Педаль в пол

ОСТИН

Глаза Полли бегают по моему лицу так быстро, словно она видит меня впервые. Она не может совладать с собственным страхом, поэтому ее спина, как и все тело, приросло к мягкой обивке сиденья. Я чувствую, как ее грудь медленно вздымается. Забавно, что она даже дышать рядом со мной боится.

— Т-ты... — заикается она.

Я медленно киваю, пока моя улыбка шире растягивается.

Полли приоткрывает рот, чтобы снова что-то сказать, и я ей позволяю, потому что через несколько минут он будет занят.

— Все это время... Это. Был. Ты. — отчеканивает она.

— Какая смышленая крыса, — хвалю я ее, но это звучит слишком зловеще, чтобы она гордилась своим умом.

В ее зеленых радужках вспыхивает пламя, которое обжигает меня с помощью ее кулака. Она нанесла мне удар в челюсть, затем изо всех сил толкнула в грудь, и я отлетел назад, ударившись спиной о смотровое окно.

Рукоятка молотка больно вдавила в спину, а про его головку я уже молчу. Не так уж приятно чувствовать металл на собственной коже.

Как только кабина опускается, Полли сразу же выбегает из нее, оступается, когда ее ноги ощущают землю, но рывком прыгает вперед и начинает отдаляться, вслепую расталкивая перед собой толпу людей. Там же оказались и ее друзья.

Первым меня замечает Клинтон. Его лицо остаётся безучастным, словно происходящее его не касается. Он лишь теснее притягивает к себе Харпер, своим поведением показывая, что я не должен приближаться к ней. Потом я чувствую на себе взгляд остальных знакомых лиц.

— Остин? — Мия словно остепенилась, как только увидела меня выходящего из кабины колеса обозрения. — Когда ты успел прийти к Полли?

Я молча перевожу взгляд на Дилана. Этот взгляд говорит, что лучше не вмешиваться. Парни это прекрасно понимают, поэтому никак не могут мне возразить. Я прохожу мимо их компании, высматривая свою крысу в толпе таких же несмышленых грызунов в пластиковом шаре.

— Остин, ты вообще слышишь меня? — За спиной звучит встревоженный голос Линдгрен. — Почему Полли убежала? — Последний ее вопрос прозвучал строже.

Медленно повернув голову к девушке, я смотрю на нее через плечо:

— Кто же знал, что она боится высоты.

Мия вскинула бровями.

— Она не говорила, что боится высоты. — Она не верит мне.

— Да. — К разговору подключается Харпер. — Полли бы не пошла на колесо обозрения.

— В таком случае, она не хотела портить вам настроение, — пожимаю я плечами. — Не волнуйтесь, я найду ее.

— Может, тебе помочь? — предлагает Харпер.

— Не стоит.

Молодец Клинтон.

— Остин сам в состоянии найти ее.

Принцесса д'Абето тихо вздыхает, пока Мия продолжает пристально смотреть на меня с подозрением. Ее суровый взгляд смягчается, когда Дилан обвивает ее хрупкие плечи своей рукой.

— Не волнуйтесь за нее, — подбадривает их парень. — Остин ничего вашей подружке не сделает.

Но я бы не был так уверен. Она снова ударила меня по лицу, в третий раз я не потерплю такого отношения.

Линдгрен раздраженно кивает подбородком в сторону Дилана. Харпер же настолько пьяна, что не способна ясно мыслить, поэтому она не пытается сопротивляться и лишь хватает Мию за руку.

— Остин ее приведет к нам! Правда? — Ее яркие глаза смотрят на меня, и я киваю. — Вот видишь? Пошли, я хочу еще Лонг-Айленд!

Ее алкогольная зависимость становится всё более явной, и противостоять ей невозможно, поскольку это не под силу никому. Мия улыбается подруге и кивает украдкой. Дилан и Клинтон переглядываются между собой, но все же уводят своих подружек подальше с моих глаз.

Этот лишний диалог только затянул мое время, которое я мог потратить на поиски Полли. Придется искать крысу по всем темным уголкам парка, если она вообще не сбежала.

