[BL] Бесконечный город

Когда самолёт уже подлетал к Лондону, Сюй Шаоцяня разбудило объявление по громкой связи. Открыв глаза, он обнаружил, что всю дорогу проспал, положив голову на плечо Ан Яня. Впрочем, на его лице не появилось ни тени смущения. Спокойно выпрямившись, он негромко спросил:

— Уже прилетели?

— Да, почти, — с лёгкой неловкостью улыбнулся Ан Янь.

Голова у Сюй Шаоцяня была тяжёлой, и несколько часов подряд тот опирался на его плечо. За это время тело Ан Яня успело основательно затечь и заболеть. Но странным было другое: ощущая, как этот обычно сильный, уверенный и гордый мужчина совершенно беззащитно спит рядом, доверчиво устроившись у него на плече, он испытывал какую-то тихую, переполняющую сердце радость.

«Чёрт возьми.»

С тех пор как он осознал свои чувства, всё окончательно изменилось. Раньше он отчаянно сопротивлялся любому сближению, а теперь не только не испытывал отвращения к прикосновениям Сюй Шаоцяня, но, наоборот, начинал получать от них удовольствие. Ему даже нравилось быть рядом с ним.

Сам Сюй Шаоцянь, разумеется, ни о чём не подозревал. За столько лет он привык к равнодушию Ан Яня, а совсем недавно ещё и услышал от него, что его чувства к нему отвратительны. Поэтому ему и в голову не могло прийти, что этот невероятный тугодум вдруг прозреет и поймёт, что сам давно влюблён. Вероятность того, что это произойдет, была меньше, чем у выигрыша на миллион в лотерею.

Когда они вышли из аэропорта, их уже ждал стоявший неподалёку Гао Синь. Он со съёмочной командой прилетел заранее, успел всё подготовить и теперь лично приехал встречать своих актёров. Для них была заказана просторная машина, которая отвезла Сюй Шаоцяня, Ан Яня и остальных прямо в гостиницу.

После заселения Гао Синь сразу повёл всех в заранее забронированный ресторан. Там уже собрались его постоянные сотрудники — продюсер, помощник режиссёра, оператор и другие члены команды. После коротких приветствий режиссёр сразу перешёл к делу:

— Сначала поужинаем. А потом, Сюй Шаоцянь и Ан Янь, найдите время зайти ко мне в номер. Нужно коротко обсудить расписание на ближайшие дни.

— Понял, режиссёр Гао! — с улыбкой отозвался Ан Янь.

Хотя Гао Синь был старше его всего на несколько лет, в индустрии он славился своим острым языком и тяжёлым характером. Ходили слухи, что некоторых актрис он доводил своими разносами до слёз. Поэтому Ан Янь относился к нему с искренним уважением и даже некоторой опаской, стараясь лишний раз не попадаться под горячую руку.

Изголодавшиеся после перелёта, они быстро расправились с ужином, а когда встреча закончилась, все разошлись по своим номерам.

На этот раз Гао Синь забронировал двухместные комнаты, где актёры жили вместе со своими менеджерами. Вернувшись к себе, Ан Янь сразу отправился в душ, а Чан Линь тем временем привычно и ловко разбирал багаж.

Когда он вышел из ванной, заботливый помощник уже успел всё разложить по местам и даже подготовил ему сменную одежду.

— Давай, переодевайся скорее. Номер режиссёра — 1407. Пойдём вместе, я тоже хочу записать расписание.

Много лет работая рядом с Ан Янем, Чан Линь давно превратился для него почти в няньку. Поэтому актёр без возражений быстро переоделся, взял сценарий и вместе с помощником направился к номеру режиссёра.

На стук изнутри сразу донеслось:

— Входите!

Дверь оказалась не заперта, Ан Янь просто толкнул её т зашёл.

В комнате Гао Синь только что вышел из душа. Он лениво полулежал в кресле, его халат был запахнут несколько небрежно, и открывал значительную часть груди. Рядом сидел Сюй Шаоцянь, он наклонился ближе и внимательно слушал, что тот говорит. Они находились так близко друг к другу, что со стороны казалось, будто губы режиссёра касаются его уха.

По какой-то причине эта картина мгновенно вызвала у Ан Яня раздражение. В груди поднялось необъяснимое чувство недовольства и досады. Ему стало неприятно, хотя он и сам не мог толком объяснить почему.

