Глава 12
Земля, которую нашёл альфа Аланд, оказалась странной. Лес здесь стоял густой, почти непроходимый, но между стволами вились ручьи с чистейшей водой. Поляны сами собой поросли лечебными травами — такими, которые Фрея раньше искала годами. И главное — здесь не пахло людьми. Никогда.
— Это древние земли, — сказала мать Фреи, опускаясь на колени и касаясь ладонью мха. — Земли первых оборотней. Я думала, они ушли под воду тысячи лет назад.
— Не ушли, — ответила Фрея. — Спрятались.
Она чувствовала это каждой клеткой. Три ветви внутри неё пели в унисон — оборотень радовался свободе, целительница — чистым травам, ведьма — древней силе, которая дремала в каждой коре, каждом камне, каждой капле росы.
— Здесь мы будем жить, — сказал альфа. — Построим дома. Не на деревьях — на земле. Как люди. И на деревьях — как знахари. Пусть будет и то, и другое.
— Как у Фреи, — усмехнулся Тарк.
— Как у Фреи, — согласился Аланд.
Первые две недели ушли на расчистку. Оборотни валили деревья, ведьмы помогали корням не врастать обратно, целители следили, чтобы никто не поранился. Фрея работала наравне со всеми — иногда волком, иногда человеком, иногда тем странным существом посередине, которое только начинало у неё получаться.
Она назвала эту форму полуоборотень.
— Не придумывай лишнего, — сказал Тарк, увидев её в первый раз. Девушка с волчьими ушами, когтями и хвостом, но стоящая на двух ногах и говорящая человеческим голосом.
— А как ещё назвать? — улыбнулась Фрея.
— Страшно, — честно ответил Тарк. — Но красиво.
Он подошёл, потрогал её уши — настоящие, волчьи, покрытые серебристой шерстью. Фрея вздрогнула от неожиданности — чувствительность в этой форме была втрое выше.
— Осторожнее, — сказала она.
— Не буду, — ответил Тарк и поцеловал её. В первый раз за всё время — не в лоб, не в щёку, а в губы. Долго, медленно, как будто они оба ждали этого момента с самого начала.
Тень внутри одобрительно хмыкнула.
«Наконец-то, — сказала Эрика. — Я уж думала, вы никогда.»
— Заткнись, — мысленно ответила Фрея, но беззлобно.
На третью неделю к Фрее пришли другие.
Сначала Ветра.
— Научи меня, — попросила она. — Я тоже хочу так. Не только тёмная магия. Я хочу… чувствовать землю. Как ты.
— Это больно, — предупредила Фрея. — Оборотни рождаются с этой формой. Ты нет. Твоё тело будет сопротивляться.
— Моё тело уже сопротивлялось ордену, серебру и огню, — ответила Ветра. — Ещё немного — не страшно.
Фрея научила.
Процесс занял три дня. Ветра кричала, когда кости ломались и складывались заново. Плакала, когда вырастал хвост. Смеялась, когда впервые пошевелила волчьими ушами.
— Я урод? — спросила она, глядя в самодельное зеркало из отполированного камня.
— Ты прекрасна, — ответила Фрея. — Ты первая ведьма, которая стала полуоборотнем за тысячу лет.
Ветра не поверила, но улыбнулась.
За ней пришли другие. Не все — только те, кто чувствовал в себе силы. Пятеро из девяти изгоев решились на превращение. Трое отступили на полпути — их тела отторгали новую форму. Один, старый Грим, попробовал и… не смог вернуться обратно.
Он застрял между формами — волк с человеческими глазами, говорящий, но неспособный выпрямиться.
— Прости, — сказала Фрея, сидя рядом с ним. — Я не знала, что так будет.
— Я сам виноват, — ответил Грим своим хриплым голосом. — Стар я для экспериментов. Но знаешь… — он посмотрел на свои волчьи лапы, — мне нравится. Я всю жизнь хотел быть волком. Теперь я волк. И всё ещё — я. Спасибо тебе.
Фрея обняла его за шею — большую, лохматую — и пообещала себе, что больше никогда не будет рисковать чужими жизнями так безрассудно.
«Ты не безрассудна, — сказала Эрика. — Ты веришь в них. И они верят в тебя. Это не риск. Это доверие.»
— Ты стала мудрой, — заметила Фрея.
«Я стала мёртвой, — поправила Тень. — Мудрость приходит с возрастом. Я просто успела соскучиться по жизни и теперь не хочу, чтобы другие её теряли.»
На сороковой день нового поселения Фрея почувствовала это.