Я пытаюсь выбить последнюю мысль из своей головы, потому что за эту оплошность прилетит парням.

Моя фигура отдаляется от яркого колеса, темнота все больше окутывает каждый сантиметр тела, делая из меня ничем не примечательную тень в окружении толпы радостных людей.

Я обошел несколько будок с едой, игровые автоматы и заглянул на парочку аттракционов в поисках крысы, но ее нигде нет. Не будет же она прятаться за мусорными баками? Ноги подсознательно повели меня в небольшой лес, который находится посреди огромного парка. Если Полли прячется именно там, то это самый глупый способ убежать от маньяка, практически затаившись в его же обители.

В такое темное время суток здесь никто не гуляет, потому что именно этот небольшой участок дурно прославился в начале года, когда здесь нашли первый мой труп. К сожалению, у меня не было времени, чтобы перепрятать его или не убивать здесь, заказ был срочным и Энтони хотел получить свой товар в этот же вечер.

Я раздвигаю сухие ветки, чтобы одна из них не выколола мне глаз, и следую по свежим следам от кроссовок Полли. Странно, что на этом месте она еще не упала, ведь дорогу ничего не освещает. Пройдя несколько метров, я натыкаюсь на ту самую заброшенную будку, где и был найден труп.

Двери здесь нет, а полицейская лента давно сорвана какими-нибудь любопытными подростками. Через выбитые окна я вглядываюсь в темноту, пытаясь уловить намек на живую душу, но, кроме острой вони, ничего не ощущаю. Я перешагиваю через прогнившие ступени, наступаю на сырой линолеум и оглядываюсь. Даже звука не издает. Какая хорошая крыса. Я вытаскиваю из кармана куртки телефон и включаю фонарик, чтобы осветить территорию. Свет отражается от куска стекла, торчащего в оконной раме, а в нем я вижу, как за собственной спиной стоит Полли и замахивается на меня корягой в два раза больше собственного тела.

Резко обернувшись, я успеваю схватиться за другой конец тяжелой и сырой ветки. Сучки впиваются в кожу, но я сжимаю дерево сильнее, чувствуя, как руки девушки дрожат от моего напора. Я пытаюсь выдернуть ветку из ее рук, но она тянет ее на себя, оскалившись, как бешенный пес. Она пыхтит, кряхтит, делает все возможное, чтобы забрать природное оружие себе, но в последний момент мне удается вырвать у нее эту гребаную палку и швырнуть в сторону окна. В будке прозвучал треск стекла, видимо, я попал в то самое, через которое увидел Полли.

Девушка сжимает ладони в кулаки, хмурится, тяжело дышит через нос и смотрит на меня исподлобья. Кажется, я уже где-то видел этот взгляд, но почему-то мой мозг не хочет воспроизводить такую памятную картину на данный момент. Полли смотрит на меня, как бык на красную тряпку, но не предпринимает попыток снова напасть.

— Какого хрена ты устроил? — Она наконец соизволила открыть рот. — Ты реально псих! Это ты убил Луиса, ты все это время пробирался ко мне в комнату и это ты сделал! — Девушка указывает на свой подбородок.

Я закусываю нижнюю губу, ухмыляясь, но продолжаю молчать. Пусть из нее выйдет весь гнев, чтобы на его место снова пришли животный страх и паника.

— Хер ли ты молчишь, мудак? — верещит она. — Я тебя убью!

Полли срывается с места и стремительно бежит на меня с кулаками, но я хватаю ее за запястья, сжимаю их так сильно, что под пальцами чувствую ее сухожилия, а потом вдавливаю тело в грязную стену. Из нее вырывается глухой хрип, и она зажмуривает глаза.

— Почему же сейчас ты не бросаешься угрозами? — склоняю я голову набок. — Теперь ты не такая храбрая? Все бесстрашие ушло, когда тебя поймали и загнали в угол, не так ли?

— Что тебе от меня нужно? — бубнит Полли себе под нос. — Зачем ты это делаешь?

— Зачем маньяк убивает свою жертву? — Отвечаю я вопросом на вопрос.

