[BL] Бесконечный город

 Через несколько дней наступил семидесятилетний юбилей Ан Гуанъяо.

Хотя дед всегда с удовольствием устраивал пышные праздники для своих внуков, собственные дни рождения он обычно отмечал скромно. Но семьдесят лет — дата особенная, поэтому на этот раз именно он настоял на большом торжестве с приглашением родственников, старых друзей семьи и деловых партнёров. Разумеется, вся семья поддержала эту идею.

Банкет проходил в одном из лучших отелей города. В просторном зале собрались многочисленные гости, а Ан Луо, которого после выписки Ан Цзэ забрал к себе на восстановление в военный городок, впервые за долгое время появился на публике.

Он сидел в инвалидном кресле, укрыв ноги лёгким пледом. Несмотря на пережитое, выглядел удивительно спокойным и бодрым. На его лице не было ни следа болезненной измождённости, будто тяжёлые травмы остались где-то далеко позади.

Сидя напротив старшего брата, Ан Янь невольно наблюдал за ним и чувствовал странную тяжесть на душе: «Если старшие узнают правду...»

Если бы дед, родители и остальные родственники вдруг обнаружили, что Ан Цзэ любит собственного старшего брата, а сам Ан Янь постепенно начинает испытывать чувства к Сюй Шаоцяню, что их дети пошли совсем не тем путём, который они для них придумали... Они бы наверняка не смогли этого принять.

Однако не только это тревожило Ан Яня.

Неожиданно на юбилей были приглашены и представители семьи Сюй.

Сам Сюй Цзычжэн не приехал, зато Сюй Шаоцянь появился вместе с Сюй Вань. Они поздравили Ан Гуанъяо и преподнесли ему роскошный подарок.

Стоило Ан Яню заметить знакомую высокую фигуру, как сердце снова неприятно сжалось. Он упорно избегал встречаться с Шаоцянем взглядом, сидел с идеально прямой спиной и делал вид, будто полностью сосредоточен на ужине. Время от времени он подкладывал еду в тарелку старшему брату, лишь бы не смотреть в сторону человека, который в последнее время занимал все его мысли.

Из-за внутреннего смятения этот праздничный ужин превратился для него в настоящее испытание. Любимые блюда казались безвкусными, разговоры гостей проходили мимо сознания, а каждая минута тянулась мучительно долго.

Лишь когда банкет подошёл к концу и гости начали расходиться, Ан Янь немного пришёл в себя.

— Что с тобой сегодня? — нахмурившись, поторопила его Чжоу Бичжэнь. — Все уже уходят.

— А? Да... иду, — он поспешно поднялся и направился вслед за семьёй к выходу из зала.

Именно в этот момент в зале внезапно раздался оглушительный хлопок. А секундой позже послышался звон разбитого фарфора, словно кто-то с силой швырнул на пол огромную вазу.

Затем раздался женский крик, и толпа мгновенно пришла в движение. Люди в панике бросились к выходам, кто-то кричал, кто-то толкал соседей, стараясь выбраться первым.

Ан Янь, наоборот, застыл на месте, всё ещё не понимая, что произошло. И вдруг кто-то резко схватил его за запястье. Кто-то мощный рывком буквально выдернул его из хаоса мечущейся толпы и увёл в сторону, к стене, где было относительно безопасно.

Только оказавшись там, Ан Янь наконец поднял голову — перед ним стоял Сюй Шаоцянь, и в его тёмных глазах отчётливо читалось беспокойство.

— Ты в порядке? — быстро спросил он.

— Я... да, — растерянно кивнул Ан Янь и неожиданно сам крепче сжал его руку. — А ты? Ты не пострадал?

— Со мной всё нормально. — Шаоцянь бросил взгляд в сторону центра зала и слегка нахмурился, — похоже, их целью был твой старший брат. Во что вообще ввязался Ан Луо?

Лицо Ан Яня побледнело.

— Не знаю... Он никогда ничего не рассказывает. Всегда сам решает свои проблемы.

