[BL] Бесконечный город

 В тот вечер Сюй Шаоцянь вернулся в особняк семьи Сюй.

Сюй Шаобай тоже был дома, едва заметив старшего брата, он сразу поднялся ему навстречу.

— Гэ, ты вернулся? Я слышал от сестры, что на банкете у семьи Ан что-то произошло. Ты в порядке? — в его голосе звучало искреннее беспокойство.

П/п: я иногда использую «гэ», чтобы в одной фразе не встречалось несколько раз «старший брат», все ведь знают это слово и без перевода))

Сюй Шаоцянь лишь слегка улыбнулся и успокаивающе похлопал его по плечу.

— Не волнуйся, со мной всё хорошо.

Только тогда Шаобай заметно расслабился.

— Это хорошо. Кстати, твоя американская виза уже готова. Ты решил, когда улетаешь? Я тоже скоро возвращаюсь в Штаты. Может, полетим вместе?

Сюй Шаоцянь ненадолго задумался.

— Пока ещё не решил. Когда определюсь с датой, скажу тебе. — Сказав это, он оглядел гостиную и спросил, — а где четвёртый дядя?

— В кабинете, —Сюй Шаоцянь кивнул и направился наверх.

— Хорошо, тогда поднимусь к нему.

О тайне его происхождения в семье по-прежнему никто не знал. И меньше всего он хотел, чтобы правду узнали Шаобай или Сюй Вань. Эта история была слишком жестокой и слишком болезненной. О ней знали лишь он сам и Сюй Цзычжэн, и со временем она превратилась в негласную тайну, которую отец и сын хранили между собой. Поэтому при остальных Сюй Шаоцянь всё так же называл его четвёртым дядей.

После выписки из больницы Сюй Цзычжэн полностью восстановился и вновь занял пост председателя правления Фэйцуй Шэцзя. Это было сделано не случайно — он хотел дать Сюй Шаоцяню время спокойно завершить дела в киноиндустрии. Она давно договорились, что после окончания съёмок «Бесконечного города 2» Сюй Шаоцянь окончательно вернётся в семейный бизнес и постепенно возьмёт управление семейной компанией на себя.

П/п: ещё раз напомню, что Фэйцуй Шэцзя — компания семьи Сюй и дословно это «Нефритовый дом» или «Нефритовая династия», я иногда оставляю без перевода, когда речь идёт о компании, как о месте работы, или перевожу, когда по тексту говориться именно о семейной ценности этой компании, то есть используется как символа семьи Сюй.

Когда он вошёл в кабинет, Сюй Цзычжэн сидел за компьютером. Услышав шаги, он поднял взгляд и жестом указал на кресло напротив.

— Я уже слышал о том, что произошло сегодня. Как ты?

— Со мной всё в порядке. Целью тех людей был не я, а Ан Луо. К счастью, пуля не задела жизненно важные органы, и сейчас он вне опасности.

Сюй Шаоцянь сел напротив и сразу перешёл к тому, что действительно его тревожило.

— Но меня беспокоит другое. Сначала похищение, теперь покушение. Вам не кажется, что всё это слишком странно?

Сюй Цзычжэн задумчиво нахмурился.

— Кажется. Это совсем не похоже на обычное похищение ради денег. Скорее всего, Ан Луо узнал что-то, чего не должен был знать, или перешёл дорогу очень опасным людям. И теперь кто-то пытается заставить его замолчать навсегда.

Сюй Шаоцянь медленно кивнул.

— До происшествия он приходил ко мне. Расспрашивал о семье Сюй, интересовался нет ли у меня кого-то ещё из родственников, кого он не знает. И с тех пор меня не покидает одна мысль... Может ли это иметь отношение с?

В кабинете сразу стало тихо.

Сюй Цзычжэн долго смотрел на сына, прежде чем негромко произнести:

— К тому человеку?.. Ты имеешь в виду Сюй Цзимина?

Одного этого имени оказалось достаточно, чтобы атмосфера в комнате мгновенно похолодела.

Несколько секунд оба молчали.