Сначала — просто дрожь в кончиках пальцев. Потом — тяжесть в затылке. Потом — голос. Не Эрики. Другой. Очень старый и очень усталый.
«Кто нарушил мой сон?»
Фрея замерла посреди поляны. Тарк спросил что-то, но она не слышала.
«Кто посмел соединить три ветви? Это запрещено. Запрещено теми, кто старше самого леса.»
— Кто ты? — прошептала Фрея.
Тарк обернулся. Увидел её лицо — бледное, с расширенными зрачками — и сразу встал рядом, готовый защищать.
«Я — то, что было до вас. До оборотней. До ведьм. До людей. Я — память земли. И я чувствую тебя, маленькая. Ты пахнешь тремя ветвями. Так пахли только те, кто строил этот мир. А потом его сломал.»
— Я не ломала.
«Ты не знаешь. Ты слишком молода. Но я покажу тебе. Если ты готова.»
— Я готова.
— Фрея, с кем ты говоришь? — спросил Тарк, уже испуганный.
— С землёй, — ответила она. — Кажется, мы разбудили что-то очень старое.
Она села на траву, скрестив ноги, положила руки на колени. Закрыла глаза.
«Мать-Земля, — сказала она мысленно, обращаясь не к луне, а к тому, что под ногами. — Я слушаю.»
И мир провалился.
Она увидела лес. Но не такой, как сейчас. Деревья здесь были высотой с небо, а под их корнями спали огромные звери — не волки, не медведи, нечто большее, покрытое чешуёй и мехом одновременно.
Люди ходили среди них — не боясь. Говорили с ними. Лечили их. Колдовали вместе с ними.
Три ветви были одной.
А потом пришли другие люди. Те, кто боялся. Те, кто не умел говорить с землёй. Они принесли железо и огонь, серебро и проклятия. Убили зверей. Сожгли леса. Заставили три ветви спрятаться — оборотней в волчьи шкуры, целителей в травы, ведьм в тень.
И земля заснула. От боли.
«Ты первая за тысячу лет, кто вспомнил, — сказал древний голос. — Ты не боишься. Ты соединяешь. Ты пахнешь надеждой. Но надежда опасна. Она привлекает тех, кто хочет её уничтожить.»
— Орден? — спросила Фрея.
«Орден — это цветочки. Придут другие. Те, кто спал вместе со мной. Те, кто не простил людям предательства. Я не могу их остановить. Они старше меня.»
— Кто они?
«Первые. Те, кого вы называете богами. Но они не боги. Они просто сильные. И очень злые. Они чувствуют тебя, маленькая. Они идут.»
Видение оборвалось.
Фрея открыла глаза. Тарк держал её за руку, Яра стояла с арбалетом наготове, Ветра выпустила тёмную волну, защищая периметр.
— Сколько меня не было? — спросила Фрея.
— Три минуты, — ответил Тарк. — Ты пульсировала. Светом, тьмой и ещё чем-то. Мы боялись, что ты не вернёшься.
— Вернулась, — Фрея встала, отряхнула штаны. — Но новости плохие.
Она рассказала всё. О древних зверях. О богах, которые спят под землёй. О том, что они проснулись и идут.
Когда она закончила, альфа Аланд, который подошёл посреди рассказа, сказал:
— Значит, война не закончена. Только начинается.
— Да, — ответила Фрея. — Но теперь мы знаем, за что сражаемся. Не за землю. Не за стаю. За то, чтобы три ветви снова стали одной. Как тысячу лет назад.
— Это возможно? — спросила Яра.
— Земля сказала, что я первая, кто вспомнил. — Фрея посмотрела на свои руки. — Значит, я смогу научить других. Не только полуоборотней. Настоящему единству. Когда оборотень, целитель и ведьма — одно.
— Это займёт годы, — сказал Аланд.
— У нас нет годов, — ответила Фрея. — У нас есть… может быть, месяц. Пока древние не проснулись окончательно. Мы должны быть готовы.
Она повернулась к лесу — к тому месту, где за горизонтом спали первые боги.
— Я не боюсь, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Потому что я не одна. И потому что я знаю: этот мир можно спасти. Не ломая — возвращая.
Тень внутри запела. Старую песню. Ту, которую пели первые ведьмы, когда строили этот мир вместе с оборотнями и целителями.
Фрея подхватила мелодию — вслух, человеческим голосом. Ветра подхватила следом. Потом Яра. Потом целители.
Лес зашумел в ответ. Не ветром — чем-то живым, радостным, почти забытым.
Земля улыбнулась.