Он посмотрел туда, куда был направлен взгляд Шаоцяня, и кровь застыла в жилах.

Ан Луо лежал на полу. Неподалёку был Ан Цзэ, который сейчас буквально рвался сквозь толпу и, потеряв всякое самообладание, пытался добраться до старшего брата.

Ан Янь резко шагнул вперёд.

— Мне нужно к нему!

Но Сюй Шаоцянь удержал его за плечо.

— Не лезь сейчас. Только помешаешь. Полиция уже едет.

Словно в подтверждение его слов, с улицы донёсся вой сирен. И уже через несколько минут вооружённые полицейские оцепили здание, а следом прибыли машины скорой помощи. Раненого Ан Луо немедленно увезли в больницу.

После этого начались допросы.

Полиция задержала всех, кто находился на месте происшествия, и допрашивала их одного за другим. Поскольку Ан Янь из-за съёмок редко бывал дома, практически не общался со старшим братом и почти ничего не знал о его делах, полиция быстро закончила с вопросами и отпустила его. Зато Ан Цзэ, который последние недели постоянно находился рядом с Ан Луо, превратился в одного из главных свидетелей.

К тому моменту нервы Ан Яня были уже на пределе. Едва освободившись, он бросился на парковку, собираясь сам ехать в больницу. Но Сюй Шаоцянь снова остановил его.

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы садиться за руль, — его голос звучал спокойно и уверенно. — Я отвезу тебя.

Ан Янь поднял глаза и встретился с его твёрдым взглядом, сил на споры уже не было, так что он молча кивнул и занял место пассажира в машине.

Всю дорогу до городской больницы Сюй Шаоцянь вёл автомобиль уверенно и сосредоточенно. Они почти не разговаривали, но рядом с ним тревога почему-то становилась чуть менее невыносимой.

Когда они добрались до больницы, Ан Луо уже находился в операционной. Ан Янь опустился на жёсткую скамейку в коридоре и замер в мучительном ожидании новостей. И только спустя долгое время вдруг заметил, что всё это время крепко держал Сюй Шаоцяня за руку.

Через некоторое время двери операционной наконец открылись, и в коридор вышел Чжоу Чэнпин. Увидев напряжённые лица ожидавших, он сразу улыбнулся и попытался их успокоить:

— Не волнуйтесь. Пуля не задела жизненно важные органы. Сейчас состояние Ан Луо ещё нестабильное, поэтому несколько дней он побудет в отделении интенсивной терапии под наблюдением.

Ан Янь мгновенно поднялся со скамьи.

— Я могу его увидеть?

Чэнпин покачал головой.

— Пока нет. Он слишком слаб, риск инфекции слишком велик. Не переживай, его переведут в отдельную палату, и я лично буду следить за его состоянием. — Он перевёл взгляд на Сюй Шаоцяня и добавил: — К тому же родственникам находиться там нельзя. Вы оба слишком известны, если будете сидеть в коридоре и журналисты узнают, что вы здесь, больница превратится в цирк. Возвращайтесь домой, я сам обо всём позабочусь.

Сюй Шаоцянь внимательно посмотрел на врача.

— Ты уверен, что с ним всё будет в порядке?

Чэнпин усмехнулся.

— За годы работы я насмотрелся на самые разные огнестрельные ранения. По сравнению с другими случаями его травма далеко не самая тяжёлая.

Заметив, что Ан Янь всё ещё молча смотрит в пол и никак не может успокоиться, Сюй Шаоцянь осторожно приобнял его за плечи.

— Всё хорошо, — тихо сказал он. — Если Чэнпин говорит, что опасности нет, значит, можно не волноваться так сильно. Поехали домой.

Ан Янь устало кивнул.

— Да...

Они вместе покинули больницу.

***

Сюй Шаоцянь сам повёз Ан Яня в дом его семьи.

Когда машина подъехала к особняку семьи Ан, внутри царила настоящая суматоха: полицейские собирали улики и продолжали опрашивать свидетелей среди из числа домочадцев.

