[BL] Бесконечный город

На следующий день, ближе к вечеру, Ан Янь без колебаний покинул семейный дом. Атмосфера там стала для него почти невыносимой. Смотреть, как Ан Цзэ с самым естественным видом готовит для старшего брата, подкладывает ему еду, заботится о нём в каждой мелочи, было мучительно. Теперь каждый его мягкий жест казался Ан Яню ослепительно очевидным. А ничего не подозревающий Ан Луо лишь благодарил его с улыбкой.

Иногда Ан Яню хотелось схватить старшего брата за плечи и как следует встряхнуть: «За что ты его благодаришь? Ты даже не представляешь, что за всем этим стоит!»

Невольно он вспоминал самого себя. До признания Сюй Шаоцяня он тоже безоговорочно ему доверял, тоже был искренне благодарен за всю заботу и поддержку. Теперь же, наблюдая за тем, как его старший брат спокойно ужинает рядом с Ан Цзэ, ничего не замечая, Ан Янь всё сильнее убеждался: «Мы с ним оба одинаково глупы».

Он никак не мог смириться с тем, что Ан Цзэ влюблён в собственного брата. Зная правду, но не имея права её раскрыть, он чувствовал себя загнанным в угол. В конце концов Ан Янь решил, что лучшее решение — просто исчезнуть из этой обстановки. Не видеть — значит больше не мучиться.

К счастью, вскоре появилась уважительная причина для отъезда.

Бренд мужских костюмов IMPERIAL, лицом которого он являлся, принял участие в Парижской неделе моды. В качестве официального представителя торговой марки Ан Янь обязан был присутствовать на целой серии рекламных мероприятий. Узнав об этом, он сразу же велел Чан Линю забронировать билет в Париж, быстро собрал вещи и отправился в аэропорт.

Неделя моды должна была продлиться целых полмесяца. Показы новых летних коллекций крупнейших мировых брендов, фотосессии, интервью, рекламные съёмки, встречи с прессой — график оказался заполнен до отказа. Дни пролетали в бесконечной суете, и постепенно мысли о запутанных чувствах окружающих начали отходить на второй план.

П/п: так вот, когда он купит тот сомнительный подарок для младшего брата, хотя ещё неизвестно о каком из братьев он тогда больше заботился)))) кто помнит? /отсылка к «Возрождение братской любви»/

Тем временем, в один из дней, Сюй Шаоцянь находился в своём офисе и разбирал документы, когда неожиданно зазвонил телефон.

На экране высветилось имя Сюй Вань. Едва он ответил, как услышал её взволнованный голос, дрожащий от слёз:

— Брат!.. Папа... папа очнулся...

Рука Сюй Шаоцяня резко дёрнулась, и ручка оставила на подписываемом документе длинную чёрную царапину. В следующее мгновение он поднялся с места, на ходу схватил пиджак и направился к выходу.

— Я сейчас же приеду.

До больницы он добрался на максимальной скорости. У палаты его уже ждали Сюй Вань и Сюй Шаобай. Оба выглядели встревоженными и одновременно исполненными надежды.

Через стеклянное окно в двери было видно, как лечащий врач проводит тщательный осмотр Сюй Цзычжэна. Прошло ещё некоторое время, прежде чем доктор наконец вышел наружу.

На его лице играла радостная улыбка.

— Сознание пациента полностью ясное. Восстановление проходит очень хорошо. Если в течение ближайших двух дней не возникнет осложнений, можно будет оформлять выписку.

— Спасибо, доктор! — едва не расплакалась от облегчения Сюй Вань.

Сюй Шаобай тут же распахнул дверь палаты и первым бросился внутрь. Подбежав к кровати, он крепко сжал руку отца.

— Папа, это замечательно! Ты наконец пришёл в себя! Мы так переживали... Я думал, что ты... — его голос сорвался, и он не смог договорить.

Сюй Цзычжэн мягко похлопал его по руке.

— Не плачь. Со мной всё в порядке.

Со стороны это была трогательная картина семейного тепла: заботливый отец и любящие дети. Но у Сюй Шаоцяня эта сцена вызывала болезненные ощущения.

Шаобай мог без колебаний подбежать к нему, назвать его отцом, открыто выражать свою любовь и тревогу. А он сам — настоящий родной сын этого человека — стоял в дверях и молчал.

