Глава 9. Резонанс
Маргарита стояла у ленты багажа в Шарль-де-Голле, слушала объявления на французском и думала о том, что ещё неделю назад спокойно летала через этот аэропорт в худи, без макияжа и с кофе из автомата в руке — и никому не было до неё дела.
Теперь было.
Она почувствовала это ещё до того, как увидела.
Девочка лет шестнадцати толкнула подругу локтем и что-то быстро зашептала, глядя на неё. Мужчина возле выхода тоже посмотрел слишком внимательно. Потом достал телефон.
Маргарита отвернулась.
Телефон завибрировал.
Алекса:
"Не открывай Twitter."
Маргарита:
"Поздно."
"Тогда крепись."
Она всё-таки открыла.
Ошибка.
Видео с финала уже набрало двадцать миллионов просмотров. Какой-то фан-аккаунт замедлил момент, где Ламин надевает на неё медаль. Другой — где она подходит к нему после матча. Третий сделал нарезку под романтическую песню так, будто они уже лет десять женаты и воспитывают золотистого ретривера.
Комментарии были хуже.
"Она literally calm version of him."
"Наконец-то нормальная девушка."
"Кто она вообще такая?"
"Она выглядит взрослее него."
"Он рядом с ней будто спокойнее."
Маргарита закрыла приложение.
— Господи, — пробормотала она себе под нос.
Такси ехало через дождливый Париж. За окном плыл город — мокрый асфальт, люди под зонтами, булочная возле её улицы, знакомый перекрёсток.
Всё выглядело как обычно.
И одновременно — уже нет.
Первые дни после Мюнхена были странными.
Как будто жизнь чуть сдвинулась с привычной оси, а она не успела перестроиться вместе с ней.
Особенно это чувствовалось в паддоке.
Монреаль должен был отвлечь её полностью. Новый этап, работа, график, хаос Формулы-1 — обычно это выключало голову идеально.
Но новости туда доходили быстрее света.
Никто не говорил ничего прямо. Формула-1 вообще редко говорит прямо — слишком много камер, контрактов и людей которые умеют улыбаться раньше чем думать.
Но взгляды изменились.
Она ловила их буквально кожей.
Механик из Aston Martin, который раньше просто здоровался, теперь улыбался слишком понимающе. Фотограф из Sky Sports вдруг начал приносить ей кофе "заодно". Испанские журналисты замолкали, когда она проходила мимо.
И это раздражало сильнее всего.
Маргарита сидела в медиа-центре и редактировала фотографии, когда рядом опустился какой-то парень из испанского издания.
— Так значит это правда, — сказал он.
Она даже не подняла взгляд.
— Что именно?
— Ты и Ямаль.
Она продолжала печатать.
— У тебя нет других тем для разговора?
— Есть, — пожал он плечами. — Но эта сейчас интересует всех.
Маргарита медленно закрыла ноутбук.
Посмотрела на него впервые.
Даже слишком спокойно.
— Тогда спроси "всех".
И ушла.
Только уже в коридоре поняла, что сжимает челюсть так сильно, что начинает болеть голова.
Вечером Ламин позвонил, когда она сидела на полу кухни с йогуртом и абсолютно пустым взглядом.
— Ты ела сегодня вообще что-то кроме кофе?
— Откуда ты—
— Потому что у тебя голос человека который жил на кофеине и раздражении.
Она фыркнула.
— Очень поэтично.
— Так я прав?
— К сожалению.
Он тихо засмеялся.
Потом сразу стал серьёзнее.
— Что случилось?
Маргарита молчала пару секунд.
А потом сказала честно:
— Я устала быть "девушкой Ямаля".
На другом конце повисла тишина.
— Кто-то так сказал?
— Да.
— Кто?
— Ламин.
— Для меня это важно.
Она закрыла глаза.
Он никогда не пропускал мимо вещи которые её ранили.
Никогда не говорил "забей".
Никогда не делал вид что проблемы не существует.
— Просто журналист, — сказала она тихо. — И я понимаю что это глупо воспринимать так близко. Но я два года строила себе имя в паддоке.
— А теперь людям проще приклеить ярлык, чем включить мозг, — спокойно сказал Ламин.
Маргарита молчала.
— Марги.
— М?
— Ты ведь всё ещё знаешь кто ты?
Она уставилась в потолок.
— Иногда кажется что да.