В такой обстановке Шаоцянь не стал заходить внутрь. Он лишь остановился у ворот и посмотрел на Ан Яня.

Тот выглядел бледным и измученным, словно за один вечер потерял несколько лет жизни. Сюй Шаоцянь слегка сжал его руку.

— Не накручивай себя. Если Чэнпин сказал, что ранение не опасно, значит, Ан Луо скоро поправится.

Ан Янь повернулся к нему, опустил взгляд и тихо ответил:

— Спасибо... спасибо тебе.

Шаоцянь покачал головой.

— Не за что. — Помолчав немного, он добавил уже серьёзнее, — и не думай о плохом. Пока твой дед жив и здоров, даже если Ан Луо действительно ввязался во что-то серьёзное, Ан Гуанъяо найдёт способ всё уладить.

— Да... — снова кивнул Ан Янь.

На несколько секунд между ними повисла тишина. Затем Сюй Шаоцянь тихо произнёс:

— Тогда я поеду. Если что-нибудь понадобится — звони в любое время.

Он сел в машину и вскоре уехал.

А Ан Янь ещё долго стоял на месте, провожая взглядом удаляющиеся огни автомобиля. И чем дальше уезжал Шаоцянь, тем тяжелее становилось у него на душе.

Когда-то Сюй Шаоцянь сказал ему: «Что бы ни случилось, я никогда тебя не оставлю». И сейчас Ан Янь снова убедился, что эти слова никогда не были пустым обещанием. Даже после всего, что произошло между ними. Даже после всех обид и жестоких слов. Даже после того, как Ан Янь снова и снова отвергал его чувства. Когда в банкетном зале прогремел выстрел и мир на несколько секунд превратился в хаос, именно Сюй Шаоцянь первым оказался рядом.

Он вытащил его из толпы, удержал от необдуманных поступков, спокойно отвёз в больницу и оставался рядом всё время мучительного ожидания, а потом так же спокойно доставил его домой.

Шаоцянь мог обидеться. Мог отвернуться. Мог наконец перестать заботиться о человеке, который столько лет причинял ему боль. Но он этого не сделал.

Именно поэтому сейчас сердце Ан Яня болезненно сжималось. Потому что впервые за всё это время он ясно увидел то, чего раньше не замечал или не хотел замечать — он терял не просто друга, он терял Сюй Шаоцяня.

Терял человека, который долгие годы был рядом с ним, защищал его, поддерживал и незаметно заполнял собой каждую важную часть его жизни. За столько лет эта забота стала для Ан Яня чем-то естественным, почти незаметным. Он привык к ней так же, как человек привыкает к воздуху и перестаёт замечать собственное дыхание.

Где-то глубоко внутри он всегда знал: что бы ни произошло, рядом обязательно окажется кто-то, кто не даст ему упасть. Поэтому в минуты отчаяния, тревоги, одиночества или боли он никогда по-настоящему не чувствовал себя одиноким. Потому что подсознательно был уверен — Сюй Шаоцянь придёт, как приходил всегда.

И только теперь, когда этот человек собирался уйти из его жизни, Ан Янь наконец понял, насколько сильно привык к его присутствию. И насколько страшной оказалась мысль о том, что однажды рядом его больше не будет.

Сюй Шаоцянь был рядом с ним так долго, что Ан Янь уже перестал замечать это. Словно тень, которая никогда не исчезает, он годами следовал за ним, поддерживал, защищал, появлялся в самые трудные моменты жизни. Где-то глубоко внутри Ан Янь всегда знал: даже если однажды от него отвернётся весь мир, останется человек, который не уйдёт. Сюй Шаоцянь. Его объятия, его спокойный голос, его неизменное присутствие — всё это было тем последним островком тепла, на который можно было опереться в любой момент.

И только теперь он понял, что сам уничтожил это, когда снова и снова отталкивал Сюй Шаоцяня, когда бросал ему в лицо жестокие слова. Именно он заставил его уйти.

