6 глава
Небо с утра затянуло сплошной серой пеленой. Дождь барабанил по асфальту без остановки, разгоняя редких прохожих по подворотням и автобусным остановкам. Но в этот раз Очако не забыла зонт — и потому вошла в офис сухой, аккуратной и, вопреки погоде, почти умиротворённой.
Вчера она даже не помнила, как добралась до дома. Только запах нитроглицерина заполнял весь её разум, напоминая об одном грубом и безбашенном человеке. Тяжело выдохнув, Урарака попыталась отрешиться от мыслей о вчерашнем — и это у неё вышло довольно быстро. Ведь девочка, которая успела привлечь её внимание, сидела на диванчике около регистратуры и задумчиво мотала ногами, продолжая с некой пустотой в глазах смотреть в пол.
— Мирия, доброе утро? — Урарака подошла ближе к малышке и села перед ней на колени.
Та лишь подняла взгляд, а после быстро его отвела — словно боялась или даже стыдилась смотреть на человека перед собой. Очако забеспокоилась и попыталась взять её за руку, но та не далась.
— Н-не трогайте! — громко вскрикнула девочка, а после чуть тише продолжила: — Я могу вам навредить.
Урарака всё поняла. Видно, Мирия снова не смогла контролировать причуду. Этим объяснялось и то, почему она снова боится дотрагиваться до людей, и то, почему выглядит такой виноватой и отрешённой. Но Очако не хотела, чтобы девочка боялась себя и своей причуды, поэтому мягко дотронулась до её руки.
— Мирия, я говорила тебе об этом в прошлый раз на тренировке. Твоя причуда — это не враг. Это часть тебя, которую нужно не бояться, а научиться контролировать. Мы сегодня снова будем заниматься твоей силой, так что пойдём и хватит уже грустить. Я уверена, ты со всем справишься. Плюс Ультра!
Подняв кулак вверх, Урарака бодро улыбнулась и повела девочку на нулевой этаж, где находились залы для тренировок.
---
— В прошлый раз мы пытались активировать твою причуду и научиться её контролировать. Мы продолжим этим заниматься и сегодня.
Урарака стояла посреди большого зала в обычной спортивной майке и чёрных лосинах. Волосы были собраны в высокий хвост, открывая шею и плечи — она хотела чувствовать каждое своё движение. Перед ней, немного ссутулившись, стояла Мирия в спортивной форме серого цвета. Мягкая ткань слегка топорщилась на худеньких плечах, а длинные рукава были подвернуты, чтобы не мешали.
Вокруг не было ни души. Сквозь высокие окна на противоположной стене пробивался серый утренний свет, смешиваясь с холодным белым светом ламп под потолком. На полу — мягкое матовое покрытие, приглушающее шаги. В углу аккуратно сложены разноцветные маты, вдоль стены — стойка с гантелями и эспандерами. Но сегодня им ничего этого не понадобится. Сегодня они будут работать с тем, что внутри.
Сейчас было раннее утро, и основные занятия с детьми начинались только в обед. Тишина стояла почти абсолютная — только где-то далеко, за стенами, гудели трубы отопления да изредка проезжала машина за окном.
— Мисс Урарака, снова медитация? — вяло протянула малышка, всем своим видом показывая, что это занятие было ей не настолько интересно. Она переминалась с ноги на ногу, теребила край резинки на шортах и явно надеялась, что сегодня их ждёт что-то более «взрослое» и активное.
Но Урарака была непреклонна.
— Садись, — мягко, но твёрдо сказала она, опускаясь на пол.
Мирия вздохнула, но послушалась. Они вместе сели в позу лотоса друг напротив друга: Урарака — ровно, с прямой спиной, ладони расслабленно лежат на коленях; Мирия — чуть сутулясь, но стараясь держаться так же, подражая наставнице.
— Дыши глубоко, — начала Очако, прикрывая глаза. — Чувствуй своё тело, то, как ты дышишь, как воздух проникает через нос. Следи за ним — как он идёт вниз, наполняет лёгкие, а потом выходит обратно. Тёплый или холодный? Быстрый или медленный?
Мирия прикрыла глаза, сосредоточившись.
— А теперь попробуй активировать причуду, — продолжила Урарака, не повышая голоса. — Просто почувствуй, что происходит с твоим телом в момент активации. Может быть, покалывает в пальцах? Или скручивает живот? А может, всё твоё нутро передёргивает, будто от электрического разряда?
