[BL] Бесконечный город

 После ухода Сюй Шаоцяня в кабинете ненадолго воцарилась тишина. Лишь когда дверь за ним полностью закрылась, Чжоу Бичжэнь подошла к сыну и внимательно посмотрела ему в лицо.

— Что с тобой происходит? И за что именно сейчас извинялся Шаоцянь? Чем он тебя так обидел?

Глаза Ан Яня болезненно защипало, но показывать свои чувства матери он не собирался. С трудом заставив себя улыбнуться, он отвёл взгляд и небрежно ответил:

— Ничего особенного. Просто между нами возникли некоторые разногласия.

Чжоу Бичжэнь несколько секунд молчала, словно размышляя, стоит ли продолжать разговор.

— Вообще-то Шаоцянь уже давно говорил мне, что подумывает уйти из кино, — наконец произнесла она. — А раз ты не хочешь сниматься в продолжении «Бесконечного города», то его решение взять всю ответственность на себя, наверное, действительно лучший выход из сложившейся ситуации.

Она тихо вздохнула, и в её голосе прозвучало искреннее сожаление:

— Всё-таки жаль. Шаоцянь — это звезда, которую я сама вырастила. Такой талантливый актёр и так рано уходит.

Слушать это Ан Янь больше не мог. Ему казалось, что при каждом упоминании Сюй Шаоцяня, сердце в груди сжимается ещё болезненнее.

— Мам, я поеду домой.

— Хорошо. И ничего не говори журналистам. Пусть Шаоцянь сам всё объяснит.

— Понял...

До дома он добрался словно во сне.

В голове стоял странный гул, мысли путались, а внутри разрасталась какая-то непонятная тяжесть. Ан Янь никак не мог разобраться в собственных чувствах. Ведь именно он отверг Сюй Шаоцяня. Именно он раз за разом просил оставить его в покое. Именно он говорил, что больше не хочет иметь с ним ничего общего.

Но почему тогда сейчас было так больно?

Почему после слов об уходе внутри осталась только пустота?

Уже много лет, в самые тяжёлые моменты жизни, рядом неизменно оказывался один и тот же человек. Когда Ан Яню было страшно, тяжело или одиноко, Сюй Шаоцянь всегда находил способ поддержать его. Раньше всё это казалось естественным. Он воспринимал это как дружбу — крепкую, надёжную, проверенную временем.

Теперь же всё выглядело иначе.

Каждое проявление заботы, каждое терпеливое ожидание, каждая уступка вдруг обрели новый смысл. То, что Ан Янь принимал за обычную дружбу, для Сюй Шаоцяня всё это время было любовью. Настоящей, глубокой и безответной. Любовью человека, который годами ничего не требовал взамен и продолжал оставаться рядом.

«Он столько лет ждал, надеялся, любил... Возможно, наконец устал, ему надоело и поэтому он уходит?»

Опустившись на край кровати, Ан Янь долго сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Он был совершенно растерян.

Поведение Сюй Шаоцяня сейчас было похоже на то, как если бы он с силой столкнул не умеющего плавать человека в море. Долго пытался научить его держаться на воде, тянул за собой всё дальше от берега, терпеливо объяснял, поддерживал, не давая утонуть. А потом вдруг отпустил руку и ушёл.

«Но что теперь делать мне? Как выбраться обратно?»

После всего, что произошло между ними, сможет ли он когда-нибудь вернуться к прежней жизни? Сможет ли однажды встретить девушку, влюбиться, создать семью и искренне сделать вид, будто ничего этого никогда не было?

Иногда ему казалось, что уже нет.

С тех пор как произошла та ночь, что-то внутри него необратимо изменилось. Каждый раз, заходя в душ, он невольно вспоминал прошлое. Стоило провести рукой по собственной коже, как память тут же подбрасывала давно забытые ощущения. Перед глазами всплывали разрозненные картины: горячие прикосновения, чужое дыхание, безумный взгляд тёмных глаз, когда Сю Шаоцянь покрывал поцелуями всё его тело, оставляя бесчисленные следы...