— Режиссёр Гао! — с улыбкой поздоровался он, одновременно прерывая их разговор.

Гао Синь поднял на него взгляд и указал на диван напротив:

— Присаживайтесь.

Ан Янь и Чан Линь прошли в комнату и сели, и только тогда режиссёр выпрямился, взял лежавший на столе сценарий и перешёл к делу:

— Съёмки в Лондоне будут проходить в очень сжатые сроки, поэтому мы не сможем работать по порядку сцен. Сценарий придётся полностью перемешать. Будем сначала снимать все эпизоды в одной из локаций, потом переезжать на следующую и так далее. Для вас двоих это означает серьёзное испытание — придётся постоянно переключаться между разными эмоциональными состояниями персонажей и очень точно контролировать свои чувства.

Смена локаций далеко не всегда совпадала с развитием сюжета, поэтому подобный способ съёмок был обычной практикой для многих съёмочных групп. Ан Янь уже сталкивался с этим раньше. Например, во время съёмок «Юного императора» однажды им выпало несколько дней с сильным снегопадом, и режиссёр тут же собрал все сцены, требовавшие зимнего пейзажа, чтобы отснять их подряд. Так удалось сэкономить массу времени и не возиться потом с искусственным снегом из пены.

Понимающе кивнув, Ан Янь сказал:

— Ясно. Тогда отметьте мне заранее сцены, которые будем снимать завтра, чтобы я успел ещё раз пройтись по тексту.

— Хорошо.

Гао Синь взял ручку, быстро пролистал сценарий и сделал несколько пометок.

— Вот эти сцены будем снимать в церкви. Я отметил их для тебя, сегодня вечером внимательно перечитай. — Закончив, он поднял взгляд на актёра. — И ещё. В этом фильме тебе предстоит сыграть сразу трёх персонажей: погибшего Седьмого, младшего брата Коэна — Кэ Мина, а также Пятого, клона, который ранее сумел сбежать из лаборатории. Переключаться между ними придётся постоянно. Это очень сложная работа и серьёзная проверка твоего мастерства. Если возникнут какие-то трудности — сразу говори мне.

Поскольку все клоны были созданы на основе генетического материала Кэ Мина, младшего брата доктора Коэна, внешне они выглядели совершенно одинаково. Именно поэтому всех троих персонажей должен был играть Ан Янь. Подобная задача считалась настоящим испытанием для актёра: нужно было не только менять образ, но и мгновенно переключаться между разными характерами, судьбами и эмоциональными состояниями. Постоянные скачки настроения и переживаний порой напоминали настоящее раздвоение личности.

К счастью, сам Ан Янь обожал подобные вызовы. Он всегда мечтал о сложных ролях и хотел попробовать себя в совершенно разных образах. Забрав сценарий из рук режиссёра, он энергично кивнул и с улыбкой ответил:

— Понял, режиссёр Гао! Я обязательно справлюсь!

Гао Синь слегка кивнул, а затем спокойно добавил:

— И ещё кое-что. Наверняка ты слышал, что характер у меня не самый приятный. Если во время съёмок я увижу проблемы в игре актёра, то скажу об этом прямо и без церемоний. Надеюсь, ты не будешь принимать это близко к сердцу.

Ан Янь тут же замахал рукой:

— Что вы, режиссёр, конечно нет! Если я сыграю плохо — ругайте сколько угодно. Всё нормально!

На лице режиссёра мелькнуло странное выражение. Глядя на эту беззаботно улыбающуюся физиономию, он вдруг подумал, что ругать такого человека — почти бессмысленная трата времени и сил.

Сохранив серьёзный вид, Гао Синь всё же кивнул:

— Хорошо. Тогда завтра сбор в холле в пять утра. Сразу едем снимать сцену с восходом солнца, а после съёмок поедем завтракать. Вы наверняка устали после перелёта, так что возвращайтесь в комнаты и ложитесь пораньше. Только не вздумайте завтра опоздать.

Попрощавшись с режиссёром, они вышли в коридор. Уже собираясь разойтись по своим комнатам, Сюй Шаоцянь вдруг окликнул Ан Яня.

Тот удивлённо обернулся:

— Что?

— Завтра тебе придётся играть сразу двух персонажей в одной сцене. Если хочешь, можем заранее её разобрать и прогнать вместе.

Ан Янь посмотрел на его заметно уставшее лицо и поспешно улыбнулся:

— Ничего страшного. Ты и так еле на ногах держишься после дороги. Иди отдыхай, а я ещё раз спокойно перечитаю сценарий.

