Глава 8. Утро после
Маргарита проснулась в восемь утра.
Мюнхен за окном был солнечным — обычное немецкое утро, совершенно не похожее на вечер, в котором ещё несколько часов назад весь стадион сходил с ума. Всё выглядело слишком спокойно для дня после финала Лиги чемпионов.
Ламин спал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Одной рукой всё ещё держал её за талию — даже во сне. Медаль лежала на тумбочке рядом с телефоном. Та самая медаль, которую он вчера надел на неё прямо на поле.
Маргарита осторожно потянулась за своим телефоном.
Четыреста двадцать три уведомления.
Она закрыла телефон.
Потом открыла снова.
Instagram буквально умирал. Отметки. Сообщения. Упоминания. Какие-то фан-страницы уже сделали коллажи. TikTok горел. Twitter — точнее X — тоже. Кто-то замедлил момент где Ламин смотрит на неё после матча. Кто-то вырезал кадр с медалью.
Маргарита снова заблокировала экран.
Из-под подушки торчал край свитера Ламина. В комнате пахло его шампунем, вчерашним парфюмом и чем-то очень домашним. Очень неправильным для человека который ещё пару месяцев назад говорил Алексе что отношения — плохая идея.
Ламин что-то пробормотал во сне и притянул её чуть ближе к себе.
Она посмотрела на него.
Господи.
Он действительно выложил это фото.
Она осторожно выбралась из его объятий, накинула его свитер и вышла на кухню апартаментов.
Кофемашина зашумела почти оглушающе в утренней тишине.
Маргарита стояла у окна пока варился кофе и смотрела на Мюнхен.
А потом набрала Антонио.
Он ответил на первом гудке.
— Марги.
— Привет, пап.
Пауза.
— Ты в порядке? — спросил он наконец.
Маргарита опёрлась бедром о кухонную стойку.
— Да.
— Правда?
— Правда.
Антонио тихо выдохнул — она знала этот выдох.
— Я видел фотографии, — сказал он.
— Полагаю, весь мир видел фотографии.
Он усмехнулся.
— Да. Полагаю.
Снова пауза.
Маргарита смотрела в окно на солнечное небо Мюнхена и вдруг почувствовала себя лет на шестнадцать младше.
Как будто сейчас папа скажет что она натворила глупость.
Но Антонио сказал другое:
— Ты выглядела счастливой.
Она моргнула.
— Что?
— На фотографиях. Ты выглядела очень счастливой, Марги.
У неё неожиданно защипало глаза.
Антонио продолжил:
— Я не знаю его лично. И я не хочу делать вид что знаю. Всё что я видел — матчи.
Маргарита молчала.
— Но я знаю тебя, — сказал он. — И я видел как ты смотрела на него вчера.
Она опустила взгляд на кружку.
— И как?
— Как человек который наконец перестал убегать.
В спальне хлопнула дверца шкафа — кажется Ламин проснулся.
— Пап...
— Мне сложно подобрать слова, конечно, — честно сказал Антонио. — Я просто не ожидал такого. И мне пока тяжело представить рядом с тобой человека вокруг которого столько шума. Наверное потому что ты всегда была... очень моей.
Маргарита улыбнулась сквозь подступающие эмоции.
— Папа.
— Нет, серьёзно. Я еле пережил твой переезд в другой район Парижа. А теперь какой-то футболист.
— Какой-то?
— Очень дорогой футболист, к сожалению.
Она рассмеялась.
— Я переживаю за тебя, — сказал он уже тише. — Не потому что думаю плохо о нём. Просто потому что ты моя дочь. И мне страшно когда что-то может тебя ранить.
Маргарита закрыла глаза.
— Меня всё равно ранит если я от этого убегу.
Антонио замолчал.
А потом вдруг тихо засмеялся.
— Вот сейчас ты очень похожа на свою мать в молодости.
— Это комплимент или угроза?
— Пока не решил.
Она улыбнулась уже по-настоящему.
Сзади послышались шаги.
Ламин сонно вошёл на кухню — в спортивных штанах, с абсолютно растрёпанными волосами и следом от подушки на щеке. Увидел что она говорит по телефону — остановился.
Маргарита одними губами сказала:
"Папа".
Ламин моментально выпрямился.
Она едва не рассмеялась.
Антонио услышал это.
— Он рядом?
Маргарита посмотрела на Ламина.
Тот стоял как школьник которого случайно вызвали к директору.
— Да.
— И что? — в голосе Антонио появились смешинки. — Он тоже нервничает?
