин не угодил?
Келли молчала.
И именно это уже было ответом.
Сильвия посмотрела на неё внимательнее.
— Ты ведь даже не пытаешься его узнать.
— Потому что я не хочу потом смотреть, как Маргарите будет больно.
— Ей и так было больно, Келли.
Голос Сильвии впервые стал жёстче.
— Много лет. И не из-за него.
Келли резко подняла глаза.
Но Сильвия не отвела своих.
— Вспомни себя в её возрасте. Вспомни, как ты хотела, чтобы хоть кто-то просто позволил тебе жить так, как ты хочешь.
Келли нервно усмехнулась.
— Ты сейчас серьёзно сравниваешь—
— Да.
Сильвия перебила её спокойно.
— Потому что проблема не в Ламине. Проблема в том, что он не вписывается в твою идеальную картинку мира.
— Мам—
— Спустись немного на землю, Келли Корсейро Пике.
В комнате повисла тишина.
— У твоей дочери завтра день рождения. Потерпи один вечер и перестань делать так, будто её любовь — личное оскорбление для тебя.
Келли медленно выдохнула через нос.
Долго смотрела в окно.
А потом тихо сказала:
— Ты не понимаешь.
— Нет.
Сильвия покачала головой.
— Это ты не понимаешь, насколько близка к тому, чтобы снова потерять её.
Дверь открылась почти сразу после этих слов.
Келли вышла молча.
В коридоре её уже ждал Макс.
Он сидел прямо на полу возле стены с кружкой кофе в руках.
Поднял голову, когда увидел её.
— Всё настолько плохо?
Келли прикрыла глаза.
— Я просто хочу домой.
Макс медленно поднялся и притянул её к себе.
Без лишних слов.
— Потерпи ещё немного, ладно?
Он поцеловал её в висок.
— Ради неё.
Келли ничего не ответила.
Но и не отстранилась.
Следующим утром вилла проснулась слишком рано.
С кухни уже пахло кофе, фруктами и чем-то сладким.
Сильвия и Шейла неожиданно нашли общий язык и теперь вместе готовили завтрак, споря на смеси испанского, португальского и английского.
— Нет, ты неправильно режешь манго!
— Я бразильянка, Silvia. Я умею резать манго.
— Тогда почему оно выглядит так трагично?
Фатима смеялась так громко, что её было слышно даже возле бассейна.
Билаль пытался надуть шарики и уже дважды чуть не умер от одного лопнувшего прямо возле лица.
Пенелопа командовала украшением виллы так, будто руководила подготовкой к королевской свадьбе.
— Нет! Сюда шарики!
— Почему? — страдальчески спросил Билаль.
— Потому что я так сказала.
— Ты пугающе похожа на свою мать.
— Спасибо.
Лили и Кейн сидели прямо на полу с фломастерами.
Точнее, Кейн рисовал огромную зелёную черепаху.
А Лили пыталась объяснить ему, что это вообще-то не черепаха.
— Это круг с глазами.
— Нет! Это черепаха!
— У неё нет панциря.
— Потому что она современная.
Лили тяжело вздохнула.
Антонио читал новости в очках за кухонным островом, делая вид, что не участвует в этом хаосе.
Но каждые пять минут всё равно вставал помочь.
Мунир исчез ещё с утра под предлогом:
«За подарком».
Шейла только закатила глаза.
— Бывший муж совсем не меняется.
Маргарита тихо вышла из комнаты, стараясь не разбудить Ламина.
На ней была огромная футболка и растрёпанные волосы после сна.
Она замерла прямо посреди лестницы, глядя на весь этот шумной хаос внизу.
— Ты вообще спала? — спросила Лаура, появляясь рядом.
— Часа три.
— Выглядишь на два.
Маргарита фыркнула.
Алекса тут же внимательно посмотрела на неё.
— Знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Ты выглядишь как человек, который влюбился окончательно.
— Алекс...
— Я просто наблюдательная.
Лаура тихо рассмеялась и мягко толкнула Маргариту плечом.
— С днём рождения, моя любовь.
А потом крепко обняла.
Маргарита прикрыла глаза на секунду.
— Спасибо.
Подруги вместе спустились вниз.
И Маргарита замерла прямо на последней ступеньке.
Потому что внизу стояли почти все.
Шейла.
Сильвия.
Фатима.
Мохамед.
Билаль.
Макс.