То ощущение, когда даже пальцы ног слегка немеют, и то сильное наслаждение, которое сметает всякий разум, вызывали в душе Ан Яна приступы паники. Как бы он ни пытался избавиться от этих воспоминаний, они возвращались снова и снова: днём, ночью, во сне, иногда в самые неподходящие моменты.

«Ан Янь, я люблю тебя... Запомни всем своим телом, как сильно я тебя люблю...»

Когда-то эти признания вызывали только раздражение и желание заткнуть ему рот. Теперь же всё стало намного сложнее. Вместо злости появилась растерянность. Почему из тысяч людей он постоянно вспоминает именно Сюй Шаоцяня? Почему каждый вечер перед глазами возникает его лицо? Почему даже во сне он продолжает видеть его снова и снова?

Тело Ан Яня действительно запомнило это: то жестокое проникновение, от которого казалось, что ему перевернут все внутренности, и ту горячую жидкость, которую он снова и снова оставлял в нём; его чувствительное, под действием наркотиков тело, под его руководством раз за разом достигающее пика наслаждения — такое безумное, такое страстное, которого Ан Янь никогда до этого не испытывал... Иногда, вспоминая те моменты, он не мог сдержать дрожи.

«Как мужчина, подвергающийся такому надругательству, я ещё и получал от этого удовольствие — разве это не позор? Как я дошёл до этого?»

Все эти годы он был уверен в своей гетеросексуальности, ему всегда нравились милые и жизнерадостные девушки, так почему же сейчас в его голове только Сюй Шаоцянь? Почему каждую ночь снится именно он? Это красивое лицо — то холодное, то нежное — всегда так ясно предстаёт перед его взором.

Ан Янь раздражённо дёрнул галстук, словно надеялся этим движением избавиться от навязчивых мыслей. Но рывок оказался слишком сильным. Вместе с галстуком оборвалась цепочка, и он услышал негромкий стук, упавшего на пол предмета.

На мгновение он замер, затем медленно обернулся — на паркете лежал нефритовый кулон.

Это был подарок на день рождения от Сюй Шаоцяня.

В то утро, когда произошло изнасилование, Ан Янь хотел выбросить его, но Сюй Шаоцянь силой надел его ему обратно. Тогда Ан Янь не был в настроении с ним спорить, а позже постепенно забыла об этом...

Опустившись на корточки, Ан Янь поднял кулон с пола. Камень всё ещё хранил тепло его тела. Гладкий зелёный нефрит мягко поблёскивал в свете лампы, а вырезанная на нём фигура Гуаньинь казалась почти живой. Даже человек, ничего не понимающий в драгоценностях, сразу понял бы, что такая вещь стоит очень дорого.

Но сейчас дело было не в цене.

Сжимая кулон в ладони, Ан Янь неожиданно заметил, что его пальцы слегка дрожат. Он вдруг вспомнил, насколько серьёзно Сюй Шаоцянь всегда относился к этому подарку. Вспомнил, как был настойчив, заставляя его носить этот кулон. Вспомнил выражение его лица в тот день.

«А что, если для Сюй Шаоцяня ценность этого нефрита никогда не измерялась деньгами? Что, если важным был вовсе не сам камень?»

От этой мысли внутри снова стало тяжело, словно вместе с этим кулоном он держал в руках не просто подаренную вещь, а годы чужой любви, которую раньше упорно отказывался замечать.

«Разве это не должен был быть оберег?» — невольно подумал Ан Янь, глядя на нефрит в своей ладони. С того самого дня, как он получил этот подарок, жизнь словно пошла наперекосяк. Одни неприятности сменяли другие, и порой ему даже хотелось обвинить во всём этот злосчастный кулон. И всё же выбросить его он так и не смог.

Дело было не только в том, что украшение выглядело невероятно дорогим. Настоящая причина крылась гораздо глубже. Этот кулон подарил Сюй Шаоцянь.