Сюй Шаоцянь несколько секунд молчал, после чего лишь кивнул:

— Хорошо.

После этого они разошлись по своим номерам. Сюй Шаоцянь практически сразу лёг спать, а Ан Янь включил прикроватную лампу и снова открыл сценарий.

Продолжение «Бесконечного города» оказалось ещё более тяжёлым и болезненным, чем первая часть. В первом фильме клон, которого играл Ан Янь, безответно любил героя Сюй Шаоцяня — доктора Коэна. Самое трагичное заключалось в том, что Коэн никогда не воспринимал его как человека и, в конце концов, без колебаний пожертвовал клоном ради собственного младшего брата, пересадив тому его органы.

Во второй части, после смерти клона, доктор Коэн неожиданно осознавал, что на самом деле уже влюбился в него. Но это прозрение пришло слишком поздно, что делало продолжение истории ещё более трагичным.

Если в первой части любимый человек хотя бы оставался жив, пусть Коэн и не отвечал ему взаимностью, то теперь всё было иначе. Когда он наконец понял свои чувства, того, кого полюбил, уже не было рядом. И самое страшное – больше никогда не будет.

Ан Янь так увлёкся чтением сценария, что в груди невольно разлилась горькая тоска. По сравнению с героями фильма он был куда счастливее. Да, он слишком долго ничего не замечал, но когда наконец понял, что любит Шаоцяня, тот всё ещё был рядом. Они успели причинить друг другу боль, но у них хотя бы оставалась возможность всё исправить.

Сцена, которую предстояло снимать, рассказывала о том, как Коэн выводит своего младшего брата Кэ Мина на прогулку к церкви. Там они встречают рассвет. Улыбка младшего брата в первых лучах солнца заставляет Коэна на мгновение увидеть в нём другого человека — клона Сяо Ци. Он долго смотрит на юношу, словно потерявшись во времени, а затем с болью осознаёт, что из-за бесконечной тоски по умершему человеку начал принимать Кэ Мина за него.

По ходу сцены в повествование вплетались воспоминания Коэна. Много лет назад он тоже приходил к этой церкви вместе с Сяо Ци.

П/п: Сяо Ци, кто забыл, переводится как «малыш седьмой». То есть они звали его по номеру экспериментального образца.

Главная сложность эпизода заключалась в двух вещах. Для Сюй Шаоцяня — передать отчаяние и боль Коэна. Для Ан Яня — постоянно переключаться между двумя образами: Кэ Мином из настоящего и Сяо Ци из воспоминаний. Снималось всё в одной и той же локации, но один пласт событий происходил в реальности, а другой — в памяти героя, поэтому эмоциональные переходы требовали от актёров огромного мастерства.

Ан Янь несколько раз мысленно проиграл весь эпизод от начала до конца, пока не выучил сценарий буквально наизусть. Лишь тогда он удовлетворённо отложил папку и спокойно уснул.

Ночью ему снились какие-то странные, спутанные сны.

Во сне он снова оказался в той самой ночи, когда ему подмешали наркотик. Шаоцянь обнимал его в ванной, горячо и страстно прижимая к себе. Жар его тела, обжигающая близость, захлёстывающее наслаждение, которое словно растекалось по каждой клеточке, заставили Ан Яня даже во сне сжиматься от волнения.

Когда он проснулся утром, то обнаружил, что бельё промокло. На несколько секунд он застыл, а затем понял, что произошло.

Его лицо мгновенно залилось краской. Подскочив с кровати так резко, словно ему наступили на хвост, он едва не свалился на пол.

С соседней кровати удивлённо поднял голову Чан Линь:

— Ан Янь, ты чего?! Землетрясение началось?

— Живот... живот прихватило! — запинаясь, выпалил тот.

Не успели слова прозвучать до конца, как его уже словно ветром сдуло в сторону ванной.

Чан Линь недоумённо почесал затылок.

Неужели при расстройстве желудка нужно настолько спешить?..

Запершись в ванной, Ан Янь быстро привёл себя в порядок, продолжая пылать от смущения. Потом открыл холодную воду и долго стоял под ледяными струями, пытаясь унять охватившее его возбуждение.

«Вот же извращенец...» — мысленно ругал он самого себя. — «Докатился до того, что начал видеть такие сны про Шаоцяня...»

