Глава 5. Отклонение
Адриан
Прошло две недели.
Две недели — и я до сих пор не мог выкинуть её из головы. Это раздражало. Нет, больше — это настораживало. Я, Адриан Равелли, человек, который контролировал всё, — не мог контролировать собственные мысли.
Она сидела в третьем ряду каждый вторник и четверг. Задавала вопросы — неглупые, настоящие, те, которые показывали, что она действительно слушает. Она не кокетничала, не задерживалась после лекций без повода. Но я замечал её. Замечал, как она теребит рукав свитера. Как покусывает губу, когда думает. Как её серые глаза загораются, когда она понимает новую тему.
Это не было одержимостью. Пока.
Я лежал в постели, глядя в потолок. Рядом — пустота. Огромная кровать на четверых, в которой я спал один тридцать лет. Я привык. Одиночество было моим выбором. Женщины в моём мире — liability, слабость, актив, но никогда — партнёр. Я не искал отношений. Не искал любви. Мне это было не нужно.
Но сегодня я думал о ней. О том, как она сказала: «Я рада, что вы будете вести этот семестр». О том, как улыбнулась — уголками губ, сдержанно. О том, что её отец играет в моих клубах, и она об этом не знает.
Матео прислал обновлённое досье. Генри Кэллоуэй проиграл ещё две тысячи за последнюю неделю. Общая сумма долга приближалась к сорока семи тысячам. Он тонул, и тянул дочь за собой.
Я мог бы вмешаться. Мог бы списать долг — просто так, жест доброй воли. Мог бы предложить помощь. Но я не стал. Не потому что был жесток. Потому что понимал: такие, как Генри, не останавливаются. Если я прощу долг сейчас, он наделает новых. Ему нужно дно. Только со дна можно оттолкнуться.
И когда он достигнет дна — я буду там.
Эта мысль пришла неожиданно. Я поймал себя на том, что строю план. Не бизнес-план — личный. План, в котором она была не переменной, а константой. Центром уравнения.
Я сел в постели. За окном шумели сосны. Луна освещала пустой сад.
Я думал о том, чего хочу. Не как глава семьи. Не как профессор. Как мужчина. Я хочу видеть её не только в аудитории. Хочу слышать её голос не только с вопросами о формулах. Хочу, чтобы она сидела напротив меня за завтраком, а не за партой.
Это было невозможно. Или возможно — если использовать долг отца как рычаг.
Я никогда не делал такого раньше. Бизнес — да. Шантаж — да. Но женщина... женщину я не покупал. Мне это было не нужно. Женщины сами вешались на меня — из-за денег, из-за статуса, из-за внешности. Я не использовал их. Я просто не подпускал близко.
Но Лилия была другой. Она не вешалась. Она вообще не смотрела на меня как на мужчину. Она смотрела как на профессора. И это... заводило.
Я встал. Подошёл к окну. Завтра четверг — у неё снова математика. Я снова буду стоять у доски. Она снова будет сидеть в третьем ряду.
Но теперь я знал: ждать осталось недолго. Её отец проиграет ещё. Долг вырастет. И тогда я сделаю шаг.
Не как кредитор. Как мужчина, который хочет получить то, что хочет.
Я усмехнулся своему отражению. Тридцать лет я жил без света. И вот в моей аудитории зажглась маленькая серая звезда.
Я не собирался её гасить. Я собирался забрать её себе.