[BL] Бесконечный город

Из-за того что все ближайшие рейсы в Китай оказались полностью раскуплены, а работа Ан Яня в Париже ещё не была закончена, вернуться домой он смог лишь спустя неделю после того, как Ан Луо пришёл в сознание.

Едва самолёт приземлился, он сразу же отправился в больницу. Увидев старшего брата, Ан Янь почувствовал, как сжимается сердце. Нога Ан Луо была закована в тяжёлый гипс, всё тело покрывали следы побоев и травм, однако сам он выглядел удивительно спокойным. Казалось, случившееся совершенно не отражалось на его лице.

Но настоящий удар ждал Ан Яня позже — оказалось что Ан Луо потерял память.

Он не помнил ничего из своей прежней жизни и даже не узнал собственного второго брата.

Когда Ан Луо спокойно посмотрел на него и спросил: «Как тебя зовут?», Ан Янь почувствовал такую растерянность, будто земля ушла из-под ног. Он молча присел на край больничной кровати и, стараясь скрыть обиду, тихо сказал:

— Гэ... Я Ан Янь.

Ан Луо кивнул.

— Понятно. Я запомню.

И всё.

Никакого узнавания. Никаких эмоций. Словно перед ним сидел совершенно чужой человек.

Ан Янь невольно перевёл взгляд на гипс на его ноге и снова ощутил болезненную жалость. Ему было тяжело видеть брата в таком состоянии, но, если быть честным с самим собой, он не испытывал того отчаянного чувства, о котором говорил Ан Цзэ. У него не возникало желания поменяться с братом местами, взять на себя его раны или страдать вместо него.

Вспомнив тот телефонный разговор, Ан Янь вдруг понял, насколько огромна разница между родственными чувствами и любовью.

«Похоже, любовь действительно способна лишить человека привычной рассудительности.»

Сейчас Ан Луо не только не мог ответить на чувства Ан Цзэ — он даже не помнил ни его имени, ни лица. Даже Ан Яню было тяжело смотреть на происходящее, а что должен был чувствовать Ан Цзэ?

Раньше он никогда не одобрял отношения между братьями и считал их нарушением всех возможных моральных границ. Но после того ночного разговора что-то изменилось. Он всё ещё не мог принять такую любовь, однако впервые начал понимать и даже немного сочувствовать младшему брату.

Следующие несколько дней Ан Янь регулярно приезжал в больницу. Состояние Ан Луо постепенно стабилизировалось, однако его отношение к окружающим оставалось неизменным — спокойным, отстранённым и почти равнодушным. Иногда казалось, что потеря памяти забрала вместе с воспоминаниями и часть его эмоций.

Особенно неприятная история произошла несколько дней спустя.

В тот день Ан Янь вывез брата на прогулку по больничному парку. Погода стояла хорошая, людей вокруг было немного, поэтому он надеялся спокойно провести с Ан Луо хотя бы час. Однако надежды быстро рухнули.

Откуда ни возьмись появились журналисты. Очевидно, кто-то слил информацию о его возвращении в Китай.

Репортёры мгновенно окружили инвалидное кресло и начали наперебой задавать вопросы.

— Ан Янь, правда ли, что вы отказались сниматься в продолжении «Бесконечного города»?

— Соответствуют ли действительности слухи о вашем конфликте с Сюй Шаоцянем?

— Почему Сюй Шаоцянь согласился на съёмки, а вы нет?

— Не считаете ли вы своё решение безответственным по отношению к зрителям?

— Ваш брат действительно стал жертвой похищения?

— Вы вернулись в Китай именно для того, чтобы ухаживать за ним?

Вопросы сыпались один за другим, не оставляя возможности ответить.

К концу этой импровизированной пресс-конференции терпение Ан Яня окончательно иссякло. Он снял солнцезащитные очки и холодно посмотрел на толпу журналистов.

— Господа, если у вас есть вопросы ко мне, задайте их на официальной пресс-конференции. Не мешайте моему старшему брату отдыхать.

Его голос прозвучал настолько резко, что репортёры невольно отступили.

