11.
Следующие дни прошли в атмосфере хрупкого, но уверенного мира. Даня больше не запирался в студии. Он перетащил туда небольшой матрас, чтобы можно было отдохнуть, но большую часть времени проводил в гостиной. Мы вместе составляли план «контрнаступления».
— Итак, — Даня сидел за столом, окруженный бумагами и открытыми вкладками на ноутбуке. — Адвокат нужен. Такой, который специализируется на киберпреступлениях. Я уже нашел одного — он, кстати, мой давний знакомый. Готов взяться за дело.
Я сидела напротив, держа в руках мою любимую чашку с чаем. Теплый пар приятно согревал лицо, но на душе все равно было неспокойно.
— А с хейтерами что? Они ведь не остановятся, пока не получат свое.
— Они остановятся, — Даня хищно улыбнулся, — Я готовлю кое-что. Видео. Без криков, без угроз. Просто факт: «Я знаю, кто вы, и я не остановлюсь, пока не усажу каждого из вас за решетку.
Он посмотрел на меня, и в его глазах была прежняя искорка. Настоящая, живая, та самая, в которую я когда-то влюбилась.
— Ты поможешь мне снять? Мне нужен кто-то, кому я доверяю. Кто-то, кто сможет сказать мне, если я перегибаю палку.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Я всегда готова помочь.
Даня поднялся, обошел стол и притянул меня к себе. Его руки обняли меня так крепко и надежно, что все страхи последних дней показались глупыми и далекими.
— Ты — мой мир, Вик. И если кто-то захочет его разрушить, он будет иметь дело со мной. И с тобой.
Мы провели остаток дня, работая вместе. Я помогала ему составлять список всех известных ему «оскорблений» и «угроз», чтобы адвокат мог их систематизировать. Он составлял текст для обращения, а я следила, чтобы он не перешел черту и не выглядел слишком агрессивно. Это была командная работа, и она нас невероятно сближала.
Вечером, когда всё было готово, мы заказали пиццу и пиво. Усталые, но довольные. Даня снова положил голову мне на колени, но на этот раз не для того, чтобы спрятаться, а чтобы чувствовать мое тепло.
— Спасибо, Вик, — прошептал он, прикрыв глаза. — За то, что не дала мне уйти. За то, что вернулась.
— Ты бы сам не справился, — я нежно погладила его по щеке, перебирая рыжие пряди волос. — А теперь давай выпьем за то, чтобы эта глава нашей жизни была последней, полной страха. И чтобы следующая была про нас.
Он поднял свою бутылку пива, встретившись со мной взглядом.
— За нас. И за то, чтобы мы были всегда «вместе».
Когда с пиццей было покончено, Даня лениво потянулся и дополз до пульта.
— Нам нужна эмоциональная разрядка. Давай включим какой-нибудь фильм? Что-то такое... теплое. «Вечное сияние чистого разума»? Или давай классику про любовь?
Мы выбрали старую, немного грустную, но невероятно красивую драму. Даня выключил верхний свет, оставив гореть только гирлянду на окне. Он забрался под плед ко мне, обнимая со спины и утыкаясь носом в изгиб моей шеи. Его дыхание было ровным, а губы, которые периодически касались моей кожи, заставляли сердце биться чаще.
Где-то в середине фильма у Дани в кармане завибрировал телефон. Он вздрогнул, вышел в коридор, и я снова слышала этот холодный, отстраненный голос. Вернувшись, он прижался ко мне так сильно, будто боялся, что я исчезну. Он целовал меня — сначала робко, потом с каким-то отчаянным голодом, словно прощаясь.
— Пойдем спать, — тихо сказал он.
В спальне он долго не отпускал меня, гладил по волосам, шептал, как сильно меня любит. Я засыпала, прижатая к нему, и чувствовала себя самой счастливой на свете.
Я проснулась от резкого солнечного луча, который нагло пробился сквозь щель в шторах и ударил прямо в глаза. Я зажмурилась, всё еще храня в памяти тепло вчерашнего вечера. Рука машинально потянулась к другой половине кровати, ожидая наткнуться на горячее плечо Дани или хотя бы на край его одеяла.
Но пальцы коснулись лишь простыни. Холодной. Гладкой. Совершенно пустой.
В квартире стояла неестественная, почти звенящая тишина. Обычно Даня либо тихо сопел рядом, уткнувшись носом в мою лопатку, либо уже возился на кухне, матерясь на кофемашину. Я села на кровати, прислушиваясь. Ни звука.
— Дань? — мой голос прозвучал хрипло и неуверенно в этой пустоте.
Первая мысль: «Наверное, снова в студии завис, пришла гениальная идея». Я встала, накинула его вчерашнюю футболку, которая всё еще пахла его парфюмом, и обошла квартиру. Пусто. На кухне — ни следа его утреннего беспорядка, даже чашка из-под вчерашнего чая вымыта и стоит на месте. В гостиной — ни ноутбука на столе, ни разбросанных бумаг.
Я заглянула в студию с замиранием сердца. Там было прибрано. Идеально. Слишком аккуратно для Дани. Рабочее кресло стояло ровно, мониторы были выключены. Холод внутри меня начал медленно расползаться, сжимая ребра.
Единственное, что осталось нетронутым — огромный черный чемодан, который он привез обратно в тот самый день. Он стоял у двери, как немой укор, напоминая о том, что всё в нашей жизни сейчас висит на волоске.
Я схватила телефон. Пара рабочих писем, прогноз погоды, уведомление от банка... и ни одного, ни единого сообщения от него. Я набрала его номер. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Гудки. Один, второй, третий... и сухой голос автоответчика: «Абонент недоступен».
В груди что-то сжалось с такой силой, что стало трудно дышать. Страх, который я так старательно гнала от себя вчера под уютным пледом, вернулся. Но теперь это был не его страх, а мой собственный. Острый, как лезвие.
Я начала мерить шагами коридор, словно загнанный в клетку зверь. Проверила его рюкзак в прихожей — пусто. Куртки на месте, но самого Дани не было.
Время тянулось мучительно медленно, превращая каждую минуту в пытку. Я пыталась себя успокоить: «Может, вышел в магазин? Может, телефон сел?». Но внутренний голос, сорвавшийся на крик, шептал: «А что, если Саша его нашел? Что, если те угрозы были правдой?».