Наконец Сюй Цзычжэн откинулся на спинку кресла и заговорил, уже не скрывая накопившейся за долгие годы ненависти:

— Сначала он самовольно присвоил деньги семьи Сюй и едва не довёл компанию до банкротства. А потом, желая отомстить, подстроил аварию, в которой погибла твоя мать. Если он действительно вернулся... то я бы очень хотел узнать, каким образом он собирается расплатиться за этот кровавый долг.

П/п: тем, кто не читал «Возрождение братской любви», объясню суть этой вражды: Сюй Цзимин — третий сын, он старше Цзычжэня и должен был стать главой компании, но старейшины передали компанию младшему четвёртому сыну, оставив его в стороне. Поэтому он разозлился и мстил всей семье. Ну а почему так вышло, что его подвинули, читайте в первой книге)))

В его глазах на мгновение вспыхнул опасный холодный блеск и тут же исчез.

— Однако этим займусь я. Тебе пока не нужно вмешиваться.

— Но...

— Повторю еще раз: не вмешивайся в это дело, — голос Сюй Цзычжэна прозвучал спокойно, однако было ясно, что спорить с ним дальше бессмысленно. — Полиция уже ведёт расследование. Со своей стороны я тоже подключу людей. Если окажется, что за всем этим действительно стоит он, я сам разберусь. Для тебя ситуация слишком неудобная. Как ни крути, официально ты всё ещё его сын.

Сюй Шаоцянь понимал, что возразить нечего.

— Хорошо. Но если появятся новости, сразу сообщите мне.

— Обязательно.

Некоторое время они молчали. Потом Сюй Цзычжэн неожиданно сменил тему:

— Шаобай сказал, что ты оформил визу в США. Значит, всё-таки решил уехать?

— Да. Хочу сначала разобраться с делами в нью-йоркском филиале. К тому же Шаобай учится там, будет проще присматривать за ним.

Сюй Цзычжэн внимательно посмотрел на сына.

— Что ж, если ты наконец смог принять решение, это даже к лучшему.

Он ненадолго замолчал, а затем спросил то, что давно вертелось у него на языке:

— А как же Ан Янь? Ты любишь его столько лет. Столько ради него сделал. Неужели действительно готов всё бросить?

Сюй Шаоцянь опустил взгляд. Ответ пришёл не сразу.

— Я никогда не был человеком, который легко сдаётся. Просто... сейчас Ан Янь не хочет меня видеть. Я слишком сильно давил на него в последнее время... больше не хочу делать ему больно. — Он невесело усмехнулся и добавил уже тише, — да и мне самому нужно время, чтобы успокоиться.

Слова «отвратительный извращенец» для Сюй Шаоцяня были словно острый нож, который безжалостно убил последнюю искру нежности в его сердце. Словно этими словами Ан Янь собственноручно перечеркнул все годы его любви, преданности и ожидания.

Сюй Шаоцянь всегда был очень гордым человеком. И всё же ради Ан Яня, ради одной лишь возможности увидеть его, он без колебаний купил билет и прилетел через полмира в Париж. А в ответ услышал лишь презрительное: «Ты мне противен».

Он словно собственными руками вынул из груди своё сердце — искреннее, горячее, любящее — и протянул его тому, кого любил больше жизни, а его отбросили в грязь и безжалостно растоптали.

И чем больше Сюй Шаоцянь думал об этом, тем горше ему становилось. Столько лет рядом с Ан Янем. Столько лет молчаливой заботы. Столько лет признаний, которые так и не были услышаны. На все «я люблю тебя», сказанные от всей души, а ответ он получил одну-единственную фразу: «Ты вызываешь у меня отвращение». И от этого вся его предыдущая жизнь показалась ему какой-то нелепостью, почти издевательством.

П/п: не знаю понятно ли автор выражает свои мысли, но она имеет в виду, что «я люблю тебя» Сюй Шаоцянь говорил не только словами в ту злопамятную ночь, а и делами на протяжении многих лет, когда ещё не признался Ан Яню.

Но даже после этого он не смог отпустить свои чувства к этому человеку. Когда на банкете прогремел выстрел, его сердце едва не остановилось от страха. Он безумно метался среди толпы, разыскивая Ан Яня. Когда семья Ань оказалась в беде, он снова остался рядом, поддерживал, успокаивал, помогал, словно ничего между ними не произошло.