Сюй Цзычжэн наконец очнулся. Долгие недели тревоги и ожидания остались позади. Казалось бы, именно сейчас Сюй Шаоцянь должен был почувствовать облегчение. Но вместо этого в его душе царила странная смесь чувств. Он не знал, с каким лицом ему следует смотреть на этого человека. Не знал, кем считать его теперь.

Тем, кто столько лет был для него отцом. Или тем, кто однажды спрятал всю правду о его происхождении.

Их взгляды встретились через всю палату. Несколько долгих секунд оба молчали, после чего Сюй Цзычжэн негромко произнёс:

— Шаобай, сходите с сестрой и купите мне что-нибудь поесть. Мне нужно поговорить с вашим братом наедине.

Сюй Шаобай обернулся, взглянул на Сюй Шаоцяня, послушно кивнул и ответил:

— Хорошо, папа.

Лишь когда брат и сестра покинули палату, Сюй Шаоцянь медленно подошёл к кровати и остановился рядом. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Наконец Сюй Цзычжэн первым нарушил тишину:

— Как дела в компании? После того как ты взял на себя управление Фейцуй Шэцзя, всё идёт гладко?

— В целом да.

Сюй Цзычжэн удовлетворённо кивнул.

— Я знал, что ты меня не подведёшь. Если всё складывается хорошо, то после моей выписки можно будет официально объявить о передаче тебе должности председателя совета директоров.

— Не стоит торопиться, — тихо ответил Сюй Шаоцянь. — У меня ещё остались обязательства по контракту с кинокомпанией. Съёмки «Бесконечного города 2» начнутся уже в этом месяце. По условиям контракта я должен прибыть на площадку до конца мая, а сами съёмки займут примерно полгода.

Сюй Цзычжэн внимательно посмотрел на него. Увидев в его глазах твёрдую решимость, он лишь вздохнул и согласился:

— Хорошо. Всё-таки это фильм, в котором ты снимаешься вместе с Ан Янем. К тому же он станет твоей последней работой перед уходом из кино, поэтому наверняка имеет для тебя особое значение. Тогда спокойно закончи съёмки, а к этому вопросу вернёмся позже.

Снова воцарилось молчание. Оно длилось долго, пока Сюй Шаоцянь неожиданно не спросил:

— Вы помните... фильм «Полумаска»?

— Конечно помню. Это же был твой первый фильм. Почему ты спрашиваешь?

Сюй Шаоцянь опустил взгляд.

— Тогда я только окончил учёбу в академии и был никому не известным новичком. Но режиссёр вдруг доверил мне такую важную роль второго плана. Всё это время я считал, что мне просто повезло... А теперь понимаю, что дело было вовсе не в удаче и даже не в таланте. Инвестором того фильма были вы, не так ли?

Сюй Цзычжэн ничего не ответил, только продолжил смотреть на него.

Вдруг пальцы Сюй Шаоцяня сжались в кулак, и он тихо спросил:

— Мою мать звали Цзян Хуа. Она была старшей дочерью Цзян Юйчэна. А ещё у Цзян Юйчэна была младшая дочь — Цзян Сюэнин. Верно?

— ...

В палате повисла напряжённая тишина.

— Значит, я родной племянник Цзян Сюэнин. Поэтому она так заботилась обо мне, когда я только начинал карьеру. Если бы не она, я никогда не получил бы премию за лучший дебют, а потом и награду за лучшую мужскую роль. Режиссёра того фильма мне представила именно она.

— ...

— Получается... все мои достижения за эти годы были устроены вами. Шаг за шагом.

Сюй Шаоцянь смотрел на человека, лежавшего на больничной кровати, и не мог поверить, что даже в такой момент выражение его лица остаётся таким спокойным.

Когда-то семьи Цзян и Сюй были заклятыми врагами в бизнесе. Их противостояние надолго разлучило Цзян Хуа и Сюй Цзычжэна. Когда же они наконец получили шанс быть вместе, внутренние распри в семье Сюй привели к трагедии — Цзян Хуа погибла в автокатастрофе.

Та молодая и красивая женщина, его родная мать, стала жертвой семейной борьбы. Ей не было и тридцати, когда её жизнь оборвалась.