Девушка поднимает на меня испуганные глаза.

— Вот именно, — улыбаюсь я. — Потому что внутри все горит и ноет, лишь бы испытать это чувство.

— Какое?

— Когда кто-то действительно тебя боится. Маньяк хочет преобладать над жертвой. Хочет видеть ее страдания, доминировать, запугивать, мучать. Он получает от этого кайф, как наркоман получает эйфорию от дури.

— Причем здесь я?! — Ее писклявый голос режет мне слух. — Ищи себе другую жертву, псих недоделанный!

— Понимаешь, маньяк, как ученый, а жертва — испытуемый. Ученый проводит множество экспериментов, они получаются неудачными, ведь эксперимент зависит от испытуемого, а ты — самая удачная крыса в клетке. Мне даже не пришлось выбирать тебя из сотен таких, ты сама прибежала ко мне.

— Что ты, блядь, вообще несешь? Говори нормально, а не как какой-то гребаный злодей из фильмов!

Я хмыкаю, опустив голову. Это перерастает в смех. Мне действительно смешно с ее слов. Даже в этот момент моя крыса пытается не подпалить хвост над очагом возгорания.

— Полли, ты сама заговорила со мной, ты сама бросила вызов в тот вечер, помнишь?

— Я не виновата в этом! Я не просила, чтобы мне подставляли репетитора в виде отморозка-маньячелы!

— Но ты могла промолчать, я прав?

Ее хмурый взгляд меняется на осознание, что она сама виновата в своем длинном языке.

— Это ничего не меняет! — Полли противится своим же мыслям вслух.

— Еще как меняет, крыска.

— Еще раз меня так назовешь, и я тебе яйца в фарш превращу! — Угрожающим тоном вырывается у нее из груди.

Моя улыбка сразу же слезает с лица, как маска, которую Полли стянула на колесе обозрения. Взгляд становится безразличным и холодным, и он направлен прямо в испуганные глаза девушки. Полли выпрямляется в спине, когда замечает мою смену настроения, пытается удержать оборону, которую давно разрушили.

— Думаю, нужно объяснить другим способом, — загадочно произношу я.

Я перехватываю руки девушки в одну руку и поднимаю их над ее головой, из-за разницы в росте ей приходится привстать на носочки, чтобы наши лица находились друг напротив друга. Свободной рукой я тянусь к поясу на черных джинсах и достаю из кобуры один длинный гвоздь. Зажимаю железку с острым концом между зубов, а потом вытаскиваю из-за спины тот самый молоток, которым я когда-то забил здесь должника. Каждое мое движение сопровождается взглядом двух нефритовых глаз. Зрачки в них все больше расширяются, перекрывая ими весь спектр зелени.

Взяв гвоздь, я медленно веду острым краем от шеи девушки, поднимаясь выше. На лбу Полли выступает пот, который стекает по ее виску, но я веду гвоздь выше, размазывая соленую жидкость по коже. Гвоздь останавливается у ее виска и, надавив им на кожу, я проворачиваю его, словно пытаюсь закрутить в череп.

— Фэй рассказывала тебе, что я вышибала?

Полли судорожно кивает.

— А знаешь, какая задача у вышибал?

Я смотрю прямо ей в глаза. Я хочу прочувствовать весь ее внутренний ужас, который она сейчас испытывает, хочу видеть страх на ее лице постоянно.

— Мы выбиваем долги. У всех разные способы, но мои довольно специфичны... Я хочу показать тебе один из своих методов.

Левую руку Полли я крепко сжимаю между своим локтем и стеной, в пальцах левой руки сжимаю гвоздь, поставив его на тыльной стороне ладони девушки. Сильнее надавливаю им на кожу и слышу писк с ее стороны, а потом замахиваюсь молотком.

— Что ты делаешь? — кричит она. — Прекрати! Не надо!

Полли дергает рукой, чтобы вырваться, отталкивается свободной от стены, но я сильнее придавливаю ее плечи, пока с ее стороны не начали доноситься всхлипы.

— Остин, стой! Пожалуйста, не надо!

