Глава 10. Шторм
Доминикана встретила их влажным воздухом, от которого волосы начинали виться уже на выходе из аэропорта.
Маргарита остановилась прямо возле автоматических дверей и глубоко вдохнула.
После Парижа, паддоков, бесконечных перелётов и гостиниц этот воздух казался почти ненастоящим.
Ламин шёл рядом в солнечных очках и с рюкзаком на одном плече. Посмотрел на неё через плечо.
— Ты зависла.
— Здесь пахнет летом из детства.
— Очень поэтично.
— Замолчи.
Он усмехнулся и молча забрал её чемодан раньше, чем она успела возмутиться.
Машину они взяли сами — без водителя. За рулём была Маргарита, потому что, по её скромному мнению, Ламин водил слишком медленно.
Сам Ламин считал, что в ней просто просыпаются гены деда-чемпиона.
— Ты перестраиваешься как сумасшедшая.
— Я перестраиваюсь уверенно.
— Это разные вещи.
— Для тебя — возможно.
Пальмы качались от ветра. Океан мелькал между дорогами слишком голубым, чтобы казаться настоящим.
И где-то впереди их ждал огромный особняк на берегу океана, который Ламин снял на несколько дней специально для всех.
Мини-каникулы.
Три или четыре дня, которые должны были закончиться общим праздником — днём рождения Маргариты двенадцатого июля и Ламина тринадцатого.
На словах это звучало почти красиво.
На деле же Маргариту подташнивало от одной мысли о том, что все эти люди окажутся под одной крышей.
— Ламин.
— М?
— Мы ещё можем развернуться.
— Поздно.
— Мы буквально двадцать минут как выехали из аэропорта.
— Именно. Уже далеко.
Она нервно усмехнулась.
Он посмотрел на неё чуть серьёзнее.
— Эй.
— Что?
— Если станет тяжело — скажи мне сразу. Не жди, пока тебя накроет.
Маргарита кивнула.
Но ощущение приближающейся бури уже сидело где-то под рёбрами.
Особняк оказался ещё больше, чем на фотографиях.
Белые стены. Огромные окна. Террасы с видом на океан. Длинный бассейн, уходящий почти к самому пляжу.
И слишком много пространства для слишком большого количества сложных людей.
Первыми приехали Шейла с Кейном.
И с ними — Абдель, отчим Ламина. Спокойный, очень тихий мужчина с мягким голосом и удивительно тёплым взглядом.
А ещё бабушка Фатима.
Именно она обняла Маргариту первой так, словно знала её много лет.
— Por fin, — сказала она тихо. — Наконец-то.
Маргарита улыбнулась немного растерянно.
Фатима держала её за руки ещё пару секунд, внимательно рассматривая лицо.
— Ты слишком худая.
— Бабушка, пожалуйста, не начинай, — простонал Ламин.
— Я просто говорю правду.
— Всё. Теперь ты официально часть семьи, — сказал он Маргарите вполголоса. — Она начала пытаться тебя откормить.
Кейн в этот момент уже носился по территории виллы босиком и кричал, что видел огромную черепаху.
За ним шёл кузен Ламина — Мохамед. Высокий, шумный и смеющийся буквально каждые две минуты.
А следом — Билаль, лучший друг Ламина.
Он пожал Маргарите руку с абсолютно серьёзным лицом.
— Спасибо тебе.
— За что?
— Он последние месяцы ведёт себя как человек. Нас это пугает.
— Билаль...
— Нет, я серьёзно! Раньше он отвечал на сообщения через семь рабочих дней.
— Потому что у меня была жизнь.
— У тебя не было жизни. У тебя был футбол и хаос.
Маргарита рассмеялась.
И именно в этот момент впервые за весь день немного расслабилась.
Позже приехали Лаура и Алекса.
Маргарита позвала их почти импульсивно за день до вылета, потому что в какой-то момент поняла: ей нужны люди, рядом с которыми она сможет просто дышать.
Алекса вышла из такси в огромной льняной рубашке, оглядела особняк и сразу сказала:
— Если тут кто-то устроит семейную драму, я первая открываю вино.