Порой Сюй Шаоцяню начинало казаться, что Ан Янь — его судьбой предназначенная слабость. Иначе как объяснить, что он — человек, привыкший принимать решения быстро и без колебаний — именно рядом с ним снова и снова терял почву под ногами? Почему даже сейчас, после всего пережитого, он всё равно не смог окончательно отказаться от него?

***

Пресс-конференция была назначена на двадцатое июня. До неё оставалось ещё несколько дней, и всё это время Сюй Шаоцянь вместе со своим агентом Чжоу Му тщательно готовился к любому развитию событий, продумывая ответы журналистам и возможные последствия своего решения.

В тот день он находился на вилле в жилом комплексе Юэху и собирал вещи перед отъездом, когда неожиданно получил сообщение от Ан Яня: [У тебя есть время? Зайди ко мне. Я сейчас живу по соседству.]

Несколько секунд Сюй Шаоцянь просто смотрел на экран телефона. Он не понимал, зачем Ан Янь хочет его видеть именно сейчас. После всего сказанного и сделанного эта встреча казалась совершенно бессмысленной. Но многолетняя привычка откликаться на любую его просьбу оказалась сильнее здравого смысла.

В итоге он отложил сборы, умылся, переоделся и направился в соседний дом.

Дверь открылась почти сразу. Ан Янь стоял на пороге в домашней одежде. Выглядел он бледным и уставшим. Едва встретившись взглядом с Сюй Шаоцянем, он тут же отвёл глаза и негромко произнёс:

— Заходи...

Сюй Шаоцянь прошёл в гостиную и сел на диван.

— Ты хотел меня видеть. Что-то случилось?

Ан Янь поспешно ушёл на кухню, налил воды и вернулся с чашкой в руках. Его пальцы заметно подрагивали. Поставив стакан перед гостем, он тихо сказал:

— Сначала выпей воды.

Но Сюй Шаоцянь даже не прикоснулся к стакану. Он просто молча смотрел на него.

Не выдержав этого взгляда, Ан Янь снова опустил глаза и, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил:

— Ты уже решил, когда улетаешь?

— Да. Двадцать первого июня.

На мгновение Ан Янь застыл.

— Тогда... пресс-конференция будет раньше?

— Двадцатого.

— Значит, уже завтра... — он не договорил, словно потеряв мысль. — Ты уже придумал, что скажешь журналистам?

Сюй Шаоцянь слегка нахмурился:

— Ан Янь, не беспокойся. Я всё подготовил. Эта история никак не затронет тебя.

— Я... я не это имел в виду.

Увидев его побледневшее лицо и растерянный вид, Сюй Шаоцянь тихо вздохнул, прежде чем заговорить снова:

— Ан Янь, я понимаю, что чувства нельзя навязать силой. То, что произошло тогда... Я слишком поторопился. Не смог смириться с мыслью, что ты можешь полюбить кого-то другого... Поэтому потерял контроль над собой.

В памяти Ан Яня мгновенно всплыли события той ночи, пальцы непроизвольно сжались в кулак.

После короткой паузы Сюй Шаоцянь продолжил:

— Постарайся забыть всё плохое. Я больше никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь.

— ...

— Кстати, мои кухонные принадлежности всё ещё у тебя. Подожди, я сейчас заберу их.

Сюй Шаоцянь поднялся на ноги и направился на кухню, чтобы начать спокойно собирать всё, что когда-то принёс сюда сам. Кастрюли, ножи, разделочные доски, формы для выпечки — предмет за предметом исчезали из кухни Ан Яня и вскоре она совсем опустела.

Вернувшись в гостиную, Сюй Шаоцянь увидел, что Ан Янь всё так же неподвижно сидит на диване, погружённый в свои мысли. Он снова тихо вздохнул, подошёл ближе и слегка коснулся его плеча:

— Мне пора. Береги себя.

А затем развернулся и ушёл.

Ан Янь продолжил молча сидеть, замерев на месте, пока из прихожей не донёсся звук закрывающейся двери. Только тогда он словно очнулся от оцепенения. Медленно повернув голову, он посмотрел в сторону кухни — там было пусто.