Однако пресс-конференции, на которую он ссылался, так и не суждено было состояться. Тем же вечером ему позвонила мать, и уже по первым словам Ан Янь понял, что Чжоу Бичжэнь крайне недовольна.

— Ан Янь, что вообще происходит? — сердито спросила она. — Неужели вы с Сюй Шаоцянем действительно подрались на съёмочной площадке? Он приехал навестить тебя, а ты полез в драку только потому, что вы не сошлись во мнениях?

Ан Янь застыл с телефоном в руке. Он не знал, что ответить.

— Ты популярный артист, — продолжила распекать его мать. — В любой ситуации ты обязан контролировать свои эмоции. Неужели ты забыл самые элементарные вещи? А теперь я ещё слышу, что ты собираешься отказаться от съёмок в «Бесконечном городе 2». Это твоя собственная инициатива?

Она явно уже успела поговорить с Чан Линем.

— Я связывалась с твоим менеджером. Он сам не понимает, что происходит. Говорит только, что ты внезапно решил уйти из проекта. Объясни мне, о чём ты вообще думаешь?

— Мама, я... — начал он, но договорить ему не дали.

— Никаких комментариев прессе, пока я не вернусь, — жёстко перебила его Чжоу Бичжэнь. — Сначала я закончу дела во Франции, а потом прилечу домой. До этого момента держись подальше от журналистов. А сейчас поезжай домой и помогай ухаживать за старшим братом. Ты меня понял?

— Понял... — другого ответа у него просто не нашлось.

Закончив разговор, Ан Янь почувствовал себя школьником, которого только что отчитали за плохое поведение.

К тому моменту, когда Чжоу Бичжэнь наконец вернулась из Франции, история с дракой между двумя знаменитостями успела разрастись до невероятных масштабов. Ни Ан Янь, ни Сюй Шаоцянь не давали официальных комментариев, и именно это молчание ещё сильнее разжигало любопытство публики.

С каждым днём появлялись всё новые версии произошедшего. Журналисты строили догадки, блогеры публиковали собственные расследования, а пользователи развлекательных форумов соревновались в фантазии.

Особой популярностью пользовалась тема под названием: «Сто возможных причин, по которым Император кино и Король шоу-бизнеса устроили драку».

Варианты там встречались самые невероятные — от творческих разногласий до любовного треугольника и борьбы за влияние в индустрии. Некоторые предположения были настолько абсурдными, что даже сам Ан Янь, прочитав их, не удержался бы от смеха, если бы вся эта ситуация не казалась ему такой утомительной и безнадёжной.

В тот же день Чжоу Бичжэнь одним телефонным звонком вызвала и Ан Яня, и Сюй Шаоцяня в компанию. Они встретились возле её кабинета. Увидев Ан Яня, Сюй Шаоцянь чуть приоткрыл рот, явно собираясь что-то сказать, однако тот сразу отвёл взгляд и, не останавливаясь, прошёл мимо него в кабинет.

Сюй Шаоцянь несколько секунд молча смотрел ему вслед, после чего спокойно последовал за ним.

Чжоу Бичжэнь поднялась из-за стола, едва они вошли. Её внимательный взгляд поочерёдно остановился на каждом из них.

— Может быть, вы всё-таки объясните мне, что происходит?

В кабинете повисла тишина.

Ни один из них не ответил.

— Вы взрослые люди, — нахмурилась она. — Неужели обязательно было устраивать драку прямо на съёмочной площадке? Там постоянно толпятся посторонние: журналисты, помощники, случайные зеваки. Разве вы не понимали, что вас могли сфотографировать?

Она раздражённо посмотрела на сына.

— Ан Янь, ты бы хоть на себя со стороны посмотрел! Волосы растрёпаны, лицо перекошено от злости, кулаки сжаты... Ты вообще представляешь, как это выглядит? Сколько лет мы работали над твоим образом?

Ан Янь только опустил голову ещё ниже.

Тогда Чжоу Бичжэнь перевела взгляд на Сюй Шаоцяня.