Она выдержала небольшую паузу, давая девочке время прислушаться к себе.
— Почувствуй — и скажи, что ты чувствуешь. А потом запомни это ощущение. Чтобы в следующий раз ты уже знала: твоя причуда начала действовать. И тогда ты сможешь сказать ей «стоп» или направить в нужное русло.
Мирия молчала. Её пальцы на коленях чуть заметно дрожали — то ли от напряжения, то ли от страха перед тем, что вот-вот должно произойти. Урарака сидела неподвижно, лишь едва улыбнулась уголками губ, подбадривая.
— Ты не одна, Мирия, я здесь, рядом.
И девочка успокоилась, слушая глубокий, ровный голос наставницы. Она помнила это чувство — тот самый всепоглощающий голод, от которого скручивало живот и темнело в глазах. Он приходил всегда внезапно, как удар под дых, и Мирия уже начала учиться распознавать его первые признаки.
Она глубоко вдохнула, задержала дыхание на секунду — и активировала причуду.
Внутри что-то щёлкнуло. Разлилось тепло, быстро превращаясь в горячую, тягучую волну, которая потянулась от живота к кончикам пальцев. А следом пришёл голод. Не физический — тот самый, который невозможно утолить едой. Голод по чужой жизни, по чужому теплу, по энергии, которая манила, обещая силу и насыщение.
И эта энергия была совсем рядом.
Сладкая, словно самая тягучая сладкая жевачка, она исходила от Урараки тонкими, едва уловимыми нитями. Мирия чувствовала их кожей — тёплые, притягательные, почти живые. Они вибрировали в воздухе, звали, тянули к себе, обещая избавить от этого вечного, ноющего голода.
Пальцы Мирии сами собой впились в колени. Ногти оставляли под серой тканью формы маленькие белые следы. Её дыхание сбилось, лоб покрылся испариной. Хотелось закрыть глаза — но тогда она потеряет контроль. Хотелось открыть их — но тогда она увидит лицо мисс Урараки, которое сейчас, наверное, такое спокойное, такое живое.
«Думай о другом. О чём угодно. О вчерашнем мультике. О том, какое завтра будет печенье на полдник. О чём угодно, только не о том, как приятно было бы…»
Мирия сжала зубы, впилась ногтями ещё сильнее, пытаясь болью заткнуть этот внутренний голос. Причуда бушевала внутри — тёмная, голодная, она выла и царапалась, как дикий зверь в клетке. Она требовала выпустить её. Дать ей взять то, что принадлежит ей по праву.
Но Мирия держалась.
Она думала о том, как мисс Урарака вчера обняла её. О том, как пахли её волосы — клубникой и чем-то вкусным… Невесомым. О том, какими тёплыми были её руки каждый раз.
«Я не хочу делать ей больно. Я не хочу быть монстром».
Причуда дёрнулась в последний раз — и затихла. Не исчезла, нет. Просто отступила, затаилась, ожидая следующего раза. Но сейчас — сейчас Мирия смогла её удержать. Она открыла глаза. Они блестели — то ли от слёз, то ли от напряжения.
— У меня… получилось? — прошептала девочка, почти не веря себе.
Урарака радостно улыбнулась и кивнула. Всё это время она наблюдала за малышкой, видела её борьбу изнутри — как девочка сжимала пальцы, как дрожали её плечи, как она впивалась ногтями в колени, стараясь удержать рвущуюся наружу причуду. Очако сильно переживала за неё, но где-то глубоко внутри была уверена: Мирия справится.
Она и сама не заметила, как затаила дыхание. А когда всё закончилось — выдохнула с облегчением.
Встав с пола, Очако подошла к ребёнку и протянула ладонь, предлагая встать. Мирия сначала замялась — в её глазах всё ещё теплился страх, сомнение, недоверие к самой себе. Но потом она решилась. Смело, почти вызывающе, взяла руку наставницы.
И на её обычно хмуром, настороженном лице расцвела улыбка. Настоящая, детская — не та робкая тень, что мелькала раньше, а полная света и гордости за себя.
— Видишь? — мягко сказала Урарака. — Ты можешь контролировать свою причуду. Потихоньку, шаг за шагом, мы сможем полностью ею овладеть и направить в нужное русло. Ты сможешь стать героем.