Внезапно Ан Янь осознал, что никогда не выбрасывал его подарков. Ни одного. Даже тот шарф, который Шаоцянь когда-то подарил ему на день рождения, он носил почти два года подряд. Тогда это казалось чем-то совершенно естественным, но сейчас, оглядываясь назад, он вдруг увидел в этом смысл, которого раньше не замечал.

«Оказывается... я всегда так сильно дорожил этим человеком?»

Ан Янь крепче сжал пальцы, заключив нефрит в кулак. Лицо его побледнело, дыхание становилось всё тяжелее. Он машинально расстегнул верхние пуговицы рубашки, пытаясь избавиться от давящего чувства в груди, но легче не становилось. Казалось, кто-то положил ему на сердце огромный камень и теперь медленно вдавливал его всё глубже. Воздуха не хватало, грудь болезненно сжималась, а глаза неожиданно защипало от подступающих слёз.

«Сюй Шаоцянь... Неужели ты действительно решил уехать за границу ...и больше никогда не вернёшься?»

Он долго сидел неподвижно, глядя на мерцающий в свете лампы нефрит. Мысли путались, время словно остановилось. Лишь внезапная трель телефона заставила его вздрогнуть и вернуться к реальности.

На экране высветилось имя Чэнь Шици.

Ан Янь на мгновение замер, затем глубоко вдохнул и заставил себя улыбнуться, хотя улыбка получилась натянутой.

— Алло, Шици. Что случилось?

Девушка не стала тратить время на вступления.

— Это правда, что старший брат собирается уйти из шоу-бизнеса?

Под «старшим братом» она, разумеется, имела в виду Сюй Шаоцяня. Но ведь официально об этом ещё никто не объявлял. Пресс-конференция даже не была назначена. Откуда тогда взялась эта информация?

Ан Янь почувствовал неприятный холодок.

— Откуда ты узнала? — как можно равнодушнее спросил он.

— Мне сказал Го Юань! — поспешно ответила девушка. — Он сейчас в Америке. Шаоцянь недавно связался с ним и попросил помочь снять жильё. Более того, он уже подал документы на визу. Как только её одобрят, он сразу улетит!

Слова Чэнь Шици прозвучали как удар. Пальцы Ан Яня непроизвольно сжались вокруг телефона. Костяшки побелели от напряжения.

«Значит, это не просто слова. Не эмоциональное решение, принятое сгоряча. Он действительно готовится уехать. По-настоящему.»

— Ан Янь, ты ведь знал об этом? — продолжала спрашивать Чэнь Шици. — Разве у вас со старшим братом не должен был быть ещё один совместный фильм? Если он уходит, получается, продолжения «Бесконечного города» не будет?

Ан Янь молчал.

— Но ведь в первой части осталось столько нераскрытых сюжетных линий! Студия столько раз обещала продолжение! Если он сейчас всё бросит, фанаты просто взбунтуются. Его же разорвут на части. Все скажут, что это безответственно — вот так взять и закрыть проект на полпути.

Слова Чэнь Шици болезненно отдавались где-то внутри. Ан Янь молча слушал её, крепко сжимая телефон, и с каждой секундой его лицо становилось всё бледнее.

«Конечно, фанаты будут разочарованы. Журналисты набросятся на эту историю, словно стая хищников. Индустрия осудит Сюй Шаоцяня за то, что он бросил проект на полпути. Но никто из них не знает правды.»

Чэнь Шици с беспокойством спросила:

— Мой старший не из тех, кто бросает начатое незавершённым. Может, есть какая-то другая причина? Ан Янь, ты знаешь, почему он вдруг принял такое решение?

Лицо Ан Яня стало ещё мрачнее.

«Никто не догадывается, что причина всего происходящего — это я, Ан Янь. Сюй Шаоцянь принял это решение только из-за меня.»

Если бы он не отказался сниматься. Если бы не начал избегать Сюй Шаоцяня. Если бы не произнёс тех жестоких слов, после которых в глазах того появилась такая боль... возможно, ничего этого сейчас не происходило бы.