Ламин понял по её лицу что речь о нём.
— Что? — прошептал он.
Маргарита прикрыла микрофон рукой.
— Папа спрашивает нервничаешь ли ты.
— Очень, — прошептал Ламин абсолютно серьёзно.
Она засмеялась.
— Он сказал "очень".
Антонио хмыкнул.
— Это уже хороший знак. Пусть боится меня. У меня вообще-то единственная дочь.
Ламин, кажется, услышал последнее даже без перевода.
И выглядел так будто готов прямо сейчас выйти на поле ещё одного финала.
— Познакомишь нас нормально когда-нибудь? — спросил Антонио уже спокойнее.
Маргарита посмотрела на Ламина.
Он стоял босой, сонный, в мюнхенской кухне после победы в Лиге чемпионов — и смотрел на неё так внимательно будто кроме неё здесь ничего не существовало.
— Познакомлю, — сказала она тихо.
— Хорошо, Марги.
— Пока, пап.
— Пока, cariño.
Она сбросила звонок.
И несколько секунд просто стояла молча.
Антонио пытался быть спокойным, но жизнь явно не готовила его к такому. Маргарита всегда была его ребёнком. Его гордостью. Его маленькой девочкой которую он таскал на руках по паддоку когда она была ребёнком.
Сложно принять тот факт что твой ребёнок вырос.
Ещё сложнее — когда рядом внезапно появляется "парень".
Ламин подошёл ближе почти сразу.
— Ну? — спросил осторожно. — Я ещё жив?
— Пока да.
— Это хороший результат?
— Для первого разговора — отличный.
Он театрально выдохнул и уткнулся лбом ей в плечо.
— Господи, я боялся.
— Ты вчера играл финал Лиги чемпионов.
— Это было проще.
Маргарита рассмеялась.
Он поднял голову.
Посмотрел на неё внимательно.
— Что?
— Ничего.
— Ты опять смотришь.
— Я просто думаю что ты красивая утром.
— Не начинай.
— Уже начал.
Она закатила глаза и протянула ему кофе.
Он сделал глоток и сразу поморщился.
— Какой горький кофе.
— Это нормальный кофе.
— Это наказание.
— Напиток богов.
— Ты очень драматичная с утра.
— А ты очень избалованный.
— Это часть профессии.
Телефон снова завибрировал.
Пенелопа.
Видеозвонок.
Маргарита тихо застонала.
— О нет.
— Кто?
— Пи.
Ламин моментально сел ровнее.
— Мне уйти?
— Теперь уже поздно.
Она приняла звонок.
Пенелопа появилась на экране с таким лицом будто сейчас будет допрашивать преступника.
— МИМИ.
— Привет, Пи.
— ТЫ МНЕ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛА.
— Я собиралась.
— КОГДА? КОГДА ВЫ УЖЕ ПОЖЕНИТЕСЬ?
— Пенелопа!
Ламин рядом тихо засмеялся.
Пи замерла.
— ОН РЯДОМ?
Маргарита медленно повернула телефон.
Ламин поднял руку.
— Hola.
Пенелопа секунду смотрела на экран абсолютно молча.
Потом:
— Боже мой. Это реально.
Маргарита уткнулась лицом в ладонь.
— Я вообще-то сразу поняла! — продолжала Пи. — Ну не сразу. Но потом поняла. Потому что никто не начинает разбираться в тактике Барселоны просто так.
Ламин рассмеялся.
— Она реально обсуждала тактику?
— Да! — победно сказала Пенелопа. — Она рассказывала мне почему у вас проблемы против низкого блока. Это была последняя стадия.
— Я ненавижу вас обоих, — пробормотала Маргарита.
— Нет, — спокойно сказала Пи. — Ты просто влюблена. Это разные вещи.
На секунду стало тихо.
Потом Пенелопа посмотрела на неё уже совсем иначе. Очень внимательно.
— Ты правда счастлива? — спросила она тихо.
Маргарита перевела взгляд на Ламина.
Он сидел напротив — растрёпанный, сонный, после ночи в которой выиграл Лигу чемпионов — и смотрел сейчас только на неё.
Будто ждал ответа не меньше самой Пенелопы.
— Да, — сказала она честно. — Очень.
Пи улыбнулась мгновенно.
— Тогда всё. Тогда я официально за вас.
— Спасибо, — серьёзно сказал Ламин.
— Но если ты её обидишь — мама тебя убьёт.
— Пенелопа!
— А Макс поможет, — невозмутимо закончила она.
Ламин поднял руки.
