16.
В это же время. Где-то на окраине города.
Голова раскалывалась так, будто по ней ударили чем-то тяжелым. В горле пересохло, а к горлу подступала тошнота — мерзкий, сладковато-химический привкус эфира стоял на языке.
Я с трудом открыла глаза. Вокруг была темнота, разбавленная лишь тусклым светом от единственной пыльной лампочки под потолком. Я лежала на каком-то жестком диване в сыром помещении. Пахло плесенью, старыми шинами и бензином. Кажется, какой-то заброшенный гараж или склад.
Руки были свободны, но когда я попыталась подняться, голова закружилась, и я глухо застонала, упав обратно на вонючую подушку.
«Где я? Боже... Даня...»
В памяти вспышками восстанавливались события. Парковка. Мужчина в кепке. Со общение про адвоката Дмитрия и слив...
Какая же я дура! Какая круглая, наивная дура!
Слезы обожгли глаза, покатившись по вискам. Я ведь просто хотела помочь. Я видела, как Даня замыкался в себе, как он почти не спал, сидя в своей студии по ночам и пытаясь заблокировать новые порции компромата. Я видела, как у него дергалось веко, когда ему звонили с неизвестных номеров. Я так хотела доказать ему, что я не обуза. Что я могу спасти его, как он спас меня от одиночества в этом огромном городе.
Я вспомнила свою работу. Свой тихий, скучный офис, где я сидела за компьютером, оформляя отчеты. Вспомнила Артура — моего коллегу, который вечно крутился у моего стола, пытался шутить, звал на обед и откровенно подкатывал, пока я вежливо переводила всё в шутку, думая только о том, как поскорее вернуться домой к своему угрюмому соседу. Артур казался таким понятным, его мир был простым: отчеты, сплетни у кулера, пятничные бары.
А мир Дани... мир Дани оказался бездной. Опасной, темной бездной, куда меня только что затянуло. Но даже сейчас, лежа в этом холодном подвале, я не жалела, что влюбилась в него. Мне было страшно за себя, но еще страшнее — за то, что сейчас происходит с ним. Я знала его. Я знала, что если со мной что-то случится, он уничтожит себя. Он не простит себе этого.
Дверь в помещение со скрипом отворилась. Тяжелые шаги заставили меня сжаться в комок.
В комнату вошел мужчина — высокий, плотного сложения, в кожаной куртке. На его лице играла неприятная, торжествующая усмешка.
— О, очнулась, красавица, — протянул он, подходя ближе. — Не плачь, портить личико мы тебе не будем. Пока твой мальчик ведет себя правильно.
— Чего вы хотите? — мой голос сорвался на шепот, горло нещадно жгло.
— О, всего лишь вернуть должок, твой Даня возомнил себя королем интернета. Сливал чужие грешки, строил из себя святого на своих стримах, ломал жизни людям. А когда мы решили его немного приструнить и слили его самого — он начал огрызаться. Думал, спрячется за экраном своего навороченного компа? Теперь он запишет для нас одно интересное признание на своей трансляции. И отдаст нам все свои архивы. Иначе...
Он не договорил, но многозначительно посмотрел на меня.
В этот момент его телефон в завибрировал.
Мужчина ухмыльнулся, провел пальцем по экрану и нажал на громкую связь.
— Ну надо же, как быстро, — лениво произнес похититель в динамик. — Алло, Данилка. А мы тут как раз о тебе говорим.
Из динамика не донеслось ни криков, ни угроз. Только ровный, пугающе спокойный голос Дани, от которого у меня по коже пробежали мурашки:
— Включи видеосвязь. Я хочу видеть её. Если на ней будет хоть одна царапина, вы не получите ничего. И живыми из этого города не уедете. Я знаю, кто ты, Влад. И знаю, на кого ты работаешь. У тебя ровно три секунды, чтобы показать мне её лицо.
Влад усмехнулся и переключил вызов на видео. Я увидела лицо Дани на экране — он сидел в машине, свет от приборной панели резко очерчивал его скулы. Он выглядел пугающе. В глазах не было ни капли того тепла, с которым он смотрел на меня. Только лед и концентрированная ярость.
— Вика... — его голос дрогнул лишь на мгновение, когда он увидел меня на грязном диване. Его пальцы на руле сжались так, что кожа побелела. — Ты цела? Они тебя трогали?
— Со мной всё нормально, Даня, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри всё сжималось от ужаса. — Пожалуйста, не делай того, что они просят.
Влад резко дернул телефон, убирая моё лицо из кадра.
— Хватит соплей. Ты слышал условия. Стрим через час. Полное признание в том, что все твои «разоблачения» были ложью, и передача ключей от облака с твоими архивами. Иначе твоя девочка домой не вернется.
— Послушай меня внимательно, — Даня говорил тихо, и от этого тона мне стало холоднее, чем от сквозняка в подвале. — Я уже еду. Я знаю, что это старые боксы за промзоной. Если ты сейчас же её не отпустишь, стрима не будет. Будет только твой некролог. Ты меня знаешь, Влад. Я не блефую.
Влад нервно дернул кадыком, но тут же оскалился:
— Час, Даня. Время пошло.
Он сбросил вызов и швырнул мой телефон на стол. В помещении снова повисла тяжелая тишина. Влад начал мерить комнату шагами, постоянно поглядывая на часы. Я видела, что он на взводе — угрозы Дани явно попали в цель.
Я сидела, привалившись к холодной стене, и в голове крутилась только одна мысль: «Он едет». Даня, который всегда старался держаться подальше от проблем, который строил стены вокруг себя, теперь ломал их на полной скорости, чтобы вытащить меня.
— Твой парень слишком много о себе думает, — буркнул Влад, закуривая. — Хакер хренов. Думает, если он в сети крутой, то и в жизни всё разрулит? Здесь не интернет, тут зубы выбивают по-настоящему.
— Он не просто хакер, — тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И если он сказал, что найдет вас, значит, он уже близко.
Я видела, как у Влада дрогнула рука с сигаретой. Он понимал, что Даня — это человек, которому нечего терять, кроме меня.
Спустя бесконечные двадцать минут снаружи послышался визг тормозов и приглушенный удар. Влад вскочил, выхватывая из-за пояса что-то тяжелое.
— Сидеть тихо! — гаркнул он мне и бросился к двери.
Сердце заколотилось в горле. В темноте коридора послышался шум борьбы, крики и тяжелые удары. Потом всё стихло на несколько секунд, которые показались мне вечностью.