[BL] Бесконечный город

Из-за того, что Ан Янь вышел из образа, съёмки пришлось ненадолго остановить. Гао Синь подозвал его к себе:

— Ан Янь, подойди. Я ещё раз объясню сцену.

С заметным смущением Ан Янь подошёл к режиссёру. Тот открыл сценарий и серьёзным тоном начал разбирать эпизод:

— Запомни: сейчас ты — Кэ Мин. Из-за отказа внутренних органов тебя несколько лет держали в криогенном сне в подземной лаборатории, и теперь ты наконец получил второй шанс на жизнь. Когда ты видишь рассвет, на твоём лице должна появиться радость человека, пережившего смерть. А твоя улыбка получилась слишком зажатой.

Он постучал ручкой по странице и продолжил наставлять:

— Ещё, когда Коэн смотрит на тебя таким взглядом, ты сначала должен слегка растеряться, а уже потом удивлённо спросить, что случилось. Камера возьмёт крупный план твоего лица, поэтому переход эмоций должен быть очень точным. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю! — тут же кивнул Ан Янь.

Несмотря на неудачную первую попытку, он всё-таки был талантливым и опытным актёром. Когда съёмки возобновились, он заставил себя отбросить все лишние мысли и полностью сосредоточиться на персонаже.

— Все по местам! Актёры готовы... Мотор! — раздался голос Гао Синя.

Съёмка семнадцатой сцены началась снова: Сюй Шаоцянь долго и пристально смотрел на Ан Яня, а тот изобразив на лице сначала лёгкую растерянность, затем удивлённо спросил:

— Старший брат, что случилось?

...Коэн словно очнулся от глубоких мыслей и спокойно ответил:

— Ты знаешь, как тебе удалось выжить?

Кэ Мин кивнул.

— Ты взял мои гены, создал множество клонов и пересадил мне их органы. Разве не так?

Мужчина покачал головой.

— Нет. Во время выращивания клонов возникли непредвиденные сложности. В итоге выжили только двое. Один сбежал из лаборатории, когда его биологический возраст достиг восемнадцати лет. А другой... — он ненадолго замолчал, прежде чем продолжил, — другой клон всё это время оставался рядом со мной. В годы, когда по миру распространялся вирус, он вместе со мной скрывался и помогал выживать...

На лице Ан Яня появилось искреннее удивление и он выдал следующую реплику:

— То есть все органы, которые находятся сейчас в моём теле, принадлежали одному и тому же клону?

— Да, — Сюй Шаоцянь отвёл взгляд и посмотрел на медленно поднимающееся над горизонтом солнце. — Печень. Почки. Даже сердце... Всё это я собственноручно извлекал из его тела и пересадил тебе.

На несколько секунд он закрыл глаза, а когда снова заговорил, голос прозвучал тихо, но в нём всё ещё можно было различить нотки с трудом сдерживаемой боли:

— Он был седьмым клоном, которого я создал... — после короткой паузы Шаоцянь завершил фразу, — я дал ему имя Сяо Ци.

Ан Янь ошеломлённо смотрел на него.

Тяжёлая эмоциональная нагрузка, его застывший профиль... В одно мгновение высокомерный и холодный доктор Коэн перестал казаться неприступным. В нём осталась лишь бесконечная усталость и одиночество.

Невольно сочувствуя его боли, Ан Янь тихо спросил:

— Этот Сяо Ци... Он умер, да?

Шаоцянь долго молчал. Лишь спустя несколько секунд он негромко ответил:

— Да. Я убил его собственными руками.

На площадке повисла пятисекундная тишина, и вдруг раздался голос режиссёра:

— Отлично! Снято!

Гао Синь даже позволил себе редкую улыбку, хваля игру актёров:

— Очень хорошо. Оба сыграли прекрасно. Идите переодеваться, сразу переходим к следующей сцене! Всем приготовиться — снимаем эпизод воспоминания!

— Спасибо, режиссёр! — с облегчением отозвался Ан Янь.

Он тут же вскочил с инвалидной коляски и поспешил в импровизированную гримёрную. Там с его лица смыли бледный грим больного Кэ Мина, нанесли лёгкий макияж и быстро переодели. Закончив подготовку, он почти бегом вернулся на площадку.

Рассвет длился недолго, поэтому всей съёмочной группе приходилось работать в ускоренном темпе.

***

[Много лет назад клон №7, чей биологический возраст только достиг двадцати лет, уговорил Коэна показать ему внешний мир. Врач вывел его посмотреть рассвет. Впервые увидев восход солнца, Сяо Ци пришёл в настоящий восторг и без конца засыпал Коэна вопросами.

Тогда он ещё не знал, что является всего лишь клоном. Всего лишь экспериментальным образцом, созданным ради спасения младшего брата Коэна.]

— Бесконечный город II. Сцена восемнадцатая. Воспоминание доктора Коэна, — объявил начало съёмок второй ассистент оператора.