— Ты приехала поддержать меня или смотреть реалити-шоу?
— Одно другому не мешает.
Лаура обняла Маргариту крепче и тише остальных.
— Ты как?
Маргарита выдохнула.
— Пока держусь.
— Ну и хорошо. Если что — мы рядом.
Ламин быстро нашёл общий язык с Алексой.
Что неудивительно — оба были слишком разговорчивыми и драматичными, когда чувствовали себя комфортно.
Через полчаса они уже спорили возле бассейна о футболе так, будто знали друг друга сто лет.
— Ты специально кошмаришь фанатов Реала? — спрашивала Алекса.
— Это моё любимое хобби.
— Уважаю.
— Спасибо.
Лаура в это время сидела рядом с Маргаритой на лежаках и тихо сказала:
— Он правда старается.
Маргарита посмотрела на Ламина.
Он в этот момент смеялся над чем-то, что говорил Билаль, пока Кейн пытался облить всех водой из бассейна.
— Я знаю, — сказала она тихо.
Антонио приехал вечером.
Она встретила его у входа на виллу и сразу обняла.
Антонио в ответ погладил её по волосам.
— Ты нервничаешь.
— Очень видно?
— Ты в детстве так же кусала внутреннюю сторону щеки.
Она тут же перестала.
Он усмехнулся.
— Вот. Всё ещё работает.
Они стояли возле виллы ещё несколько секунд.
Тёплый ветер шумел в пальмах.
— Я готов познакомиться с человеком, которого ты выбрала, — сказал Антонио спокойно. — Это не значит, что у меня нет вопросов. Или что мне не страшно.
— Мне тоже страшно.
— Я знаю. Поэтому я здесь.
Ламин и Антонио познакомились у бассейна.
Маргарита специально осталась чуть в стороне.
Это должно было случиться без неё.
Антонио подошёл первым.
Ламин сразу встал.
Пожал руку.
Несколько секунд оба молчали.
Потом Антонио сказал:
— Слышал, ты хорошо сыграл в финале.
— Старался.
— Гол на семьдесят восьмой минуте был хорошим.
— Спасибо.
Снова тишина.
Маргарита почти перестала дышать.
А потом Антонио сказал уже серьёзнее:
— Она очень много для меня значит.
Ламин посмотрел ему прямо в глаза.
— Я знаю. Для меня тоже.
Что-то в лице Антонио едва заметно изменилось.
Не расслабилось полностью.
Просто стало мягче.
Будто он услышал именно то, что хотел услышать.
— Тогда нормально, — сказал он наконец.
И именно в этот момент Кейн влетел на террасу с криком:
— ЧЕРЕПАХА ВЕРНУЛАСЬ!
Напряжение разрядилось само собой.
Келли приехала на следующий день.
С Максом, Пенелопой и Лили.
И с Сильвией.
Перед поездкой Сильвия в звонке сказала: «Не переживай, я твоей матери мозги промыла. Приедет спокойная».
Пенелопа выскочила из машины первой.
Но не к Маргарите.
К Ламину.
— ЛАМИН!
Он даже не успел ничего сказать, как она уже повисла у него на шее.
— Ты приехал! Ты обещал!
— Я вообще-то тут живу последние два дня, — засмеялся он, подхватывая её на руки.
— Но я только сейчас приехала!
— Справедливо.
Она тут же начала рассказывать ему что-то про новую игру, не делая ни одной паузы между предложениями.
Ламин слушал абсолютно серьёзно, будто это был важнейший разговор в его жизни.
И Маргарита вдруг поймала себя на мысли, что Пенелопа действительно ждала его больше всех.
Лили стояла рядом сонная, с игрушечным дельфином под мышкой.
Макс спокойно кивнул Маргарите.
— Привет.
— Привет.
Келли сняла солнечные очки и огляделась.
Шейла у бассейна. Фатима на террасе. Мохамед, спорящий с Билалем. Ламин босиком возле кухни с Пенелопой на руках.
И Маргарита слишком хорошо знала этот взгляд.
Келли было некомфортно.
Не из-за Ламина даже.
Из-за того, что всё это не вписывалось в ту картинку мира, к которой она привыкла.
