15.
Все казалось идеальным. Даня стал внимательным, даже слишком. Он провожал меня до лифта, всегда просил скинуть геолокацию. Тогда мне казалось это милой заботой, проявлением его защитного инстинкта. Я не знала, что за этой заботой скрывается реальный, почти осязаемый страх.
Все изменилось в обычный четверг.
Дане нужно было уехать на какую-то встречу. Он долго колебался, несколько раз перепроверял замки и, уходя, нежно поцеловал меня.
— Будь дома. Если кто-то придет — не открывай. Я буду через два часа.
Спустя сорок минут после его ухода мой телефон пискнул. Сообщение в Телеграме с незнакомого номера.
«Виктория, здравствуйте. Я от Дмитрия (адвоката Дани). У нас есть оригиналы переписок тех, кто организовал вброс против Даниила. Это поможет закрыть дело и полностью очистить его имя. Даниил не берет трубку, а время идет — серверы с данными скоро обнулят. Вы можете забрать флешку? Я на стоянке у вашего ЖК, в черном седане».
Мое сердце забилось чаще. Я знала, как Даня мучился из-за этого слива, как это било по его репутации и нервам. Я пыталась набрать его — «Абонент временно недоступен». Видимо, зашел в метро или в какой-то подвальное помещение.
«Если я сейчас не выйду, он упустит шанс всё закончить», — пронеслось у меня в голове.
Я накинула куртку, даже не взглянув в зеркало. Взяла ключи, выскочила из квартиры. Я хотела быть для него человеком, который тоже может его спасти.
На парковке действительно стоял черный седан с тонированными стеклами. Стекло со стороны водителя опустилось, показав мужчину в очках и кепке. Он выглядел вполне обычным, вежливым.
— Виктория? Извините, что так тороплю. Садитесь, я покажу на планшете, что именно мы нашли, чтобы вы подтвердили, что это те самые файлы. На улице отсвечивает.
Я помедлила секунду. Но мысль о том, что Даня наконец-то сможет вздохнуть спокойно, перевесила осторожность. Я села на переднее сиденье.
— Вот, посмотрите... — мужчина протянул мне планшет.
Я склонилась над экраном, ожидая увидеть графики или тексты, но экран был черным. В этот момент я услышала тихий щелчок центрального замка.
— А где... — начала я, но не успела договорить.
Дверь за моей спиной открылась — кто-то сидел на заднем сиденье, кого я не заметила. Сильная рука в кожаной перчатке зажала мне рот, а к носу прижали какую-то ткань с резким, химическим запахом.
— Тише, Вика, — прошептал мужской голос сзади. — Даня очень расстроится, если ты поранишься. Он ведь так старался тебя спрятать.
Мир поплыл. Перед глазами заплясали черные точки. Последнее, о чем я подумала, теряя сознание — это то, что Даня был прав. Ему действительно стоило бояться. И теперь он придет в ярость.
Тем временем у Дани:
Даня вернулся ровно через два часа, как и обещал. В руках у него был пакет с её любимыми пирожными из кондитерской на другом конце города — он специально заехал за ними, чтобы порадовать её.
Он открыл дверь своим ключом.
— Вик, я дома! — крикнул он, скидывая кроссовки.
Тишина.
Он прошел на кухню — чайник был еще теплым, но Вики нигде не было. Он заглянул в спальню, в ванную. Его взгляд упал на прихожую. Её сумочка лежала на тумбочке, но куртки и уличной обуви не было.
Даня вытащил телефон и набрал её номер. Звук мелодии раздался совсем рядом. Её телефон лежал на диване.
В этот момент его лицо изменилось. Вся та мягкость, которую он приобрел за последние недели, исчезла, уступив место мертвенной бледности и стальному блеску в глазах. Он подошел к телефону, разблокировал его и увидел открытый чат с «адвокатом».
Даня сжал телефон.
— Суки... — выдохнул он сквозь зубы.
Он не стал звонить в полицию. Он знал, что это не обычное похищение ради выкупа. Это была месть. И те, кто это сделал, совершили самую большую ошибку в своей жизни: они тронули единственное, что заставляло его оставаться человеком.
Даня достал из шкафа старую спортивную сумку, которую не открывал со времен «до Вики», и быстро начал проверять содержимое. Его движения были точными, механическими. Он дышал тяжело, рвано. Кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а в ушах стоял оглушительный гул собственной крови.
Его худший кошмар, от которого он пытался убежать, отталкивая её, грубя ей, строя из себя ледяного ублюдка — этот кошмар только что запер за собой дверь.
— Идиот... какой же я идиот, — хрипло выдохнул Даня, и этот звук, полный отчаяния.
Он ударил кулаком по столу. Стеклянный стакан из-под кофе покатился по столешнице и с дребезгом разбился о ламинат. Он даже не посмотрел вниз. Его трясло. Не от страха за себя — за неё. Перед глазами стояла её улыбка, то, как она утыкалась носом ему в шею сонная по утрам, как пахли её волосы... И теперь её забрали. Из-за него. Из-за этого гребаного слива.
Он резко сел в свое кресло. Пальцы взлетели над клавиатурой. Даня был не просто парнем, который играет на камеру — он отлично шарил в сетях, коде и безопасности, иначе не смог бы так долго скрывать свою реальную жизнь.
Он зашел в её аккаунт, который был привязан к его домашнему резервному серверу (он настроил это тайно, еще когда началась вся эта суета со сливами, просто ради её безопасности). На экране побежали строчки кода. Даня отслеживал геопозицию её часов.
Красная точка на карте мигнула... и погасла. Последний сигнал был зафиксирован прямо у их ЖК.
Он открыл программу доступа к камерам видеонаблюдения их дома — он взломал местный сервер провайдера еще в первый день, как они помирились. Быстро прокрутив запись на двадцать минут назад, Даня замер. Вот Вика выходит из подъезда. На ней его любимая серая худи, которую она у него стащила. Она торопится. Вот она подходит к черной машине... садится...
Даня приблизил кадр. Номера на седане были грязными, явно фальшивыми. Но он зацепился взглядом за другое — на заднем стекле была едва заметная наклейка одного из подмосковных автосервисов, который держали очень специфические люди. Из тех, с кем Даня когда-то имел глупость связаться.
— Я найду вас, — прошептал он в пустой монитор. Его голос звучал так тихо и холодно, что если бы его услышали его подписчики, они бы не узнали своего любимого блогера. В этом голосе не было жизни. Только обещание скорой и очень жестокой расплаты.