На съёмочной площадке Ан Янь, одетый в простую белую футболку и джинсы, с сияющей улыбкой шагал рядом с Шаоцянем.

Указывая вдаль на поднимающееся солнце, он радостно спросил:

— Коэн, это и есть тот самый рассвет, о котором ты говорил?

Шаоцянь, воплощавший образ холодного и отстранённого врача, спокойно кивнул:

— Да.

— Как красиво...

Ан Янь некоторое время любовался солнцем, а потом с любопытством огляделся по сторонам и спросил:

— Кстати, это там церковь?

— Да.

— А для чего нужна церковь?

— Для молитвы.

— А что такое молитва?

— ... — Сюй Шаоцянь нахмурился.

Похоже, бесконечные вопросы начинали его раздражать. Он развернулся и пошёл дальше, но Ан Янь тут же догнал его и с прежней беззаботной улыбкой продолжил:

— А твоему младшему брату уже стало лучше? Можно мне его навестить?

— Нет, — холодно ответил Коэн. — Кэ Мин тяжело болен. Все его органы постепенно отказывают. Чтобы не дать ему умереть, я заморозил его в подземной лаборатории. Спасти его можно будет только тогда, когда наступит подходящий момент.

Ан Янь слегка замер. Он посмотрел на удаляющуюся одинокую фигуру врача, шагавшего впереди, и вдруг почувствовал к нему жалость.

Сделав несколько быстрых шагов, он догнал его и осторожно взял за руку.

— ...

— Стоп! — громкий голос Гао Синя вновь разлетелся над площадкой.

— Шаоцянь, тебе не нужно быть таким скованным, когда Сяо Ци берёт тебя за руку. Не дёргайся так, будто тебя током ударило!

Затем режиссёр перевёл взгляд на Ан Яня.

— И ты тоже! Ан Янь! Перед тобой человек, который тебя вырастил. Ты давно и безнадёжно в него влюблён! Где восхищение в глазах? Где любовь? — Гао Синь раздражённо замахал рукой. — Что это вообще был за взгляд? Глаза бегают туда-сюда, словно ты боишься на него смотреть. Чего ты так нервничаешь?

— ... — Сюй Шаоцянь молча поправил очки.

— ... — Ан Янь тоже лишился дара речи.

Они встретились взглядами и почти одновременно отвернулись, разрывая зрительный контакт. Атмосфера между ними стала неловкой.

Шаоцянь первым поднял ладонь в извиняющемся жесте и поправил очки на переносице.

— Извините. Я скорректирую состояние персонажа.

Ан Янь тут же с улыбкой извинился:

— Простите, режиссёр Гао. В следующий раз буду внимательнее!

Гао Синь строго посмотрел на них и махнул рукой:

— Ладно. Даю вам пять минут, чтобы собраться и настроиться.

Через пять минут съёмки возобновились. Всё шло гладко до того самого момента, когда Сяо Ци должен был взять Коэна за руку. Каждый раз именно здесь выражение лица Ан Яня выглядело неестественным, и Гао Синь уже пять раз подряд останавливал съёмку.

Наконец режиссёр устало потёр виски.

— Ан Янь, что с тобой происходит? Когда снимали первую часть, ты прекрасно показывал чувства Сяо Ци к Коэну. Вернись в то состояние! Представь, что Шаоцянь — человек, которого ты любишь больше всего на свете!

Ан Янь неловко усмехнулся и почесал затылок. Если честно, он уже совершенно не помнил, как тогда входил в роль.

В то время между ним и Шаоцянем были обычные дружеские отношения. Он просто выполнял свою работу. Если по сценарию нужно было смотреть влюблёнными глазами, он мог изобразить это перед кем угодно. Даже если бы перед ним поставили свинью, он бы всё равно убедительно сыграл восхищение и любовь.

Но сейчас всё было иначе.

Теперь, когда он действительно любил Шаоцяня, смотреть на него с нежностью и обожанием оказалось неожиданно трудно...Вернее, слишком неловко.

— Представь первую любовь или свою тайную влюблённость — что угодно! — продолжал Гао Синь. — Мне всё равно, кого именно ты будешь представлять! Просто внуши себе, что любишь человека перед собой! Полюби его по-настоящему, хотя бы на время сцены! Ты должен войти в роль! Эти чувства должны быть в глазах! Ты обязан прочувствовать эту любовь! — После пяти подряд дублей режиссёр уже находился на грани взрыва, — немедленно влюбись в него! И быстро приведи себя в порядок!

— ... — Ан Янь невольно посмотрел на Шаоцяня, уши тут же начали краснеть. Но под яростным взглядом режиссёра он поспешно кивнул, — ладно... Понял.

— Снимаем с начала! — со злостью выкрикнул Гао Синь.

***

Через несколько минут съёмки начались вновь. Первые реплики прошли без единой ошибки.