Лишь потеряв его, Ан Янь наконец осознал, что именно исчезло из его жизни. Он потерял не просто друга. Не просто человека, который был рядом много лет. Он потерял самое драгоценное, что у него было — то, что никогда не должен был отпускать.

Именно поэтому внутри образовалась эта мучительная пустота. Будто кто-то вырвал из груди часть сердца, оставив после себя зияющую рану. Ему было так больно, что казалось в следующую минуту он просто сойдёт с ума.

Некоторые вещи кажутся привычными и само собой разумеющимися, пока находятся рядом. Люди перестают замечать их ценность, принимают как должное. Но стоит им исчезнуть — и приходит запоздалое понимание того, насколько они были важны.

Для Ан Яня таким человеком оказался Сюй Шаоцянь.

Он долго смотрел вслед удаляющейся машине. В горле стоял ком, глаза предательски жгло и он не мог произнести ни слова.

«Шаоцянь... похоже, только сейчас я понял, что люблю тебя... Неужели я снова оказался таким глупым?..»

Той ночью ему приснился длинный сон.

Во сне он словно листал страницы своей собственной жизни, одну за другой возвращая самые важные воспоминания. Вот зима первого года старшей школы. После очередной ссоры дед выгнал его из дома, и он, замёрзший и потерянный, сидел один на территории школы под ледяным ветром. Тогда появился Сюй Шаоцянь и, ничего не говоря, просто обнял его. Тихо. Тепло. Так, словно хотел защитить от всего мира.

Потом сон перенёс его в выпускной класс. До вступительных экзаменов оставался всего месяц. Все вокруг лихорадочно готовились, а Сюй Шаоцянь принёс ему свои старые конспекты и материалы, которые когда-то помогли самому поступить в университет. Несколько ночей подряд он сидел рядом, помогая готовиться, хотя сам давно не обязан был этого делать.

Затем пришло другое воспоминание. День объявления результатов экзаменов. Ан Янь был уверен, что провалился, и в отчаянии позвонил Сюй Шаоцяню. Уже на следующее утро тот прилетел обратно в Силинь. Он не стал читать нотации и не пытался утешать пустыми словами. Просто отвёз его в игровой центр и до вечера играл вместе с ним во всё подряд — гонки, стрелялки, музыкальные автоматы. Лишь бы заставить его снова улыбнуться.

Потом было лето после окончания школы. Они вместе отправились путешествовать, забрались на вершину горы встречать рассвет. Когда солнце поднялось над горизонтом, Ан Янь с восторгом принялся фотографироваться, принимая одну позу за другой. А Сюй Шаоцянь просто стоял рядом и смотрел на него с той мягкой улыбкой, которую Ан Янь тогда совершенно не понимал.

Следом пришли университетские годы. Огромный чемодан, незнакомый кампус, растерянность перед новой жизнью. И снова рядом был Сюй Шаоцянь. Он помогал осваиваться, водил его по университету, а потом хлопнул по ладони и предложил заключить смешное соглашение: за восемь лет оба должны получить награду за лучшую мужскую роль. Тогда эти слова подарили Ан Яню уверенность, которой ему так не хватало.

Все эти воспоминания были наполнены одним и тем же ощущением — спокойным теплом, к которому хотелось прижаться и больше никогда не отпускать. Ан Янь словно растворялся в нём, всё глубже погружаясь в сон.

Но в самом конце всё изменилось.

Перед глазами внезапно возник номер парижского отеля. Он снова видел себя — растерянного, разозлённого, говорящего слова, о которых позже столько раз сожалел.

— Я не такой, как ты! Я не какой-нибудь извращённый гомосексуалист! Если ты продолжишь преследовать меня, меня будет от тебя только тошнить!

Лицо Сюй Шаоцяня мгновенно побледнело. А потом он резко прижал его к кровати и поцеловал. Слишком сильно. Слишком отчаянно. Его пальцы сжимали запястья так крепко, что казалось, ещё немного — и хрустнут кости.

