2.
Мы сидели в неоновом свете, ели эту странную пиццу и болтали. Оказалось, что Даня может быть очень интересным собеседником, когда не орет в микрофон.
Он рассказывал про Питер, про то, как сложно иногда быть «тем самым парнем из сети». А я ловила себя на мысли, что его рыжие волосы в этом свете выглядят просто магически.
— Слушай, — он вдруг подался вперед, сокращая расстояние между нами. — А если я сегодня на стриме буду рассказывать, какая у меня красивая соседка, ты снова придешь ко мне дверь выбивать?
Я рассматривала его квартиру, пока Даня увлеченно доедал кусок пиццы. Здесь всё было пропитано его энергией: на полках стояли какие-то фигурки, на стене висел золотой диск, а стол был завален проводами, как будто здесь жил безумный ученый.
— Ну как тебе моя берлога? — Даня откинулся в кресле, закинув ноги на край стола. — Не Эрмитаж, конечно, но зато интернет 2 гигабита и микрофон за триста косарей.
— Уютно по-своему, — я подошла к его столу, рассматривая сложную панель управления. — Так ты реально всё это время здесь сидишь и разговариваешь с монитором?
Даня усмехнулся, и в его глазах промелькнула тень усталости.
— Не просто разговариваю, Вик. Я там живу. В интернете я DK — парень, который постоянно угарает, орет и делает шоу. Но когда камера выключается... — он замолчал, крутя в руках пустую жестянку из-под энергетика. — Становится как-то слишком тихо. Даже для меня.
Он вдруг встал и подошел к шкафу, достав оттуда гитару.
— Хочешь, покажу кое-что? Это я еще нигде не светил. Даже на стримах.
Он присел на край стола, перебирая струны. В синем свете неона его рыжие волосы казались почти фиолетовыми. Он начал наигрывать какую-то тихую, очень мелодичную и совсем не агрессивную мелодию. Его голос зазвучал низко, почти шепотом. Это не было похоже на тот ор, что я слышала через стену. Это было... искренне.
Я стояла рядом, боясь пошевелиться. В этот момент передо мной был не популярный блогер, а просто парень, который делится чем-то очень личным. Когда он закончил, в комнате повисла тишина.
— Это очень красиво, Дань, — честно сказала я.
— Только не говори моему чату, — он снова нацепил свою привычную ухмылку, но глаза оставались серьезными.
После того вечера наше общение стало... странным. Мы не заходили друг к другу каждый день, но стена между нашими квартирами перестала быть преградой. Она стала нашим проводником.
В два часа ночи, когда я уже лежала в кровати, я услышала три отчетливых стука в стену прямо у моего изголовья. Тук-тук-тук.
Я улыбнулась и постучала в ответ. Тук-тук.
— Слышишь меня? — раздался его приглушенный голос. Он, видимо, сидел на полу прямо с той стороны стены.
— Слышу, — отозвалась я, прижимаясь ухом к прохладным обоям. — Опять катка не идет?
— Да ну их, токсики одни, — проворчал он. — Слушай, Вик... А ты в детстве кем хотела стать?
И мы начали разговаривать. Так, через стену. Это было удивительно легко. Когда ты не видишь лица собеседника, проще говорить о важном. Я рассказывала ему о своих страхах в большом городе, а он — о том, как иногда хочется просто удалить все соцсети и уехать в лес.
— Знаешь, что самое странное? — его голос звучал так близко, будто он был в моей комнате. — Я за эти два дня узнал тебя лучше, чем людей, с которыми общаюсь годами. Ты не просишь сигну, не спрашиваешь, когда новый ролик. Ты просто... стучишь в стену, когда я слишком громко туплю.
— Это потому что ты действительно громко тупишь, Кашин, — засмеялась я.
— Эй! — он тоже рассмеялся, и я почувствовала вибрацию его смеха через стену. — Ладно, засыпай, соседка. Я сегодня буду тихим, как мышь. Даже микрофон выключу.
— Спокойной ночи, Дань.
— Спокойной, Викуль.
Я засыпала с улыбкой, слушая, как за стеной он тихонько напевает ту самую мелодию на гитаре. Я еще не знала, что скоро эту идиллию нарушит кто-то третий, и Даня снова покажет свой взрывной характер, но на этот раз — защищая меня.
Наше «стеновое» общение стало своего рода ритуалом. Но сидеть по разным комнатам в какой-то момент стало мало. Всё началось с банального: у меня закончился кофе, а на улице лил типичный питерский ливень, из-за которого даже до ближайшего магазина идти не хотелось. Я постучала в стену — три коротких, один длинный. Наш новый код.
Через минуту в мою дверь постучали. На пороге стоял Даня в домашних штанах и футболке с каким-то аниме-принтом. В руках он держал пачку дорогого зернового кофе.
— Держи, начальник тишины. Но учти, за это ты идёшь со мной в « Пятёрочку», когда дождь стихнет. Мне одному скучно выбирать, какие пельмени сегодня станут моими спонсорами гастрита. Через час небо прояснилось, и мы вышли на улицу. Даня натянул капюшон пониже и надел маску — привычка прятаться от лишних глаз уже въелась в него. Мы шли по вечернему Питеру, и я поймала себя на мысли, что мне безумно комфортно. Он не пытался казаться крутым, он постоянно шутил, вставлял свои фирменные словечки и иногда «случайно» задевал моё плечо своим.
— Слушай, Вик, — он вдруг остановился у витрины закрытого кафе. — А ты вообще как в этой дыре оказалась? Ну, в смысле, в нашем доме. Ты же вся такая... правильная. Работа, режим дня, кофе по утрам. А там за стенкой я — со своим зоопарком в чате.
— Может, мне не хватало немного хаоса? — я улыбнулась, глядя на его отражение в стекле.
Даня хмыкнул и вдруг резко сократил дистанцию. Он подошел вплотную, так что я почувствовала запах его парфюма — смесь чего-то свежего и табака. Он приподнял маску, и его глаза, обычно насмешливые, сейчас смотрели очень серьезно.
— Хаос — это дорогое удовольствие, Викуль. Смотри, не обожгись. Я ведь если привыкаю к человеку, то я его из своего поля зрения уже не выпускаю.
В магазине он вёл себя как большой ребёнок: кидал в корзину горы энергетиков и мармеладных червячков. Когда я попыталась выложить лишнюю пачку чипсов, он перехватил мою руку. Его пальцы были горячими, и этот контакт длился чуть дольше, чем нужно.
— Оставь, это на случай, если мы снова будем болтать через стенку. Под хруст лучше думается, — он подмигнул мне, и я почувствовала, как щёки предательски заливаются румянцем.
— Спасибо за прогулку. Без тебя я бы реально купил только доширак.
— Обращайся, Дань.
— Спокойной ночи... и, Вик? — он замялся у своей двери. — Если будет скучно — стучи. Я сегодня без микрофона, только музыку пишу.