Непринятая.

Перед его отъездом мы будто пытались прожить вместе как можно больше моментов за короткое время. Каждый день был наполнен чем-то простым, но таким важным для нас. Мы гуляли, встречались после его работы, я старалась устраивать ему маленькие свидания — не потому что это было «красиво», а потому что мне хотелось, чтобы у него осталось как можно больше тёплых воспоминаний обо мне.

Иногда мы просто шли по улицам без цели, заходили в маленькие места, сидели и разговаривали. Мне всегда нравилось это с ним — не какие-то большие события, а именно такие спокойные моменты. Когда можно говорить ни о чём и одновременно обо всём. В такие минуты он был особенно близким.

Однажды я повезла его в парк. Там была огромная река, широкая и спокойная, с лёгким шумом воды, который будто заглушал все лишние мысли. Мы сели на лавочку прямо у воды. Он смотрел вперёд, а я иногда смотрела на него, стараясь запомнить каждую деталь — как он молчит, как улыбается, как просто рядом существует.

Мы говорили долго. О жизни, о планах, о будущем, которое тогда казалось одновременно близким и странно далёким.

И именно там он впервые сказал то, чего я не ожидала услышать.

Он сказал, что начал задумываться о семье.
О том, что, возможно, всё-таки хочет жену. И детей.

Я замолчала на секунду. Потому что раньше он говорил совсем другое — что не готов, что не хочет, что это не про него. А сейчас в его голосе была какая-то спокойная уверенность, будто внутри него что-то поменялось.

— Раньше ты же не хотел этого... — тихо сказала я.

Он пожал плечами, посмотрел на реку.

— Не знаю. Сейчас как-то по-другому всё воспринимается.

Эти слова не звучали как обещание. Но они звучали как изменение. И я почувствовала, что что-то между нами стало чуть серьёзнее, чем было раньше.

И в то же время — чуть тревожнее.

⸻

После этого наши встречи стали ещё более тёплыми и близкими. Мне нравилось просто быть с ним рядом. Не обязательно говорить о чём-то важном. Иногда тишина с ним была комфортнее любых разговоров.

Я устраивала ему маленькие свидания — простые, но от сердца. Иногда это были прогулки, иногда кофе, иногда просто вечер, где мы могли сидеть и смеяться над какими-то мелочами.

Мне казалось, что время с ним становится особенно ценным именно сейчас, когда я знала — скоро он уедет.

⸻

Однажды мы снова встретились и пошли гулять. И я предложила снять короткое видео — просто нас, момент, воспоминание.

Мы остановились в каком-то месте, и я достала телефон.

— Давай снимем что-то милое, — сказала я.

Бекар посмотрел вокруг, поморщился.

— Нет, тут... воняет.

Я на секунду замолчала, а потом упрямо ответила:

— Ну всё тогда, вообще ничего снимать не будем.

Он усмехнулся, посмотрел на меня и сказал уже мягче:

— Ладно... давай снимем.

И в этот момент мы оба улыбнулись так, будто спор был просто игрой. Мы включили запись, сделали несколько кадров, немного посмеялись, и всё это получилось очень живым — неидеальным, но настоящим.

Потом мы просто пошли дальше, как будто ничего особенного не произошло. Но для меня это «ничего» было чем-то очень важным.

⸻

После этого мы виделись ещё два дня.

Эти дни пролетели слишком быстро, будто время специально ускорилось, чтобы не дать нам привыкнуть к мысли о расставании. Мы снова гуляли, снова говорили, снова старались не думать о том, что будет дальше.

А в последний день я провожала его.

Мы стояли у такси. Он собирался уезжать в другой город, а я — оставаться здесь. Всё казалось слишком обычным для такого момента. Слишком спокойным, будто внутри нас не было бури.

Я села в машину и посмотрела на него через стекло.

Он стоял рядом и смотрел на меня.

И в этот момент я поняла, что дальше мы будем видеться неизвестно когда. Не завтра. Не через неделю. Может быть, совсем не скоро.

Машина начала движение.

Я не показала ему, как мне больно. Я просто смотрела на него и старалась держаться спокойно. Но внутри всё сжималось и будто разрывалось на части — тихо, глубоко, без возможности остановить.

И пока город оставался позади, я думала только об одном: как быстро можно потерять то, что стало для тебя домом.