— Тогда я напомню. Ты человек который работал ночами чтобы попасть в паддок. Который знает механиков по именам. Который может часами говорить про настройки машины и потом ещё спорить с инженерами.
Она тихо улыбнулась.
— Ты сейчас специально пытаешься звучать мудро?
— Да.
— Получается раздражающе хорошо.
Он засмеялся.
И у неё внутри сразу стало легче.
Через неделю стало хуже.
Потому что интернет вообще никогда не успокаивается.
Ламин выложил подборку фотографий — тренировка, Кейн, зеркало в квартире, какой-то ужин, дурацкое селфи.
Обычный пост.
Проблема была в зеркале.
На заднем плане отражался угол её парижской квартиры.
Маргарита поняла это через семь минут.
Фанаты — через две.
"ЭТО ЕЁ КВАРТИРА."
"ОНИ В ПАРИЖЕ ВМЕСТЕ."
"Я УЗНАЛ ЭТУ ЛАМПУ."
— Я ненавижу людей, — сказала Маргарита, показывая телефон Алексе.
Алекса смеялась так сильно, что чуть не подавилась водой.
— Нет, это уже реально уровень спецслужб.
— Они вычислили меня по лампе.
— Лампа была приметная.
— Я сейчас выкину эту лампу к чёртовой матери.
— Не трогай лампу. Она красивая.
Вечером Маргарита ворвалась в FaceTime без приветствия:
— Ты выложил мою квартиру.
— Что?
— Ты. Выложил. Мою. Квартиру.
Он несколько секунд смотрел на неё абсолютно непонимающе.
Потом резко сел ровнее.
— ....
Маргарита уставилась на него.
— Ты ругаешься когда нервничаешь.
— Марги, они вычислили тебя по лампе?
— ДА.
Он закрыл лицо руками и начал смеяться.
Потому что это уже было настолько абсурдно, что либо смеяться, либо начинать ненавидеть человечество окончательно.
— Я удалю пост.
— Уже поздно.
— Куплю тебе новую лампу.
— Спасибо, Ламин. Это решает вообще всё.
— Я стараюсь.
Иногда Маргарите казалось, что они живут сразу в двух отношениях.
В одних — настоящих.
Где он засыпал у неё на плече в самолёте. Где она фотографировала его сонного в машине. Где они спорили о том, почему он кладёт кетчуп буквально на всё.
А во вторых — интернетных.
Где люди анализировали каждую фотографию как сотрудники ФБР.
"Он выглядит счастливее рядом с ней."
"Она влияет на него."
"Он стал спокойнее."
"Она точно старше психологически."
Маргарита однажды прочитала это вслух.
Ламин лежал рядом и листал TikTok.
— "Старше психологически", — повторил он. — Это как вообще измеряется?
— Не знаю. Может тестом.
— Тогда ты точно старше психологически.
Она ткнула его ногой.
— Эй.
— Что? Ты вчера плакала из-за видео с пандой.
— Потому что она обняла смотрителя!
— А я о чём.
Маргарита засмеялась и спрятала лицо в подушку.
Он тут же притянул её ближе.
И именно это иногда пугало её сильнее всего.
То, как быстро он стал ощущаться домом.
В конце июня она впервые за долгое время вернулась в мастерскую.
Там пахло краской, бумагой и тишиной.
Маргарита стояла перед пустым холстом минут двадцать.
Потом начала рисовать.
Сначала линии были хаотичными.
Потом начал появляться паддок.
Механик сидящий на полу боксов с кофе в руке. Инженер который уснул над ноутбуком. Сложная гонка для Haas.
Телефон завибрировал.
Ламин:
"Что делаешь?"
"Рисую."
"Меня?"
"Не настолько я хочу испортить холст."
"Жестоко."
Она улыбнулась.
Сфотографировала угол рисунка и отправила ему.
Он ответил почти сразу:
"Ты всегда рисуешь работу."
Маргарита задумалась.
Потом медленно напечатала:
"Наверное потому что я живу в ней."
Долго печатал.
Потом:
"Похожая ситуация."
Она усмехнулась.
Телефон почти сразу зазвонил.
— Марги.
— М?
— Я скучаю.
Она закрыла глаза.
— Мы виделись три дня назад.
— Это очень много дней.
— Ты драматичный.
— А ты нет?
Она улыбнулась.
Посмотрела на рисунок.
И впервые за последние недели вдруг почувствовала, что, возможно, справится.
Хотя где-то внутри уже понимала — самое сложное у них ещё впереди.