— И ты тоже хорош. Ты всегда был самым спокойным и рассудительным человеком из вас двоих. Так почему позволил втянуть себя в этот цирк? Даже если он тебя ударил, зачем было выбегать следом? В результате на фотографиях оказались вы оба.

Она резко бросила на стол свежую газету.

— Или вы забыли, сколько стоят подобные снимки, если на них запечатлены две звезды вашего уровня?

Некоторое время она ждала ответа, но оба продолжали молчать.

В конце концов женщина устало закатила глаза.

— Ладно. Вы же не школьники. С детства дружите, вместе выросли. Если между вами возникли какие-то проблемы, разберитесь между собой и перестаньте выставлять себя на посмешище перед всей страной.

Лицо Ан Яня вспыхнуло.

Он понятия не имел, что можно сказать в такой ситуации.

Неужели признаться матери, что человек, которого она знает много лет, когда-то изнасиловал его, потом неоднократно целовал против воли, а совсем недавно снова переступил границу дозволенного? Что ударил он Сюй Шаоцяня вовсе не из-за творческих разногласий?

Подобные слова просто невозможно было произнести вслух.

Неожиданно молчание нарушил Сюй Шаоцянь.

— Простите. Это моя вина.

Ан Янь резко сжал кулаки.

— Я вывел его из себя. Поэтому он меня ударил. Ответственность лежит на мне.

Его голос звучал спокойно, без оправданий и попыток переложить вину на кого-то другого.

Чжоу Бичжэнь немного смягчилась.

Однако Сюй Шаоцянь продолжил:

— Но раз уж всё уже произошло, давайте лучше подумаем, как исправить ситуацию. — Он повернулся к Ан Яню, — ты действительно решил отказаться от съёмок в «Бесконечном городе 2»?

Ан Янь холодно посмотрел на него:

— По-твоему, я недостаточно ясно выразился?

Сюй Шаоцянь помолчал несколько секунд, а затем, словно окончательно приняв для себя какое-то решение, тихо сказал:

— В таком случае я сам займусь этим вопросом.

Он повернулся к Чжоу Бичжэнь и спокойно предложил:

— Мы можем официально объявить, что я ухожу из индустрии развлечений и больше не смогу участвовать в съёмках продолжения. Если главный актёр покинет проект, то решение Ан Яня больше не будет вызывать лишних вопросов. Так его репутация не пострадает.

Несколько секунд Ан Янь просто стоял, не веря собственным ушам. Но как только смысл сказанного наконец дошёл до него, он в шоке поднял взгляд на Сюй Шаоцяня.

— Что?.. Что ты сейчас сказал? — в его голосе звучало неподдельное потрясение. — Ты собираешься уйти из шоу-бизнеса?

— Да, — Сюй Шаоцянь кивнул так спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном.

На самом деле это решение далось ему далеко не легко.

Когда-то он планировал, что «Бесконечный город» станет последним крупным проектом в его карьере. Это был единственный фильм, в котором они с Ан Янем снимались вместе. История ещё не была завершена, впереди оставалась вторая часть, и Сюй Шаоцяню искренне хотелось довести её до конца.

Хотелось вместе рассказать эту историю — историю о любви, обречённой с самого начала. Он не хотел оставлять после себя эту незавершённость, полную сожалений.

Но теперь всё изменилось.

Каждый раз, когда Ан Янь видел его, на его лице появлялись напряжение и раздражение. Он хмурился, отводил взгляд, словно само присутствие Сюй Шаоцяня причиняло ему дискомфорт. Разве в в таких условиях можно было продолжать работать вместе?

Как играть чувства перед камерой, когда в реальной жизни другой человек не хочет даже смотреть в твою сторону?

В конце концов правда была слишком очевидной. И в фильме, и за его пределами в эту любовь погрузился только один человек.

Только Сюй Шаоцянь.

Стараясь не показать боли, которая снова всколыхнулась где-то глубоко внутри, он выдержал взгляд Ан Яня и спокойно сказал:

— Я давно собирался помочь четвёртому дяде с семейным бизнесом. После ухода из кино займусь делами «Нефритовой династии».