Сюй Шаоцянь не пытался оправдываться. Не искал виноватых. Не перекладывал ответственность на других. Он просто спокойно шагнул вперёд и взял весь удар на себя.

Ему было всё равно, сколько людей осудят его решение. Всё равно, сколько поклонников будут разочарованы и сколько обвинений посыплется в его адрес. Он прекрасно понимал, что после объявления об уходе его имя окажется в центре скандала, что журналисты и фанаты обрушат на него весь свой гнев, но всё равно сделал этот выбор.

Он был готов пожертвовать собственной карьерой, принять на себя все последствия, лишь бы защитить Ан Яня.

Стоило ему объявить о своём уходе, как всё внимание общественности немедленно переключилось бы на него. Все вопросы, все обвинения, все недовольные голоса были бы обращены только в одну сторону. Ан Янь остался бы в стороне от этого шторма, словно человек, которого кто-то заслонил собой от удара.

Впервые за всё это время он отчётливо увидел то, чего раньше старательно не замечал.

Даже теперь, когда он решил уйти. Даже после всех отказов, обидных слов и бесконечных попыток оттолкнуть его. Сюй Шаоцянь всё равно продолжал его защищать.

В ближайшие месяцы, а может быть, и годы, интернет наверняка будет пестрить громкими заголовками. «Сюй Шаоцянь безответственно похоронил „Бесконечный город"». «Сюй Шаоцянь бросил фильм ради семейного бизнеса, наплевав на чувства фанатов». «Обладатель премии за лучшую мужскую роль относится к кино как к игрушке». «Подписал контракт и внезапно ушёл из индустрии — отсутствие профессиональной этики или каприз звезды?»

Ан Янь слишком хорошо представлял, что будет дальше.

Журналисты не станут разбираться в причинах. Поклонники не захотят слышать объяснений. Никого не будет интересовать правда. Для всего мира Сюй Шаоцянь окажется человеком, который в самый ответственный момент бросил проект, подвёл съёмочную группу и разбил сердца тысячам зрителей.

И чем больше Ан Янь думал об этом, тем тяжелее становилось на душе.

Уйти из индустрии. Поставить крест на собственной карьере. Взять на себя всю волну ненависти и критики. И всё это лишь ради того, чтобы защитить человека, которого любишь.

— Ан Янь? Что вообще происходит? — продолжала взволнованно спрашивать Чэнь Шици. — Это из-за вашей ссоры? Тогда, помнишь, я случайно услышала...

Не дав ей договорить, Ан Янь поспешно перебил её. Лицо его побледнело ещё сильнее.

— Я не знаю, — тихо сказал он. — Наверное... он просто решил вернуться домой и заняться семейным бизнесом.

— Правда? — в голосе девушки прозвучало явное разочарование. — Ладно... Тогда попрошу Го Юаня поговорить с ним. Может, он ещё передумает.

— Угу.

Положив трубку, Ан Янь долго сидел неподвижно, глядя на нефритовый кулон на своей ладони. Затем медленно поднялся, подошёл к письменному столу и открыл запертый ящик.

Порывшись внутри, он достал небольшой подарочный футляр и на несколько секунд замер — это была та самая изящная, дорогая, аккуратно отделанная коробочка, в которой Сюй Шаоцянь когда-то вручил ему подарок. Аккуратно положив кулон внутрь, Ан Янь закрыл крышку и крепко сжал футляр в руках.

Вдруг он невесело усмехнулся.

«Какой же я идиот... Даже коробку не выбросил.»

Потому что подарок был от Сюй Шаоцяня.

Потому что футляр показался ему красивым.

Потому что рука так и не поднялась избавиться от него.

Всё это время коробочка лежала в запертом ящике стола среди вещей, которые он по разным причинам считал важными. Словно сама память о человеке оказалась для него слишком ценной, чтобы просто выбросить её.

В груди снова стало тяжело.

Именно в этот момент телефон зазвонил снова. На экране высветилось имя Ан Цзэ.

