4.
— Да нихера мы не соседи! — он вдруг сорвался, схватив меня за плечи и прижимая к стене. — Ты думаешь, я просто так тебе пиццу ношу? Думаешь, я просто так по ночам в стенку стучу?! Я спать не могу, потому что знаю, что ты там, за этой долбаной кирпичной кладкой, всего в паре метров от меня. И когда я услышал, как он к тебе лезет... у меня планку сорвало, Вик!
Он тяжело дышал, глядя на мои губы, потом снова в глаза. Его руки на моих плечах дрожали — не от страха, а от избытка эмоций.
— Я не отдам тебя такому, как он. И вообще никому не отдам. Можешь вызывать полицию, можешь съезжать, можешь ненавидеть меня, но ты — моя. Поняла? С того самого момента, как ты пришла ко мне в пижаме в первую ночь. Ты моя, Вика.
Я смотрела на него, и вся моя ярость куда-то испарилась, сменившись оглушительным осознанием. Его ревность была такой честной, такой грубой и настоящей, что у меня перехватило дыхание. Я посмотрела на свои руки, сжимающие его футболку.
— Даня... — прошептала я, чувствуя, как расстояние между нами сокращается до миллиметра.
— Молчи, — выдохнул он, обхватывая моё лицо руками. — Просто молчи...
В прихожей Дани застыл густой, синеватый полумрак, прорезанный лишь неоновыми лучами из его комнаты. Воздух казался наэлектризованным. Его слова «Ты — моя» всё ещё вибрировали у меня в ушах, но вместо тепла я почувствовала, как внутри всё сжимается от ледяного холода.
Я посмотрела на его руки, которые всё ещё собственнически сжимали мои плечи. Его костяшки побелели. В этот момент Даня выглядел не как влюбленный парень, а как человек, который боится потерять свою самую ценную вещь. И это «вещь» — была я.
— «Моя»? — мой голос сорвался на шепот, а затем окреп, наливаясь яростью. Я резко, со всей силы, толкнула его в грудь. — Даня, ты себя вообще слышишь? Ты ворвался в мой вечер, выставил моего знакомого полным идиотом, разрушил всё, что я пыталась построить в этом городе... и ты заявляешь на меня права?
Даня отшатнулся, его лицо из агрессивно-уверенного мгновенно превратилось в маску растерянности. Он попытался снова протянуть ко мне руку, но я отшатнулась к самой двери.
— Вик, да я не так выразился... я просто... — он запнулся, его рыжая челка закрывала глаза, но я видела, как бешено ходят его скулы. — Я просто не мог сидеть и слушать, как этот прилизанный клерк вешает тебе лапшу на уши! Я слышал его голос, я чувствовал, как он к тебе лезет!
— И это дает тебе право распоряжаться мной?! — я сорвалась на крик, слезы обиды обожгли глаза. — Знаешь, чем ты сейчас отличаешься от тех, от кого я бежала в этот город? Ничем! Ты просто хочешь контроля. Тебе удобно, что я за стенкой, что я «твоя» маленькая соседка, которая не просит автографов. Ты боишься, что если я выйду в реальный мир, ты перестанешь быть для меня центром вселенной!
— Да это бред! — Даня ударил кулаком по стене, и звук удара отозвался эхом в пустой квартире. — Я защищаю тебя! Я вижу людей насквозь, Вик! Этот Артур — он же пыль! Он бы испарился при первой же реальной проблеме!
— Это был мой выбор — ошибаться в людях! Моя жизнь, Даня! — я схватилась за ручку двери, мои руки дрожали так сильно, что я едва попадала пальцами по замку. — Ты не охранник. Ты просто эгоист, который привык, что весь мир крутится вокруг него на стримах. Но я не твой чат. Я не буду ставить тебе лайки за то, что ты разрушаешь мою личную жизнь.
Я рванула дверь на себя.
— Вик, постой! — его голос прозвучал надтреснуто, почти жалобно.
— Не подходи ко мне, — я обернулась, и в моем взгляде было столько боли, что он замер на месте. — Не пиши мне. Не стучи в стену. Хватит этой «соседской романтики». Я хочу тишины, Даня. Настоящей тишины.
Я выскочила в коридор и захлопнула дверь так, что, казалось, во всём доме задрожали стекла. Забежав к себе, я заперлась на все замки и просто сползла по стене на пол. Тишина, о которой я просила, наступила мгновенно. Но она оказалась не благословенной, а мертвой, душащей. Я ждала, что он начнет ломиться, начнет орать... но за стеной была пустота. Даня замолчал. И эта тишина была страшнее любого скандала.
Прошло четыре дня. Четыре дня абсолютного вакуума. Я ходила на работу как робот, возвращалась в квартиру, которая теперь казалась мне склепом. Даня не подавал признаков жизни. Иногда я слышала, как хлопает его входная дверь, когда он уходил глубокой ночью, но он больше не включал музыку, не смеялся на стримах. Было ощущение, что за стенкой больше никто не живет.
Я сидела на кухне, бездумно помешивая остывший чай. Я скучала по нему. До дрожи, до боли в груди я хотела услышать его глупый смех или три коротких стука в стену. Но гордость и страх быть «собственностью» держали меня в тисках.
Вечером пятницы, когда сумерки начали сгущаться над Питером, я возвращалась из магазина. У самого подъезда я заметила черную тонированную машину. Сердце пропустило удар, а пакет с продуктами едва не выпал из рук. Эта машина... я узнала бы её из тысячи.
Дверь открылась, и из салона вышел Саша. Тот самый человек, из-за которого я полгода назад собрала вещи за час и уехала в никуда. Мой бывший, чья любовь была похожа на медленный яд.
— Здравствуй, Вика, — его голос, холодный и вкрадчивый, заставил меня оцепенеть. — Ты правда думала, что Питер такой большой, что я тебя не найду?
Я попыталась ускорить шаг, но он в два прыжка оказался рядом, преграждая путь. Его пальцы стальным обручем сомкнулись на моем предплечье.
— Саша, пусти! Уходи, или я закричу! — я попыталась вырваться, но он лишь сильнее встряхнул меня.
— Кричи. Кому ты тут нужна? — он оскалился, и в его глазах блеснуло то самое безумие, от которого я бежала. — Мы еще не договорили в прошлый раз. Ты думала, можешь просто так уйти от меня? Нет, малышка. Ты моя. До конца.
Я каким-то чудом вывернулась, оставив в его руке рукав куртки, и бросилась в подъезд. Дрожащими руками я нащупала ключи, влетела в лифт, молясь, чтобы он не успел добежать. Лифт ехал вечность.
Выскочив на своем этаже, я добежала до двери, влетела внутрь и закрылась на все обороты. Спина прижалась к двери, сердце колотилось в горле. «Он не знает квартиру, он не знает этаж...» — билась в голове единственная мысль.
Бах!
Тяжелый удар в дверь заставил меня подпрыгнуть.
— Вика! Открывай! — голос Саши из коридора звучал приглушенно, но отчетливо. — Я видел, на какую кнопку лифта ты нажала. Открой по-хорошему, иначе я вынесу эту картонку!