Ее мольбы действуют на меня, как таблетка успокоительного, но рука все же дергается и молоток летит в сторону Полли под ее оглушительный визг.

Металлическая головка остается в стене, гвоздь все так же смиренно покоится на руке Полли, ожидая, пока его забьют, но все же я убираю его, отчего девушка скользит вниз по стене, смотрит на свою целую ладонь, не веря собственным глазам. Ее плечи трясутся, слезы катятся ручьем, она прикладывает руку к груди и склоняет голову, продолжая плакать.

В последний момент моя рука соскочила и молоток попал выше руки, оставив в стене небольшое углубление.

Я присаживаюсь на корточки рядом с девушкой, поддеваю ее подбородок металлической головкой молотка и рассматриваю заплаканное лицо. Тушь растеклась по щекам и теперь похожа на следы от колес машины, ее веснушки почти не видно, а большую часть картины портит ее гримаса смешанных эмоций: испуг, непонимание и облегчение.

— На что ты готова ради спасения собственной шкуры? — Задаю я вопрос с хрипотцой в голосе.

В ответ я получаю лишь всхлипы.

— Кимберли тебе башку снесет, — рычит она.

— Я так не думаю, — шепчу я в ответ. — Для этого создана другая часть меня, которую ты видишь каждый день в университете. Тебе просто не поверят. — Я щелкаю ее по носу. — И я все еще жду ответ на свой вопрос.

— Я не знаю! Какой ответ ты от меня ждешь после того, как чуть не вбил мне гвоздь в руку?

— Хочешь, чтобы я дал ответ за тебя? — вскидываю я бровями.

Она молчит.

— Хорошо. Я приму решение за тебя. — Губы растягиваются в широкой улыбке, а глаза прищурились.

Я аккуратно провожу молотком по подбородку Полли, холодное оружие сменяется на мою руку и теперь я могу ощутить на своих пальцах влажные щеки девушки. Размазываю тушь под правым глазом грубым движением, следом моя ладонь накрывает ее шею, средним и указательным пальцами я нащупываю пульс, сердце крысы так бешено стучит, что заставляет собственное биться ему в такт. Она боится меня, именно этого я и добивался.

— Только потом не плачь.

Рывком притягиваю Полли к себе, накрывая ее губы своими. С ее стороны я лишь слышу шокированный вдох через нос, потом она задерживает дыхание и пытается противиться поцелую, но мой язык нагло пробирается в ее рот. На своих губах я чувствую вибрацию от ее недовольного мычания и вкус ее соленых слез.

Полли не принимает меня, поэтому я кусаю ее за нижнюю губу, получая в ответ жалобный писк. В конечном счете девушка сдается, ослабляет хватку и обмякает в моих руках. Она начала отвечать на поцелуй, не опасаясь, что я могу откусить ей язык за неправильное действие, — напротив, Полли сама начинает проявлять инициативу, будто играет со мной в перетягивание каната.

Хочешь показаться сильной? Не получится, крыса, правила устанавливаю только я.

Я толкаю Полли назад так, чтобы ее спина полностью соприкасалась со стеной, сам же опираясь на нее левой рукой. Возвышаюсь над ней, но поцелуй не разрываю. Он перерастает во что-то поистине невообразимое, что мой мозг не способен переварить. Это странно, ведь изначальный план был в другом. Полли цепляется за мою шею, не собираясь это заканчивать. В моих же силах продолжить это.

Воздуха между нами становится все меньше, пока я поднимаю Полли на ноги, она послушно выполняет мои немые приказы, не сопротивляется, когда моя рука оказывается между бедер. Полли выгибается в спине, как только пальцы погружаются в нее.

— Тебе это нравится, — злорадствую я, смотря, как она хмурит брови. — Иначе твоя киска так бы не текла. Признайся, что тебя заводит.

— Ты омерзителен, — шипит она в ответ, но следом стонет, запрокинув голову, когда мои пальцы сгибаются в ней. — Я не буду признавать это.

— Потому что ты боишься, что я буду манипулировать твоим желанием?