Сильвия почувствовала это мгновенно.
Наклонилась к ней и тихо сказала по-португальски:
— Не начинай.
Келли раздражённо выдохнула.
— Я ничего не говорю.
— Вот именно. Пока.
Макс услышал это и спокойно добавил:
— Kelly. Behave.
Она бросила на него взгляд.
— Даже ты?
— Особенно я.
Маргарита сделала вид, что ничего не услышала.
Но внутри всё равно неприятно кольнуло.
Позже вечером Лаура и Алекса сидели с ней на кухне, пока остальные были возле бассейна.
Алекса открывала бутылку вина.
— Ну? — спросила она. — По шкале от одного до катастрофы?
— Пока где-то между "терпимо" и "мне хочется уплыть в океан".
Лаура тихо засмеялась.
— Келли напряжена.
— Очень.
— Но Макс её тормозит, — заметила Алекса. — Это уже плюс.
Маргарита уронила голову на кухонный остров.
— Почему мне кажется, что я привезла людей на психологический эксперимент?
— Потому что так и есть, — сказала Алекса.
Позже вечером Маргарита всё-таки позвонила Нельсону.
Вышла одна на террасу.
Океан шумел где-то внизу.
Он ответил не сразу.
— Марги.
— Почему ты не приехал?
Пауза.
— Не захотел портить тебе праздник.
Она нахмурилась.
— Дедушка...
— Я старый человек, querida. Иногда лучше держаться подальше от вещей, которые могут закончиться плохо.
— Я ждала тебя.
Тишина.
Потом он вдруг тихо сказал:
— Ты всё равно моя любимая девочка. Даже когда делаешь вещи, которые я не понимаю.
У неё защипало глаза.
— Тогда почему тебя нет здесь?
Нельсон долго молчал.
А потом сказал:
— Потому что я не умею притворяться.
Связь оборвалась через несколько минут.
Маргарита ещё какое-то время стояла на террасе.
А потом услышала голоса у бассейна.
Келли говорила по телефону.
Раздражённо. Быстро.
— Да, пап, я стараюсь молчать... Господи, конечно это всё выглядит странно... Нет, он талантливый, я не про это...
Маргарита замерла.
— Kelly, — послышался голос Макса. — Seriously?
— Что? Я просто разговариваю!
— Тише.
— Потому что вы все делаете вид, будто здесь вообще нет проблемы!
Маргарита развернулась раньше, чем услышала продолжение.
Лаура встретила её в коридоре почти сразу.
Посмотрела в лицо и всё поняла без слов.
— Ты слышала?
Маргарита кивнула.
Лаура молча обняла её за плечи.
Алекса через секунду появилась рядом с бокалом вина.
— Так. Отлично. Я уже начинаю ненавидеть богатых людей.
Маргарита всё-таки рассмеялась сквозь усталость.
И именно это спасло её от слёз в тот вечер.
Настоящий скандал случился следующим вечером.
И начался он абсолютно глупо.
С футбола.
За длинным столом на пляже было шумно и жарко. Играла музыка. Лили и Кейн бегали возле воды. Пенелопа пыталась научить Билаля танцевать бачату и смеялась так громко, что Фатима уже дважды сказала ей быть осторожнее.
Лаура сидела рядом с Маргаритой и время от времени незаметно касалась её руки под столом.
Алекса напротив шёпотом комментировала происходящее Максу, и тот впервые за вечер пару раз усмехнулся.
Всё выглядело почти нормально.
Почти как настоящий семейный отпуск.
Пока Мунир не сказал:
— Некоторые люди слишком много говорят для тех, кто никогда не выигрывал чемпионат мира.
Стол затих.
Келли подняла взгляд первой.
— Excuse me?
Мунир усмехнулся.
— Я просто сказал.
— Нет. Ты специально сказал.
Ламин сразу напрягся рядом с Маргаритой.
Она почувствовала это моментально.
— Келли, — тихо сказал Макс.
— Нет, подожди. — Она уже смотрела на Мунира. — Если у тебя претензии к моему отцу, говори прямо.
— А если у меня претензии к тому, как ваша семья смотрит на моего сына?