Она ласково погладила девочку по вороньим волосам. В её взгляде смешались тоска и гордость. Тоска — по той, кого ей так и не удалось спасти. Гордость — за эту маленькую, хрупкую малышку, которая только что победила себя. Мирия напоминала ей Тогу. Те же золотые глаза, та же боль. Но теперь это воспоминание вызывало не только горечь, а ещё и тёплую, почти ностальгическую нежность. Ведь теперь она помогает детям найти своё место в обществе.
«Я сделаю всё, чтобы у неё был шанс», — подумала Урарака, а после на её рабочий телефон пришло уведомление. Телефон лежал недалеко от неё.
Обычно в такое время её не должны были беспокоить. Дав указания Мирии заниматься разминкой, Очако чуть отошла к стене и разблокировала экран. Сообщений накопилось много — видимо, связь в подвальном этаже была нестабильной, и они дошли только сейчас. Но глаза девушки сразу зацепились за главное.
«Герой Динамит ждёт встречи с вами. Если вы не придёте, он подорвёт ваш офис».
От секретаря.
Урарака тяжело вздохнула. Бежать сломя голову она не собиралась — вместо этого просто набрала номер Бакуго.
Он ответил сразу. Словно ждал её звонка. Почему-то от этой мысли на сердце стало чуть теплее.
"— Круглолицая, блять, ты где шляешься с самого утра? Я тебя в твоём кабинете уже минут тридцать жду.
— Бакуго, я на нулевом этаже, в тренировочном зале. Попроси секретаря привести тебя к нам. У меня тут тренировка с ученицей.
— Пиздец. Я тут ещё искать тебя должен… — фыркнул он, но в голосе не было настоящей злости. — Ща, приду."
И тут же сбросил трубку. Очако тихо усмехнулась, убрала телефон на пол и направилась к Мирии, которая уже закончила разминку.
— Ну, а теперь давай пять кругов по залу. Лёгким бегом. Для такой семилетней девочки это будет хорошая нагрузка, — весело сказала Урарака, поглядывая на входную дверь, где скоро должен был появиться Кацуки.
Мирия не побежала. Остановилась, потупила взгляд и тихо, почти шёпотом, произнесла:
— А мне не семь… Мне десять.
И после этого сорвалась с места, оставив озадаченную Очако смотреть ей в спину.
Урарака открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Дверь в зал с грохотом распахнулась, и на пороге появился злобно пыхтящий Бакуго Кацуки.
Он был напряжён — плечи чуть вздёрнуты, челюсть сжата, между бровей залегла привычная складка. Но как только его красные глаза отыскали Очако посреди пустого зала, он словно выдохнул. Напряжение не исчезло, но сменилось чем-то другим — более тягучим, более личным. Бакуго медленным, почти ленивым шагом направился к девушке, держа руки в карманах чёрных джинсов. Выглядел он сегодня по-обычному очаровательно круто — так, что Урарака на секунду забыла, о чём хотела спросить Мирию. Растрёпанные колючие волосы, чёрная футболка с логотипом какой-то рок-группы, привычный хмурый взгляд, который сейчас смотрел только на неё. Казалось, он даже не заметил, что в зале есть кто-то ещё.
— Мы так вчера и не поговорили, — начал Бакуго, подходя почти вплотную. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалось скрытое раздражение. Запах нитроглицерина ударил в нос размашистым ударом — о том, почему ты меня избегаешь.
Урарака удивлённо застыла, слегка делая шаг назад. Она и не думала, что избегает его. Да, она была занята. Да, не всегда отвечала на сообщения. Но разве это считалось избеганием? Возможно, лишь немного. Тем более, если смотреть на ситуацию его глазами — она действительно создавала дистанцию, сама того не замечая. Скорее уже как на подсознательном уровне.
— Бакуго, я не избегала тебя, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Просто у меня действительно было много работы. Как у героя Уравити. Как у директора центра помощи детям.
Она выдержала паузу, встретившись с ним взглядом. В его глазах метнулось что-то — то ли сомнение, то ли обида, которую он ни за что не признает. Из-за чего на её губах появилась привычная, рабочая улыбка, которой Очако успокаивала детей.
— Ты не единственный, у кого есть обязанности, — добавила она уже мягче.
Бакуго промолчал. Только дёрнул щекой и отвернулся, делая вид, что рассматривает тренажёры у стены — старые гантели, потёртые маты, стойки с эспандерами. Всё это было ему неинтересно, но смотреть на Урараку и не знать, что сказать, было ещё хуже. А потом его взгляд зацепился за серое пятно, которое двигалось по периферии. Маленькое, шустрое, оно то приближалось, то отдалялось, а теперь замерло у колонны.