Он почувствовал внезапный холод в сердце, но совершенно не мог понять, что ему делать. На самом деле, с того момента, как Сюй Шаоцянь вошёл в дом, в голове Ан Яня царил полный хаос.

«Зачем я вообще позвал его сегодня? Чтобы попрощаться? Но Сюй Шаоцянь и без того уже попрощался... Чтобы удержать его? Попросить остаться?..»

Нет. На такое Ан Янь был не способен — слишком гордый, слишком растерянный, слишком поздно осознавший собственные чувства.

На самом деле всё пошло не так ещё в ту секунду, когда Сюй Шаоцянь переступил порог его дома. Потому что с этого момента мысли Ан Яня окончательно превратились в спутанный клубок, в котором он уже не мог разобраться сам.

Именно он наговорил много гадких слов, захлёбываясь обидой, растерянностью и гневом. Он сам раз за разом специально прогонял Сюй Шаоцяня, стараясь причинить ему боль. Теперь было очевидно: после всего услышанного тот окончательно потерял надежду. Наверное, именно поэтому и решил отпустить.

Но если Сюй Шаоцянь действительно отпустил его — что теперь делать самому Ан Яню?

Как ему забыть всё, что произошло между ними? Как он может не смотря на унижение, боль и те моменты, когда Сюй Шаоцянь не считался ни с его волей, ни с его достоинством, броситься вслед за ним, позабыв о собственной гордости, чтобы умолять остаться? Разве не стал бы он тогда посмешищем прежде всего в собственных глазах?

Он обнаружил, что влюбился в Шаоцяня, но было уже слишком поздно... И теперь тот факт, что этот мужчина вот-вот уйдет навсегда, причинял Ан Яню такую боль, что сердце готово было разорваться на куски.

Не в силах усидеть на месте, Ан Янь поднялся и вышел на балкон. В соседнем особняке уже горел свет. Сюй Шаоцянь, закончивший собирать вещи, вывел машину из гаража, затем вернулся в дом и вынес чёрный чемодан. Спокойно уложив его в багажник, он сел за руль и завёл двигатель.

Серебристый автомобиль медленно выехал со двора, проехал мимо дома Ан Яня и вскоре исчез за поворотом.

Ан Янь ещё долго смотрел ему вслед. Где-то внутри разливалась тяжёлая пустота, а к горлу подступал болезненный ком. Чем дальше уезжала машина, тем отчётливее становилось ощущение, что вместе с ней из его жизни уходит что-то очень важное.

***

Этой ночью он снова почти не спал. Проваливался в короткую дремоту, тут же просыпался, ворочался, пытался отвлечься — и всё без толку. На рассвете он окончательно сдался, поднялся с постели, умылся холодной водой и спустился в гостиную.

Включив телевизор, он машинально переключил канал на местное развлекательное телевидение.

Новость об уходе Сюй Шаоцяня из киноиндустрии уже успела просочиться в прессу. Для журналистов это было настоящее событие года. К тому же история с дракой между двумя звёздами так и осталась без внятного объяснения, поэтому вокруг предстоящей пресс-конференции царил настоящий ажиотаж. Как и ожидалось, телеканал вёл прямую трансляцию.

Ровно в восемь утра Сюй Шаоцянь появился в кадре вместе со своим агентом Чжоу Му. На нём был строгий тёмно-серый костюм, подчёркивавший его привычную безупречность. Он выглядел всё таким же красивым, уверенным и недосягаемым, только выражение лица стало ещё более холодным и отстранённым.

В этот момент телефон Ан Яня неожиданно зазвонил — на экране высветилось имя Лю Лу.

Удивившись, он сразу принял вызов:

— Алло, режиссёр Лю?

Однако вместо знакомого женского голоса в трубке раздался спокойный мужской голос:

— Это Ан Янь? Меня зовут Гао Синь. Я новый режиссёр «Бесконечного города 2».

Ан Янь на мгновение замер: «Гао Синь...?»