***

Ровно в пять утра вся съёмочная группа собралась в холле гостиницы. Даже не позавтракав, они погрузились в машины и отправились на место съёмок сцены с рассветом.

Церковь, которую заранее выбрал Гао Синь, находилась на окраине города в живописном пригороде. Когда колонна автомобилей добралась туда, небо как раз начинало светлеть перед восходом солнца. Сотрудники группы тут же принялись расставлять оборудование и готовить площадку к работе.

Гао Синь сидел в режиссёрском кресле перед мониторами наблюдения. Убедившись, что всё готово, он поднял руку и коротко скомандовал:

— Все по местам... Приготовились... Мотор!

— Бесконечный город II. Сцена семнадцатая, — выкрикнул второй ассистент оператора.

[Кэ Мин, много лет проведший в искусственном сне под землёй, наконец пробуждается. Мир вокруг кажется ему чужим и непонятным. Постоянное пребывание в лаборатории вызывает у него страх и тревогу, поэтому старший брат Коэн решает вывести его на прогулку к церкви.

Там они встречают рассвет. И, глядя на сияющую улыбку младшего брата, Коэн невольно вспоминает давно погибшего Сяо Ци.]

На съёмочной площадке Ан Янь сидел на инвалидной коляске у церкви, одетый в больничную пижаму. Его бледное лицо и подключенная к руке капельница свидетельствовали о слабости после тяжёлой болезни. Он выглядел в этой сцене настолько естественно, словно и вправду только что выписался из больницы.

Шаоцянь подвёз коляску к лужайке перед церковью. Опасаясь, что брат замёрзнет, он снял собственный пиджак и осторожно накинул ему на плечи.

— Ты ещё не до конца поправился, — тихо сказал он, — береги себя, тебе нельзя простужаться.

Ан Янь поднял голову и улыбнулся:

— Не волнуйся, гэ. Со мной всё в порядке... Если я буду и дальше сидеть в палате целыми днями, то совсем заржавею. Немного свежего воздуха только поможет выздоровлению, разве нет?

Образ болезненного, недавно пришедшего в себя после тяжёлой болезни младшего брата получался у него удивительно живым и убедительным.

Сюй Шаоцянь некоторое время молча смотрел на слабую улыбку на бледном лице, и его взгляд постепенно начал меняться. В его глазах смешалось множество чувств — отчаяние, боль, сожаление, тоска... Различные эмоции переплетались между собой, словно невидимая сеть, намертво опутывающая человека и не позволяющая ему вырваться.

Казалось, он сквозь стоящего перед ним Кэ Мина смотрит на другого человека. Того, кого уже невозможно вернуть и по кому от сильно скучал.

Шаоцянь смотрел на Ан Яня с такой глубиной и нежностью, что тот вдруг застыл, на мгновение совершенно забыв, что это всего лишь съёмки. Он просто смотрел в ответ, не в силах оторвать глаз.

— СТОП! — внезапно раздался гневный рёв Гао Синя, от которого все на съёмочной площадке вздрогнули.

— Ан Янь! Где ты вообще витаешь?! — продолжал орать режиссёр. — Доктор Коэн увидел твою улыбку и вспомнил умершего клона Сяо Ци! Когда ты замечаешь, что брат смотрит на тебя таким взглядом, ты должен удивиться! Ты должен спросить: «Старший брат, что случилось?»

Он раздражённо ткнул пальцем в сценарий:

— «Старший брат, что случилось?» Всего четыре слова! Неужели их так трудно запомнить?! Ты должен вывести Шаоцяня из оцепенения! В сценарии задумался Коэн, а не ты! Почему ты тоже застыл столбом?!

На площадке тут и там послышались сдержанные смешки.

Лицо Ан Яня мгновенно покраснело.

— Простите... — поспешно пробормотал он. — Я просто не успел среагировать...

Разумеется, он ни за что не признался бы, что в тот момент полностью растерялся под взглядом Шаоцяня. Когда в глазах партнёра по сцене, который смотрел прямо на него, появилась та пронзительная нежность, у него словно отключился мозг. Сердце Ан Яня в тот момент вдруг забилось быстрее, мысли спутались, и он умудрился забыть простую реплику из четырёх слов.

Это было просто ужасно. Он, сыгравший уже столько ролей, внезапно завис только потому, что на него посмотрел Шаоцянь.

«Что может быть позорнее?..»

_________________________