Он не произнёс вслух того, что вертелось в голове.

«Если я исчезну из твоей жизни, наши встречи станут всё реже. Тебе больше не придётся раздражаться каждый раз, когда ты меня видишь. Разве не этого ты хочешь?»

Сюй Шаоцянь молча смотрел на человека, которого любил столько лет, что эта любовь давно стала частью его самого. Она была такой же естественной, как дыхание, и такой же жизненно необходимой.

Он не мог забыть Ан Яня. Не мог отказаться от своих чувств.

Но после стольких лет ожидания и надежд он получил в ответ лишь отвращение и слова о «мерзком извращённом гомосексуалисте». И впервые за все эти годы он почувствовал себя по-настоящему очень уставшим.

Любовь напоминала игру, в которой один человек бросает мяч, а другой ловит его и бросает обратно. Только так игра может продолжаться. Но если один из участников перестанет отвечать, игра заканчивается.

А в их случае ответа не было никогда.

Сюй Шаоцянь годами протягивал руку навстречу Ан Яню, снова и снова открывая ему своё сердце. Он любил его, защищал, поддерживал, терпеливо ждал, надеясь однажды получить хотя бы крошечный отклик.

Но брошенный им мяч всегда возвращался обратно к нему самому.

С самого начала он играл в эту игру в одиночку.

И даже теперь, когда пришло время уйти, он по привычке пытался взять всё на себя — прикрыть Ан Яня от ударов прессы, сохранить его репутацию и оставить после себя как можно меньше проблем.

Словно любовь всё ещё оставалась единственным, что он умел делать по отношению к этому человеку.

Ан Янь никогда не отвечал ему взаимностью. За эти годы Сюй Шаоцянь давно понял одну простую истину: он сам выбрал любить Ан Яня. Никто его не заставлял. И точно так же никто не мог заставить Ан Яня ответить на эти чувства. Любовь — дело добровольное.

Но понимать — не значит смириться.

Он не смог спокойно ждать, как однажды рядом с Ан Янем окажется кто-то другой. Именно поэтому когда-то потерял контроль над собой и попытался самым неправильным способом изменить их отношения. Он был нежным, был терпеливым, признавался в любви бесчисленное количество раз. Потом пытался давить, заставлять, добиваться ответа любой ценой. Казалось, он перепробовал уже всё, что только можно.

И всё оказалось напрасно.

Сначала для Ан Яня он по-прежнему оставался лишь другом. Все его признания словно растворялись в пустоте, не находя никакого отклика. А теперь всё стало ещё хуже. Теперь Ан Янь смотрел на него с неприязнью, избегал его, словно боялся заразиться чем-то отвратительным.

Сюй Шаоцянь никогда не говорил об этом вслух, но каждый такой взгляд причинял ему мучительную боль. Каждый раз, когда Ан Янь отворачивался или говорил с ним холодным тоном, внутри словно что-то медленно ломалось.

«Если за столько лет сердце Ан Яня так и не дрогнуло, то какой смысл продолжать? Какой смысл снова и снова цепляться за человека, который не хочет быть рядом? Зачем бесконечно мучить друг друга?»

Долго глядя на него, Сюй Шаоцянь наконец тихо произнёс:

— Не волнуйся. Я сам всё улажу. Через некоторое время проведу пресс-конференцию и объявлю об уходе из шоу-бизнеса. После этого ты тоже сможешь спокойно отказаться от съёмок в «Бесконечном городе 2». Насчёт студии и продюсеров можешь не переживать — все последствия я возьму на себя.

Ан Янь молчал.

Сюй Шаоцянь сделал небольшую паузу, а затем продолжил:

— И ещё... Я давно должен был сказать тебе одну вещь.

Он подошёл ближе и серьёзно посмотрел ему в глаза.

— Я знаю, что сделал много вещей, за которые нет оправдания. Поэтому хочу нормально извиниться перед тобой. Прости меня, Ан Янь.

Услышав эти слова, Ан Янь резко побледнел.

Дело было не только в самом извинении.