Полли склоняет голову, закусывает нижнюю губу, чтобы ее стоны не были такими громкими, но я делаю это не ради ее удовольствия. Мне интересно, насколько далеко может зайти этот эксперимент, как долго крыса проживет.

Вытащив пальцы, я замечаю на себе непонимающий взгляд девушки. Ее недовольное лицо только подтверждает мои слова. Ей нравится это. Нравится чувствовать власть над собой.

— Ты хочешь продолжения, — говорю я очевидные вещи, от которых Полли смущенно отводит взгляд. Я склоняю голову к ее уху и шепчу: — Так моли меня о нем.

Ее губы приоткрываются, кончик языка смачивает их слюной. От такой картины мой член напрягается.

— Я хочу... — Она делает паузу, пытаясь собраться с мыслями. — Хочу, чтобы ты продолжил.

Второй раз меня просить не нужно.

Я разворачиваю Полли к себе спиной, ее ладони опираются на стену, а ноги сами раздвигаются по сторонам. Она оглядывается через плечо, но я щелкаю ее по носу, чтобы та отвернулась. Справившись с пряжкой ремня, спускаю с нее джинсы и трусики до колен, а потом провожу членом по киске, размазывая ее соки. Она выгибается в спине, приподнимая бедра, прося, чтобы я вошел. Мне приходится исполнить ее единственную просьбу, и я вхожу, на что получаю протяжный стон удовлетворения.

Пространство заполняют стоны девушки и звуки шлепков тела об тело. Толчки сразу начинаются увеличиваться, становятся резче и жестче, отчего мне приходится закрыть Полли рот. Голова опускается на ее плечо, и я вдыхаю запах ее сладковатых духов, который заполняет мои легкие, как тяжелый дым от сигарет.

Ее запах опьяняет меня. Она пахнет запретным искушением и надвигающейся катастрофой. Такой божественный, но совершенно не правильный для эксперимента. Так пахнет ее душа, я наконец-то смог уловить ее — неумолимое желание и неупокоенный страх в одном теле.

ПОЛЛИ

Что хуже: быть трахнутой своим сталкером или осознавать, что моим сталкером оказался Остин? Думаю, что оба варианта полностью ужасны и абсурдны до мозга костей.

Мне дико стыдно находиться рядом с этим парнем, когда час назад он отымел меня в какой-то заброшенной будке в парке, а перед этим пытался забить мне в руку гвоздь. Почему он ведет себя так, будто ничего не произошло? Этот его ледяной взгляд заставляет меня сомневаться в собственной мозговой активности. Может, я сошла с ума? Упала где-нибудь в лесу и ударилась головой об камень. Потому что я никак не могу объяснить безразличие Остина.

— Полли! — Резкий голос Харпер заставляет меня вздрогнуть от испуга. — Ты чего молчишь, будто призрака увидела? — хихикает она.

Лучше бы я увидела, как мертвец вылезает из собственной могилы, нежели каждую минуту прокручивала в голове время, проведенное наедине с отморозком.

— Я просто устала, — нервно улыбаюсь я, потирая мокрые ладони друг об друга.

После того, как Остин привел меня к компании друзей, он сразу же забыл обо мне и ушел к Дилану и Клинтону, а меня оставил со звоном в ушах стоять напротив подруг, иногда улавливая голос Харпер.

— На тебе вообще лица нет, — подмечает Мия. — Остин тебя не обижал?

Ну, как сказать... Он трахнул меня!

— Все в порядке, правда, — успокаиваю я подругу.

— Мия, любовь моя, тебе пора домой.

Дилан подходит к девушке со спины и нежно обвивает ее руками за талию, укладывая на плечо подбородок. Она фыркает, но оставляет легкий поцелуй у парня на щеке, отчего вызывает у него довольную ухмылку.

— Встретимся через неделю.

— Погоди, что? — непонимающе хлопаю я ресницами.

— Мия тебе разве не говорила? — Харпер лениво роняет мне голову на плечо. — Они с Диланом уезжают к его родителям.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Я сама об этом узнала только сегодня, как раз когда ты убежала от нас, — пожимает Мия плечами. — Это произошло слишком неожиданно.