И сквозь этот болезненный сон Ан Янь услышал собственный дрожащий голос:

— Шаоцянь... не заставляй меня тебя ненавидеть...

Услышав эти слова, обезумевший мужчина внезапно остановился, в его черных, глубоких глазах отразились настолько сложные эмоции, что сердце сжималось от боли. Он тихо смотрел на Ан Яня, а затем, наконец, поднялся и ушёл, но перед уходом тихим голосом сказал:

— Ан Янь... ты даже не представляешь, какую сильную боль мне причиняют такие слова...

А он лежал на кровати и ошеломленно смотрел на Сюй Шаоцяня, наблюдая, как тот уходит, так и не оглянувшись.

Когда он проснулся от этого кошмара, было четыре часа утра.

Ан Янь лежал один на широкой кровати, и его лицо было холодным как лед. Может быть, из-за того, что кондиционер в спальне был настроен на слишком низкую температуру, но, несмотря на разгар лета, ему было так холодно, будто он оказался в ледяной пещере. Он поднял глаза и посмотрел на табло кондиционера — как обычно, 28 градусов, и на нём, как всегда, лежало мягкое одеяло... Ан Янь на мгновение замер, и только тогда понял, что этот неотступный холод исходил из самого сердца.

Его когда-то горячее сердце словно захлестнул порыв холодного ветра, оставив в душе пустоту и разорение. Он уже понял, что потерял нечто чрезвычайно ценное, но не знал, как это вернуть.

С уходом Сюй Шаоцяня в его сердце осталась глубокая рана, которую уже ничто не могло затянуть.

Двадцать с лишним лет Ан Янь ни разу по-настоящему никого не любил. Возможно, именно поэтому даже сейчас ему было трудно поверить в собственное открытие. И всё же отрицать очевидное становилось всё сложнее. Он любил Сюй Шаоцяня. Любил уже давно — настолько давно, что сам не заметил, в какой момент дружба перестала быть просто дружбой и превратилась во что-то гораздо более глубокое.

Самым жестоким было другое. Осознал он это лишь тогда, когда собственными руками заставил этого человека уйти. Если бы кто-нибудь рассказал ему подобную историю раньше, он бы наверняка посмеялся над героем, назвал бы его непроходимым глупцом. Но теперь этим глупцом оказался он сам.

На губах Ан Яня появилась горькая усмешка. В памяти неожиданно всплыли слова Ан Цзэ: «Когда однажды из-за какого-то человека тебе станет настолько больно, что ты будешь сходить с ума, тогда и поймёшь, что такое любовь». Тогда эти слова показались ему странными и слишком драматичными. Теперь же он наконец понял, насколько младший брат был прав.

Все эти годы ошибался только он сам.

Любовь оказалась совсем не такой, какой он её представлял. Она не была похожа на красивую картинку из его мечтаний, где рядом идёт весёлая девушка, а впереди ждёт спокойная счастливая жизнь. Она не была лёгкой, беззаботной и сладкой, словно мёд. Напротив — любовь причиняла боль. Настоящую, почти физическую боль, от которой невозможно было ни убежать, ни спрятаться.

Только сейчас Ан Янь понял, почему люди совершают безумства ради тех, кого любят. Почему не могут отпустить. Почему продолжают страдать даже тогда, когда знают, что всё уже потеряно. Потому что, когда любовь действительно приходит, она становится частью самого человека. И потерять её — всё равно что потерять часть собственной души.

Ан Янь медленно опустился обратно на подушку и плотнее закутался в одеяло. Казалось, если укрыться с головой, станет хоть немного легче, но холод внутри никуда не исчезал. Он по-прежнему чувствовал пустоту там, где ещё совсем недавно было что-то важное и живое.

До самого рассвета он так и не сомкнул глаз. Лежал в тишине, глядя в темноту, и снова и снова возвращался мыслями к одному человеку. К человеку, чувства которого наконец понял, вот только слишком поздно. К человеку, которого сам, как оказалось, любил всё это время.

____________________________