— Очень мотивирующая семья.
— Ты ещё дедушку не видел, — пробормотала Маргарита.
И почти сразу пожалела.
Потому что улыбка Пенелопы дрогнула.
Пи быстро перевела тему:
— Лили увидела фотки и теперь считает что ты принцесса.
— Почему?
— Потому что ты держала кубок. У неё своя логика.
Маргарита улыбнулась.
— И что теперь?
— Теперь она хочет такую же медаль.
— Это уже к Ламину.
— Я могу попробовать выиграть ещё одну, — серьёзно сказал он.
Пенелопа ахнула.
— Вот. Поэтому весь тик ток в вас. Я же все оттуда узнаю.
Маргарита застонала.
— Пожалуйста, прекратите разговаривать как TikTok-комментарии.
— Не могу, — сказал Ламин. — Это часть профессии.
Пи рассмеялась.
— Ладно, — быстро сказала Пи будто сама испугалась своей серьёзности. — Мне пора пока мама не поняла почему я сижу в ванной сорок минут.
— В ванной?!
— Там лучший свет и никто не мешает.
— Ты невозможная.
— Я дочь своей матери.
— Это пугает.
— Всех пугает.
Ламин снова тихо засмеялся.
Пенелопа посмотрела на него очень внимательно.
— И кстати.
— М?
— Спасибо что она вчера так улыбалась.
Маргарита замерла.
Ламин тоже.
Ламин опустил взгляд на кружку потом снова посмотрел в экран.
— Всегда пожалуйста, — сказал он тихо.
Пи улыбнулась.
И отключилась.
На кухне снова стало тихо.
Телефоны всё ещё вибрировали от уведомлений.
Маргарита медленно положила свой на стол.
Ламин смотрел на неё.
— Что? — спросила она.
Он покачал головой.
— Ничего.
— Ты опять смотришь.
— Потому что ты сейчас опять сделала это лицо.
— Какое?
— Как будто сейчас заплачешь и засмеёшься одновременно.
Маргарита отвела взгляд.
— Это ужасное описание.
— Зато точное.
Она молчала несколько секунд.
А потом тихо сказала:
— Мне страшно.
Ламин сразу перестал улыбаться.
— Из-за интернета?
— Не только. Из-за всего. Из-за семьи. Из-за того что теперь все будут что-то говорить. Из-за того что это стало настоящим не только для нас.
Он ничего не ответил сразу.
Просто подошёл ближе.
Встал между ней и окном.
— Марги.
Она подняла глаза.
— Я не обещаю что будет легко. Потому что это не будет легко. Люди всегда будут говорить что-то. Особенно про нас.
Она слушала молча.
Маргарита почувствовала как внутри что-то болезненно дрогнуло.
Потому что именно этого она боялась больше всего.
С самого начала.
Ламин смотрел на неё очень серьёзно.
— Я слишком долго искал что-то настоящее чтобы теперь играть в это ради заголовков.
Она закрыла глаза на секунду.
Потом тихо выдохнула.
— Ты умеешь говорить правильные вещи.
— Нет, — сказал он. — Просто с тобой я впервые не хочу врать. Даже случайно.
И это прозвучало страшнее любых признаний.
Телефон снова завибрировал.
Алекса.
Потом Лаура.
Потом десятки сообщений от журналистов которых Маргарита даже не знала лично.
Новости уже выходили одна за другой.
"Новая девушка Ламина Ямаля."
"Кто такая Маргарита Пике?"
"Фотограф Формулы-1 и главная загадка финала."
Маргарита смотрела на экран и чувствовала как внутри снова поднимается тревога.
Ламин забрал телефон из её рук.
Положил экраном вниз.
— Эй.
— Что?
— Сегодня ты не читаешь это.
— Ламин, это буквально моя работа — читать что про меня пишут.
— Нет. Твоя работа — фотографировать Формулу-1. А читать комментарии идиотов не входит в контракт.
Она невольно улыбнулась.
Он сел рядом.
— Марги.
— М?
— Посмотри на меня.
Она посмотрела.
— Ты жалеешь?
Вопрос прозвучал спокойно.
Но слишком честно.
Маргарита смотрела на него несколько секунд.
На растрёпанные волосы. На сонные глаза. На человека который вчера стоял посреди стадиона с кубком Лиги чемпионов и всё равно искал глазами только её.
Потом медленно покачала головой.
— Нет.
Ламин выдохнул так будто всё это время сам боялся услышать другой ответ.
И только тогда Маргарита поняла:
Ему тоже страшно.