Тишина стала тяжёлой.
Фатима резко что-то сказала по-арабски.
Шейла закрыла глаза.
Антонио медленно положил вилку.
Кейн растерянно переводил взгляд с одного взрослого на другого.
Келли холодно усмехнулась.
— Никто не смотрит на него свысока.
— Правда? Тогда почему твой отец всю жизнь говорит о людях вроде нас так, будто мы грязь под обувью?
— Пап, — резко сказал Ламин.
Но уже поздно.
— "Люди вроде нас"? — Келли вспыхнула мгновенно. — Серьёзно?
— А что, я не прав?
— Ты вообще понимаешь, кто сидит перед тобой?
И вот тут Маргарита резко встала.
Так резко, что стул скрипнул по дереву.
Все замолчали.
Она посмотрела сначала на Келли.
Потом на Мунира.
А потом сказала тихо, но так, что услышали все:
— Хватит.
Тишина.
— Вы сейчас говорите о Ламине так, будто он предмет спора. Будто через него можно что-то доказать друг другу.
Никто не перебивал.
— Я позвала вас сюда не для этого. Я вообще переступила через себя ради этой поездки, потому что ненавижу собственный день рождения. Но я правда хотела, чтобы вы познакомились нормально.
Келли отвела взгляд первой.
Мунир молчал.
Маргарита посмотрела уже прямо на него.
— И никто больше не будет говорить "люди вроде вас". Никогда. Ни здесь. Ни при мне.
Мунир замер.
Антонио смотрел на дочь очень внимательно.
А Ламин вообще не сводил с неё глаз.
— Марги... — начал он тихо.
Она повернулась к нему.
Голос дрогнул впервые за весь вечер.
— Мне плевать на статус. На фамилии. На происхождение. На цвет кожи. Я устала делать вид, что не слышу, как люди пытаются измерить любовь всем этим.
Тишина повисла снова.
А потом неожиданно заговорил Макс:
— Она права.
Все посмотрели на него.
Макс пожал плечами.
— Это звучало дерьмово с обеих сторон.
И именно это почему-то окончательно разрядило ситуацию.
Потому что никто не мог спорить с человеком, который сказал это настолько спокойно.
После ужина Лаура увела Кейна и Лили смотреть светящихся рыб у берега, чтобы дети не запомнили взрослых такими.
Алекса осталась на кухне вместе с Максом и молча наливала всем воду, пока Келли нервно курила на террасе.
Ламин в это время решал всё остальное.
Разговаривал с Муниром.
Потом с Шейлой.
Потом долго стоял с Келли возле бассейна, пока та раздражённо жестикулировала. Она не сильно хотела идти на контакт, но Ламин все же пытался.
Маргарита видела это из окна второго этажа.
И понимала, насколько сильно он пытается удержать всех сразу.
Позже ночью она сидела на набережной возле океана.
Босиком.
С бокалом вина в руках.
Закат уже почти догорел — небо стало розово-оранжевым, а вода тёмной.
Она плакала.
Ламин нашёл её минут через двадцать.
Сел рядом прямо на тёплый камень.
Ничего не говорил сначала.
Только осторожно забрал бокал из её рук, поставил рядом и переплёл их пальцы.
— Прости за всё это, — сказал он тихо целуя её руку.
Маргарита покачала головой.
— Это не твоя вина.
— Всё равно.
Ветер трепал его волосы.
Где-то далеко шумели волны.
— Я так устала от того, что люди постоянно решают, подходишь ты или нет, — сказала она наконец.
Ламин молчал.
Слушал.
И поэтому она продолжила.
Рассказала про маму. Про дни рождения, которые всегда заканчивались ожиданием. Про ощущение, что любовь нужно заслуживать. Про страх, что её всё равно однажды оставят.
Она никогда никому не рассказывала это вот так.
Полностью.
Когда она замолчала, он повернулся к ней.
— Я никуда не уйду.
Маргарита смотрела на него долго.
Очень долго.
А потом впервые сказала вслух:
— Я тебя люблю.
Он улыбнулся сразу.
— Я тебя тоже люблю, Марги — крепко обнимая любовь всей его жизни.