Я хмурюсь, делая глоток Лонг-Айленда из рук Харпер. Какой это уже стакан по счету?

— Ладно, удачи в свадебном путешествии, — отшучиваюсь я, на что Мия недовольно вздыхает.

— Кстати, Полли, — пищит мне на ухо Харпер. — Я тоже уезжаю, но не на неделю, как наша невеста.

— Вы охренели?! — возражаю я. — Оставляете меня одну?

— Я приеду через два дня, не волнуйся. Остин сказал, что присмотрит за тобой.

От упоминания этого имени по моему телу пробегает табун мурашек, а затылком я чувствую, как на меня смотрят. Обернувшись, вижу, как отморозок прожигает в моей голове дыру. Даже безобидный взгляд на него вызывает у меня смертоносную панику, а внутренности заставляет меняться местами.

Девочки решили отдать меня на верную смерть.

Дилан забрал Мию к себе домой, а Харпер уехала ночевать к Клинтону, потому что ее бы не пустили в общежитие в таком виде. В первый раз ей сделали замечание, а во второй предупредили, что свяжутся с ее родителями, если она еще раз появится на пороге в алкогольном опьянении. Самое жуткое, что мне предстоит пережить — ночь.

Я буду одна. Если присутствие Мии и Харпер хоть как-то успокаивало мою душу, то сегодня я просижу до первых лучей солнца зажатой в углу и полностью накрытая одеялом.

Находясь в машине Остина, я ни разу не взглянула на него. Боюсь, что если посмотрю на парня, то он вырвет мне глаза или забьет в глазницы гвозди. Откуда у него вообще молоток и почему таскает его с собой?

— Зачем тебе молоток? — Я решаю разрядить эту неловкую атмосферу в машине, которая душит меня сильнее, чем руки Остина.

— У меня не только молоток с собой, если ты об этом.

Я тяжело сглатываю, сжимая в руке алюминиевую банку энергетика, которую купил мне парень.

— Я имела в виду, для чего ты его с собой носишь?

— Для таких случаев, как сегодня.

У меня появилось желание выйти из машины на полной скорости, но я знаю, что Остин не станет меня спасать, он быстрее переедет меня, поэтому я отсекаю эту глупую затею.

— То, что было сегодня, выходит за все рамки разумного! То, что ты сделал, было ужасно... дико и...

— Сексуально? — перебивает он меня. — Возбуждающе?

Мои щеки наливаются жаром. Мне приходится вжаться в кресло автомобиля и сильнее сжать бедра, пока в голову снова лезет эта хрень.

— Ты омерзителен, — вырывается у меня.

— Разве не ты просила, чтобы я продолжил?

Мой рот приоткрывается от шока. Я смотрю на парня в полной растерянности, пока брови лезут на лоб от его заявления.

— Ты меня выставляешь виноватой?!

— Я интересуюсь, не ты ли просила о продолжении?

— Ты заставил меня! — противоречу я на повышенных тонах.

— Нет, — отчеканивает он. — Ты сама попросила меня.

Моя свободная ладонь сжимается в кулак, и если бы Остин не был за рулем, то я бы с радостью разбила ему нос.

— Ты невыносим! Ты переворачиваешь все с ног на голову! Ты... ты... — Я пытаюсь найти слова, которыми могла бы задеть его.

— Я тот, кто заставил тебя кончить уже во второй раз.

Я пыхчу от злости, которая невидимым паром валит у меня из ушей. Наверняка мое лицо сейчас красное не только от ярости, но и от частичной правды.

Остин действительно заставил меня кончить уже во второй раз (первый был в доме Оливера), и это меня чертовски бесит. Он заставляет мой мозг плавиться, а тело будто не слушается меня и отдается под власть этого придурка. Никогда ранее не испытывала этого ощущения, хотя я встречалась с парнями до этого, но такой раздавленной чувствую только рядом с Остином. От этого парня так и прет ужасом, будто он вот-вот размозжит мне череп своим молотком, но перед этим морально уничтожит.

Мне никак нельзя терять бдительность, мало ли, что у этого отморозка в голове.