Имя показалось знакомым. Вспомнив разговоры агента, он наконец понял. После того как Лю Лу попала в больницу, именно её ученик взял на себя руководство проектом. Гао Синь уже успел снять несколько очень успешных фильмов и считался одним из самых перспективных режиссёров нового поколения.

— Режиссёр Гао? — поспешно отозвался он. — Чем могу быть полезен?

Голос собеседника оставался ровным, но в нём чувствовалась скрытая жёсткость.

— Думаю, вы знаете, что из-за болезни Лю Лу больше не может лично заниматься съёмками и передала проект мне.

— Да, я знаю.

— Но вы, вероятно, не знаете другого. Эта картина для неё значит гораздо больше, чем просто очередной фильм. Сценарий она писала вместе со своим давним другом. Они работали над ним целый год, переписывали, исправляли, дорабатывали снова и снова. Для них «Бесконечный город» — не работа. Это мечта, в которую вложены годы жизни.

После короткой паузы голос Гао Синя стал заметно холоднее.

— А теперь вы и Сюй Шаоцянь вдруг решили отказаться от съёмок. Вы вообще считаете кино серьёзным делом или детской игрой? Неужели думаете, что можно подписать контракт, а потом просто передумать?

Каждое слово било точно в цель.

— Ан Янь, — продолжил режиссёр, — не позволяйте первому успеху вскружить вам голову. Премия за лучший дебют — это не вершина карьеры, а её начало. Если вы сейчас нарушите договор и подведёте всю съёмочную группу, кто потом захочет работать с вами? Надеюсь вы успокоитесь и обдумаете всё как следует. Подумайте, что для актёра действительно является самым важным.

А затем, не дожидаясь ответа, он завершил разговор.

Ан Янь ещё долго сидел неподвижно, сжимая телефон в руке. Слова Гао Синя не выходили у него из головы. И ведь он был прав.

Для многих людей «Бесконечный город» был не просто фильмом, но для Лю Лу — особенно. Несмотря на тяжёлую болезнь, она до последнего держалась за этот проект, вкладывая в него последние силы. Даже оказавшись в больнице, она не отказалась от своей мечты и передала её ученику.

«А что сделал я?»

Получив награду, благодаря совместным усилиям всей съемочной группы, он из-за минутного порыва вдруг заявил: «Я просто не хочу больше сниматься». Из-за собственной растерянности и неспособности разобраться в чувствах он поставил под угрозу работу всей команды. Более того — заставил Сюй Шаоцяня взять на себя весь удар.

Неужели он действительно собирался позволить всему проекту рухнуть только потому, что не мог спокойно смотреть этому человеку в глаза? Неужели был готов разочаровать тысячи зрителей, подвести коллег и стать объектом насмешек журналистов?

Чем больше Ан Янь думал об этом, тем сильнее его охватывал стыд. В какой-то момент ему даже захотелось ударить себя.

— О чём я только думал тогда? Что я наделал?!

Гао Синь был абсолютно прав: актёр не имеет права относиться к своей профессии как к детской игре в переодевание. Контракт подписан — значит, нужно выполнять обязательства. Иначе это уже не вопрос чувств, а вопрос порядочности и профессионализма.

Даже если сейчас он запутался. Даже если только недавно понял, что любит Сюй Шаоцяня. Даже если всё внутри переворачивается от одного воспоминания о нём. Разве это оправдание?!

В конце концов, актёрская игра была тем, что он любил больше всего на свете. И если он не способен отделить личное от работы, то какое право имеет называться профессионалом? Какое право имеет носить звание лучшего дебютанта и принимать любовь зрителей?

Сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, Ан Янь глубоко вдохнул.

На этот раз он больше не колебался. Открыв список контактов, он нашёл номер Сюй Шаоцяня... Палец задержался над экраном лишь на мгновение, а затем он нажал кнопку вызова.

_______________________ 

Сегодня необычно много объяснений переводчика, потому что мы плавно подходим к финальной части истории, а комментариев нет вообще. Я теряюсь в догадках о причине такого непривычного явления, и решила, возможно, некоторые моменты не совсем понятны новым читателям. Всё-таки это вторая книга в серии и автор не всегда подробно описывает сцены и ситуации из первой новеллы.