Ан Янь посмотрел на одинокую фигуру Коэна впереди, подошёл ближе и осторожно взял его за руку.

— Не переживай... — тихо сказал он. — Твой брат обязательно поправится.

Он немного помолчал, а затем добавил:

— И потом... у тебя есть я — подняв голову, он посмотрел прямо на Шаоцяня. Его чёрные блестящие глаза были удивительно серьёзными, когда он повторил, — Коэн, у тебя есть я! Я всегда буду рядом с тобой.

— ...Сяо Ци?

Шаоцянь обернулся, и встретился с ним взглядом. В этих красивых глазах читалось всё сразу — восхищение любимым человеком, тревога от осознания собственных чувств, робость и одновременно удивительная смелость. Точно такой же взгляд был у Сяо Ци в первой части фильма.

В этот момент образ персонажа словно полностью совпал с Ан Янем. Он стоял перед ним, слегка покрасневший, улыбающийся и смотрящий с такой нежностью, будто действительно любил его всем сердцем.

Даже понимая, что это всего лишь игра, Шаоцянь почувствовал, как сердце резко дрогнуло. Если бы вокруг не находилась вся съёмочная группа, если бы десятки людей не наблюдали за ними через камеры и мониторы...

В ту секунду, когда их взгляды встретились, ему едва хватило самообладания не наклониться вперёд и не поцеловать его. К счастью, за годы работы он стал настоящим мастером актёрской игры. Каким бы сильным ни было волнение внутри, внешне он оставался совершенно спокойным.

Они продолжали смотреть друг на друга. Секунда. Ещё одна. И ещё...

Наконец тишину нарушил довольный голос Гао Синя:

— Отлично! Снято!

— ... — Ан Янь только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

Этот долгий пристальный взгляд ужасно смущал, даже такого толстокожего человека, как Ан Янь. К тому же Сюй Шаоцянь в белом халате врача выглядел настолько впечатляюще, что от него буквально невозможно было отвести взгляд.

Поэтому, едва режиссёр крикнул: «Снято!», Ан Янь тут же отвёл глаза и, делая вид, будто ничего особенного не произошло, поспешил к монитору смотреть отснятый материал.

— Режиссёр Гао, ну как? Нормально получилось? — с натянутой улыбкой спросил он.

Гао Синь кивнул:

— Да. Сыграл хорошо.

Только тогда Ан Янь облегчённо выдохнул.

Сцены с рассветом были успешно завершены, и съёмочная группа начала собирать оборудование, чтобы переехать на следующую локацию.

Когда Ан Янь уже собирался сесть в машину, позади неожиданно раздался тихий голос:

— Ан Янь.

Тот настолько задумался, что буквально вздрогнул от неожиданности и резко обернулся:

— А?.. — вырвалось у него.

Увидев, что это Сюй Шаоцянь, он на мгновение застыл, а затем поспешно улыбнулся:

— Кхм... Шаоцянь, ты что-то хотел?

Сюй Шаоцянь внимательно посмотрел на него и негромко спросил:

— В той сцене ты играл очень убедительно. О ком ты тогда думал?

Сердце Ан Яня пропустило удар.

«Конечно же, о тебе. Ведь ты тот, кого я люблю.»

После того как режиссёр Гао устроил ему настоящий разнос, Ан Янь решил рискнуть и попробовать совершенно иной подход. Он неожиданно понял одну вещь: раз высший уровень актёрской игры — это когда уже невозможно отличить правду от вымысла, значит, ему нужно просто быть искренним. Если граница между ролью и ним самим настолько стирается, то зачем вообще заставлять себя думать о персонаже? Он ведь на самом деле любил Сюй Шаоцяня, поэтому просто смотрел на него взглядом человека, который влюблён. И сцена сразу получилась.

Но признаться в этом было совершенно невозможно. К счастью, в этот момент из машины уже доносился голос менеджера:

— Ан Янь, быстрее! Выезжаем!

Он словно получил спасательный круг.

— Кхм... Я просто вспомнил своего старшего брата, — поспешно ответил он. — В детстве я всё время таскался за ним хвостиком, а он постоянно обо мне заботился. Мне показалось, что это чувство зависимости и восхищения очень похоже на отношения Сяо Ци и доктора Коэна в сценарии.

Сюй Шаоцянь некоторое время молча смотрел на него своим глубоким взглядом.

— Правда?

— Угу, — быстро кивнул Ан Янь, избегая встречаться с ним глазами. — Стоило вспомнить детство и то, как я постоянно лип к своему гэ, и сразу получилось войти в роль.

***

Тем временем в далёком Силине Ан Луо, сидевший в инвалидном кресле, внезапно несколько раз подряд громко чихнул.

— А-а-апчхи!

Потерев нос, он недоумённо нахмурился.

«Странно... Неужели кто-то сейчас меня проклинает?»

_______________________