Что-то в голосе Сюй Шаоцяня заставило его насторожиться. Этот тон был слишком спокойным. Слишком ровным. Словно человек уже всё для себя решил и теперь просто ставил последнюю точку.

«Он что, прощается?..»

— Ты... о чём вообще говоришь? — растерянно спросил он.

— Я ухожу из шоу-бизнеса, — спокойно ответил Сюй Шаоцянь. — Больше сниматься не буду. Собираюсь заняться американским филиалом компании и помогать семье развивать зарубежный рынок. Возможно... я вообще больше не вернусь в Китай. — Он ненадолго замолчал и тихо добавил, — раз ты так сильно меня ненавидишь, я не знаю, что ещё могу для тебя сделать, кроме как извиниться и уйти.

В голове Ан Яня зашумело, мысли спутались.

Да, Сюй Шаоцянь действительно был должен ему извинения. Те самые слова, которые должны были прозвучать ещё давно, после той ночи. После всего, что произошло между ними. Ан Янь столько раз говорил себе, что никогда не сможет простить его именно потому, что тот даже не попытался попросить прощения.

И вот теперь этот гордый мужчина никогда не склонявший голову ни перед кем, прямо сейчас, на глазах у матери Ан Яня, он склонил голову перед ним и серьёзно сказал: «Прости, Ан Янь, я был неправ»...

Но, когда Сюй Шаоцянь наконец это сделал, вдруг выяснилось нечто странное. Оказывается, всё это время он ждал вовсе не извинений. Или, возможно, дело было в другом...

«...В глубине души я никогда по-настоящему не ненавидел Сюй Шаоцяня.»

Мысль оказалась настолько неожиданной, что Ан Янь растерялся.

Сюй Шаоцянь собирался уехать. Уехать за границу и навсегда уйти из кино.

«Возможно, он никогда больше не вернётся... И мы больше не увидятся.»

Осознание этого внезапно оставило внутри странную пустоту. Будто из сердца вырвали что-то очень важное, а на его месте осталась лишь болезненная зияющая дыра.

Казалось, что он должен радоваться. Разве не он постоянно говорил, что Сюй Шаоцянь надоел ему с этими извращёнными чувствами? Разве не он просил оставить его в покое?

«Но разве не я сам снова и снова отталкивал этого человека? Тогда почему сейчас так больно? Почему сердце сжимается всё сильнее? Почему от одной мысли о расставании становится трудно дышать?»

Пока Ан Янь пытался разобраться в собственных чувствах, Сюй Шаоцянь неожиданно шагнул вперёд и осторожно обнял его.

— Прости меня, — тихо сказал он. — Раньше я поступил с тобой слишком грубо... Я просто не смог себя контролировать.

Его голос звучал непривычно мягко.

— Если когда-нибудь, в будущем, тебе понадобится моя помощь, просто позвони. Что бы ни случилось, я обязательно приду.

Он слегка улыбнулся и добавил:

— Если ты действительно не хочешь меня видеть, я больше не появлюсь перед тобой.

После короткой паузы прозвучали последние слова:

— Прощай, Ан Янь.

Это объятие было совсем не похоже на прежние. Не такое жадное, не такое отчаянное, не такое болезненное — скорее прощальное. Словно старый друг перед дальней дорогой хотел напоследок запомнить тепло близкого человека.

Именно в этот момент Ан Янь вдруг почувствовал, как защипало глаза. Оказавшись в объятиях знакомых рук Сюй Шаоцяня, он неожиданно ощутил острый прилив эмоций. Перед глазами всё поплыло, в груди стало тяжело, а к горлу подкатил непонятный ком.

Он так и не понял, почему ему вдруг захотелось плакать. И когда Сюй Шаоцянь, отпустив его, направился к двери, Ан Янь лишь молча смотрел ему вслед.

Высокая, постепенно удаляющаяся фигура этого мужчины выглядела печальной и невероятно одинокой.

Голос Ан Яня застрял в горле, и он просто стоял и смотрел вслед уходящему человеку, не в силах произнести даже самых простых двух слов «до свидания».

___________________________