Ребёнок.
Вскинув бровь, Бакуго повернулся к Очако.
— Твоя ученица? — спросил он, кивая в сторону девочки, которая всё это время тихо подслушивала их разговор. Та сразу отвела глаза, но уши оставались напряжёнными — ловила каждое слово.
— Да. Её зовут Мирия.
— Хилая, — вынес вердикт Бакуго. — И чем-то смахивает на пацана. Только волосы выдают, что она женского пола.
На его лице появился привычный оскал, а красные глаза внимательно, по-звериному, наблюдали за этой малявкой. Он ожидал, что ребёнок испугается, спрячется, заплачет. Обычно дети боялись его взрывающейся ауры.
Но Мирия поступила иначе.
Она поняла, что говорят о ней, и быстрым шагом — почти бегом — пересекла зал, остановившись прямо перед ним. Смело посмотрела снизу вверх, и в её золотых глазах не было страха. Только холодное любопытство и какое-то подсознательное отвращение. Почему этот незнакомый человек позволял себе так разговаривать с её наставницей?
— А вы сами кто? — спросила Мирия. Голос звучал ровно, почти дерзко.
Бакуго на секунду опешил. Такой наглости от ребёнка он не ожидал. Но быстро взял себя в руки, расправил плечи и произнёс громко, чётко, с привычной грубостью, за которой, впрочем, не было пренебрежения — просто манера:
— Бакуго Кацуки. Герой Динамит. Малявка.
— Вы какой-то громкий и невоспитанный, — отрезала Мирия, не моргнув глазом. И тут же повернулась к Урараке, которая до этого просто наблюдала за сценой, прикрыв рот ладонью. — Мисс Урарака, почему вы с такими неуважительными грубиянами общаетесь?
Урарака уже не могла сдерживаться. Сначала уголки губ дрогнули, потом плечи затряслись, а из горла вырвался смешок. Она попыталась прикрыться рукой, но слёзы — настоящие, от смеха — уже выступили на глазах. Бакуго замер. Его лицо вытянулось, а потом начало медленно краснеть — то ли от злости, то ли от того, что эта мелкая только что попыталась оскорбить его при Урараке. Челюсть сжалась, кулаки в карманах непроизвольно сжались, но он заставил себя выдохнуть.
«Спокойно. Она ребёнок. Не взрывайся».
— Дерзкая малявка… — злобно процедил он, но голос уже звучал не так угрожающе.
— Я ученица мисс Урараки, — парировала Мирия, ничуть не смутившись. — Беру пример с лучших. Хочу быть такой же классной и смелой, как она. А не грубиянкой.
И, улыбнувшись — той самой детской, открытой улыбкой, которая так редко появлялась на её лице, — девочка развернулась и побежала дальше разминаться. Её кроссовки мерно зашаркали по матовому покрытию.
Тишина повисла на минуту.
Бакуго переваривал. Мирия продолжала бегать круги. Урарака утирала слёзы.
— Это она пыталась меня задеть? — наконец процедил Бакуго, поворачиваясь лицом к Очако. Его брови были сведены к переносице, но во взгляде уже не было злости — скорее, недоумение пополам с любопытством.
— Не уверена, — вытирая глаза, выдавила Урарака. Её голос всё ещё дрожал от смеха. — Но думаю, ты ей понравился.
— Почему ты так думаешь? — не поверил Бакуго, вскидывая бровь вверх.
— Ты ей интересен, — уточнила Очако, наконец успокаиваясь, хотя улыбка так и не сходила с её лица. — Она обычно молчит с незнакомцами. А тут сразу завела с тобой диалог. Это хороший знак.
Бакуго усмехнулся. Наблюдая за реакцией девушки — за тем, как блестят её глаза, как разгладилась морщинка на лбу, как она вытирает щёки тыльной стороной ладони, — он вдруг подумал, что в этот момент она была лучше любого боя. Бред.
Передёрнув от собственных мыслей, парень выпрямился и грозно взглянул на смеющуюся Очако. Но та даже не отреагировала на его «грозный» взгляд — слишком хорошо уже научилась его читать.
— Дурдом какой-то, — процедил он, продолжая коситься на неё.
Но не уходил.
И Урарака это заметила.
---
После тренировки Мирия отправилась к остальным ребятам — махнула Урараке на прощание рукой и, бросив быстрый взгляд на Бакуго, скрылась за дверью. Девочка выглядела довольной, даже почти счастливой, и Очако поймала себя на мысли, что видит такую улыбку на её лице нечасто.