— Я сейчас с братом, — без лишних предисловий сообщил тот. — Уже забрал его к себе. Нога постепенно восстанавливается, так что можешь не волноваться. Я позабочусь о нём.

Ан Янь слегка растерялся.

— А... хорошо.

Когда-то он категорически не принимал чувства Ан Цзэ к старшему брату. Эта любовь казалась ему неправильной, невозможной, противоестественной. Но после того разговора несколько дней назад что-то изменилось.

Теперь он уже не был так уверен в своей правоте. Тем более что сам не мог разобраться в собственных чувствах.

— Кстати, — тихо спросил Ан Цзэ, — я слышал кое-какие неприятные новости о тебе и Сюй Шаоцяне.

Ан Янь помолчал, а потом вдруг спросил:

— Ан Цзэ... Каково это — любить человека?

На другом конце линии повисла пауза, а потом Ан Цзэ тихо рассмеялся.

Для него этот вопрос прозвучал почти нелепо. Его второй брат всегда отличался удивительной эмоциональной неповоротливостью и сейчас, похоже, наконец начал задумываться о вещах, которые давно были очевидны окружающим.

Подумав немного, он ответил, стараясь звучать серьёзно:

— Когда однажды тебе станет настолько больно из-за кого-то, что покажется, будто ты сходишь с ума, тогда и поймёшь, что такое любовь.

Ан Янь растерянно замер.

— Вот как...

— Да.

Голос Ан Цзэ звучал совершенно спокойно, когда он задал следующий вопрос:

— Кстати, раз ты спрашиваешь об этом, значит сам влюбился в Сюй Шаоцяня?

— Что за чушь! — при этом Ан Янь резко вздрогнул, словно его поймали на преступлении. — Конечно нет! Я не могу в него влюбиться. Не шути так.

— Понятно. —Ан Цзэ не стал спорить. — Ладно, мне ещё ужин готовить. Пока.

Связь оборвалась, но Ан Янь ещё долго сидел с телефоном в руке, слушая короткие гудки. После этого разговора в голове стало только ещё больше хаоса.

«Когда мне станет настолько больно, что буду сходить с ума... Неужели это и есть любовь?»

Он ненавидел то, что Сюй Шаоцянь когда-то проигнорировал его волю, ненавидел его навязчивые поцелуи, его упрямство. Но если задуматься... Разве он хоть раз по-настоящему хотел отомстить ему или как-то наказать? Да он даже никогда не ненавидел его по-настоящему.

За всеми его вспышками злости скрывались совсем другие чувства — обида, боль разочарования.

Каждый раз, прогоняя Сюй Шаоцяня, он почему-то так сильно нервничал, что мысли путались, сердце начинало бешено биться, а язык заплетался, словно отказывался нормально работать.

И вот теперь, когда Сюй Шаоцянь наконец сам решил уйти, ему стало настолько тяжело, что казалось, будто внутри вот-вот что-то сломается.

«Почему так больно? Почему от одной мысли, что я больше никогда его не увижу, внутри всё разрывается на части? Почему мне кажется, будто кто-то медленно вырывает моё сердце из груди?»

Ан Янь сидел, побледнев, и сжимал в ладони нефритовый кулон, но так и не смог заставить себя признавать очевидное. Он не хотел даже думать о том, что, возможно... уже давно влюбился в Сюй Шаоцяня.

__________________________

Вот так мог бы выглядеть этот кулон) Здесь тоже изображена богиня Гуаньинь, но он не особо дорогой, всего 200-300 долларов. 

Кстати пока искала картинку в сети, наткнулась на статью о самом дорогом в истории украшении из нефрита. Это ожерелье из жадеита (самый чистый и следовательно дорогой вид нефрита) The Hutton-Mdivani Jadeite Necklace от Картье. Оно состоит из 27 изумрудно-зеленых нефритовых бусин, и ушло с молотка на аукционе "Сотбис" за 27,4 миллиона долларов.  

Вот такое на вид простенькое, но знатоки и ценители могут видеть его по другому.