Антонио.
Абдель.
Лили.
Кейн.
И Пенелопа, державшая торт так серьёзно, будто несла олимпийский огонь.
— С днём рождения! — сказали все одновременно.
Маргарита растерянно рассмеялась.
Первая к ней подлетела Пенелопа.
— Я всем уже мозги вправила. Сегодня никто не имеет права тебя расстраивать.
— Спасибо, мой телохранитель.
— Пожалуйста.
Шейла поставила торт на стол.
— Загадывай желание, habibti.
Маргарита посмотрела на свечи.
На людей вокруг.
На весь этот странный хаос.
И неожиданно почувствовала, как внутри становится теплее.
Она задула свечи под аплодисменты.
Кейн и Лили сразу сунули ей свои открытки.
Маргарита тут же обняла обоих.
— Это лучшая черепаха, которую я видела.
— Я же говорил! — победно закричал Кейн.
— Она похожа на авокадо, — пробормотала Лили.
В этот момент сверху послышался сонный голос Ламина:
— Почему вы начали без меня?
Все подняли головы.
Ламин спускался по лестнице растрёпанный, сонный и в одних шортах.
Антонио мгновенно кашлянул.
— Вообще-то я всё ещё отец Маргариты.
Ламин замер на середине лестницы.
Посмотрел вниз.
Осознал.
— Ой.
Пенелопа согнулась пополам от смеха.
— ЗЯТЬ, БЕГИ ЗА ФУТБОЛКОЙ!
— Пенелопа! — одновременно сказали Макс и Маргарита.
Но было уже поздно.
Ламин, смеясь, развернулся обратно.
И впервые за эти дни атмосфера стала по-настоящему лёгкой.
Келли появилась только ближе к обеду.
В больших солнцезащитных очках и с идеальной укладкой, будто вчерашнего скандала вообще не существовало.
Но Маргарита слишком хорошо знала мать.
Келли выглядела уставшей.
Она спокойно поздравила дочь.
Села рядом с Максом.
Даже осталась на обед.
И этого уже было достаточно.
Разговор случился ближе к вечеру.
Маргарита нашла её на дальней террасе виллы.
Келли сидела одна с сигаретой в руках.
Океан шумел где-то внизу.
Солнце уже почти село, оставляя золотой свет на воде.
— Если пришла кричать — не начинай, — сказала Келли, даже не оборачиваясь.
— Не собиралась.
Маргарита подошла ближе.
Облокотилась на перила рядом.
Несколько секунд они молчали.
Только ветер шевелил пальмы где-то внизу.
Потом Маргарита спокойно сказала:
— Мам, давай честно. Тебе не нравится Ламин не потому, что он плохой человек.
Келли тихо усмехнулась.
— Не начинай.
— Нет. Давай хотя бы раз договорим всё нормально.
Маргарита скрестила руки на груди.
— Тебе не нравится, что он другой.
— Это не так.
— Это именно так.
Келли раздражённо выдохнула.
— Ты не понимаешь—
— Нет, это ты не понимаешь.
Маргарита впервые перебила её.
— Ты всю жизнь пыталась сделать вид, что идеальная семья выглядит только определённым образом. Но посмотри на нас.
Келли молчала.
— У тебя трое детей от трёх разных мужчин. И это нормально. Я никогда тебя за это не осуждала. Потому что люди вообще сложнее, чем красивые картинки.
Келли отвела взгляд.
Сигарета медленно тлела между пальцами.
— Но теперь ты смотришь на человека, которого я люблю, так, будто он недостаточно хороший для нашей семьи.
— Я этого не говорила.
— Тебе и не нужно. Ты умеешь делать это без слов.
Тишина снова стала тяжёлой.
Из дома донёсся громкий смех Пенелопы.
Кажется, она опять спорила с Билалем.
Маргарита тихо выдохнула.
— И знаешь, что самое смешное?
Келли подняла глаза.
— Он как раз понимает, что такое семья. Намного лучше нас всех.
Келли прикрыла глаза.
А потом неожиданно тихо сказала:
— Ты думаешь, я плохая мать.
Маргарита замерла.
Она медленно выдохнула.
— Я думаю, ты очень боишься вещей, которые не можешь контролировать.
Келли горько усмехнулась.
— Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.
Маргарита долго смотрела на неё.
А потом тихо сказала:
— Поздно, мам.
И впервые Келли не нашла, что ответить.