— Пойдём, — сказала она Кацуки, выключая свет в зале.
Они поднялись в кабинет по широкой лестнице с металлическими перилами. Урарака успела перед этим быстро переодеться в более строгий, привычный вид. Белая рубашка и чёрные брюки — классика, которая никогда не умрёт, как она любила повторять. Волосы были распущенные и выглядели как обычно.
Бакуго шёл чуть позади, не говоря ни слова. Его взгляд скользил по её спине, по тому, как двигались плечи под тонкой тканью рубашки, по лёгкому запаху клубничных духов, который тянулся за ней шлейфом. Он тут же отвернулся, мысленно обозвав себя идиотом.
В кабинете Урарака попросила секретаря принести две чашки кофе и села за свой стол. Массивная столешница из тёмного дерева, ноутбук, стопка документов, несколько ручек в стакане и несколько фотографий: центра и бывшего А класса на краю — вот и всё её рабочее место.
Бакуго опустился на кожаный диван у стены, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. Он выглядел здесь чужеродным — как осколок взрыва в тихом, стерильном пространстве. И его это, кажется, забавляло.
Наступила тишина. Не неловкая — скорее, выжидательная.
Урарака подняла на него взгляд. В нём читался немой вопрос, который она не решалась задать вслух.
— Бакуго, — наконец произнесла она, отставляя чашку с кофе в сторону. — У тебя что, сегодня нет работы? Ты же не собираешься весь день тут сидеть.
Кацуки усмехнулся краем губ. Потянулся, хрустнув шеей, и ответил так, будто ничего очевиднее в мире не существовало:
— Сколько хочу, столько и сижу.
Он говорил это медленно, почти лениво, но в его алых глазах горел знакомый огонь — упрямство и вызов. Типа «попробуй меня выгнать, круглолицая».
Урарака вздохнула, но уголки её губ предательски дрогнули. Она знала, что спорить бесполезно.
— Ну и сиди, — наигранно строго произнесла Очако, стараясь придать голосу побольше суровости. — Главное, не мешай.
Она перевела взгляд на монитор. Работы было достаточно — ещё пара отчётов, сводка по занятиям с детьми, письма от спонсоров. Вздохнув, Урарака приступила. В конце концов, чем быстрее закончишь, тем быстрее освободишься. И чем быстрее освободишься, тем меньше времени проведёшь в одном кабинете с этим шумным и совершенно невыносимым человеком.
Или, может быть, наоборот?
Она отогнала эту мысль и углубилась в цифры.
---
Спустя пару часов Очако уже заканчивала очередной отчёт, когда Бакуго резко поднялся с дивана. Он поглядел на часы — крупные, мужские, с чёрным циферблатом. Стрелки показывали час дня.
Она мельком взглянула на него и снова уставилась в экран, ожидая, что он начнёт шуршать или собираться. Но вместо этого Кацуки направился к её столу.
Он сидел здесь почти с половины одиннадцатого утра. И ни разу не отвлёк её. Ни одним словом, ни одним взрывом, даже дыханием старался не шуметь — насколько это вообще было возможно для человека, который привык греметь на весь мир. Урарака не знала, почему это вдруг пришло ей в голову, но на секунду её пальцы замерли над клавиатурой.
— Время обеда, — объявил Бакуго, решительно подходя к её столу и останавливаясь почти вплотную. Теперь разделяли их только столешница и несколько дюймов воздуха. — Круглолицая, поднимай свою задницу, мы идём есть.
Он смотрел на неё сверху вниз, сложив руки на груди, и в его красных глазах читалось железное намерение: отставать он не собирается. Уговоры не помогут. Отговорки тем более.
Очако тяжело вздохнула — так, что прядь волос упала на лоб. Секунду она гипнотизировала недописанный отчёт, который так и остался маячить на экране незакрытым и несохранённым.
— Ты невыносим, — пробормотала она, но всё же быстро нажала «Сохранить», встала из-за стола и подхватила свою сумочку.
Бакуго хмыкнул, и в этом звуке не было ни обиды, ни злости. Скорее, удовлетворение.
— Я понял. Пошли уже, — парировал он и, придержав дверь, пропустил её вперёд.
Урарака вышла в коридор, чувствуя на спине его взгляд. И почему-то улыбалась. Хотя очень старалась этого не делать.