Но самое горькое заключалось в том, что её сын все эти годы ходил на могилу неизвестного человека, которого считал своим родственником, даже не подозревая о существовании другой правды.

А люди, которые когда-то подвели её, теперь пытались искупить свою вину. Один вкладывал деньги в его фильмы, другая – знакомила с лучшими режиссёрами, открывая перед ним двери и помогая строить карьеру.

Премия лучшему новичку. Награда за лучшую мужскую роль. Титул самого молодого киноимператора...

Стремительный взлёт к вершине славы.

Сюй Шаоцянь всегда думал, что всего добился собственным трудом, талантом и удачей. Но теперь выяснилось, что за его спиной всё это время кто-то незримо расчищал ему путь.

Всё, что он считал истиной, оказалось ложью.

Все эти годы люди, терзаемые чувством вины перед Цзян Хуа, изо всех сил старались возместить нанесённый ей ущерб через её сына. Они сделали всё, чтобы её ребёнок стал звездой, чтобы его дорога была гладкой и успешной.

Сюй Шаоцянь долгое время молчал, прежде чем наконец спросить:

— Вам не кажется, что вы должны мне что-то объяснить?

Сюй Цзычжэн тихо произнёс:

— Значит, ты всё узнал?

— Да. Я уже всё выяснил.

Если бы он не начал расследование из-за группы крови Шаобая, стал бы Сюй Цзычжэн хранить эту тайну до конца жизни? Если бы операция закончилась неудачей и он так и не пришёл бы в сознание, разве Сюй Шаоцянь смог бы узнать правду до его смерти. Он даже не смог бы назвать его отцом.

Иногда спокойствие этого человека граничило с жестокостью.

Сюй Цзычжэн посмотрел на него и ровным тоном сказал:

— Раз ты уже всё выяснил, мне действительно нечего объяснять. В той трагедии половина вины лежит на мне. Я виноват перед твоей матерью и виноват перед тобой. Поэтому все эти годы я, оставаясь для тебя четвёртым дядей, старался дать тебе дом и помочь исполнить все твои желания. — Он ненадолго замолчал, затем добавил, — это всё, что я мог сделать. А признавать меня отцом или нет — решать только тебе.

Сюй Шаоцянь ничего не ответил. Очень долго он стоял неподвижно, а затем медленно сжал кулак и направился к выходу.

Он уже дошёл до двери, когда за спиной раздался хрипловатый голос Сюй Цзычжэна:

— Завтра годовщина смерти твоей матери. Если сможешь... съезди на кладбище, навести её.

После того как он покинул больницу, настроение Сюй Шаоцяня окончательно опустилось на самое дно. Он прекрасно понимал: во многих смыслах Сюй Цзычжэн был замечательным старшим родственником. Все эти годы он заботился о нём, поддерживал его, защищал и помогал идти вперёд.

Но проблема заключалась как раз в этом – двадцать шесть лет Сюй Шаоцянь считал его лишь своим дядей. Все эти годы он называл его «четвёртый дядя». И теперь, когда правда наконец открылась, он просто не знал, как заставить себя увидеть в этом человеке отца.

С самого первого дня, когда этот мужчина поднял упавшего маленького Шаоцяня, он был для него старшим родственником. Человеком, которого нужно было уважать и называть «четвёртый дядя». За более чем двадцать лет это обращение давно перестало быть просто словами — оно стало привычкой, частью его жизни, чем-то настолько естественным, что не требовало осмысления. Поэтому теперь, когда выяснилось, что этот человек на самом деле его родной отец, Сюй Шаоцянь никак не мог заставить себя спокойно произнести слово «папа». Более того, он даже не знал, как ему теперь смотреть в глаза единственному близкому человеку, связанному с ним кровным родством.

На следующее утро он купил букет белых гиацинтов и отправился на кладбище. Во время расследования он узнал, что старшая дочь семьи Цзян, Цзян Хуа, больше всего любила именно эти цветы. Сегодня была годовщина её смерти.

За все эти годы Сюй Шаоцянь бесчисленное количество раз проходил мимо её могилы, но только сегодня впервые стоял перед ней как сын. Женщина на фотографии выглядела удивительно красивой и мягкой. Это была та самая женщина, которая когда-то пожертвовала собственной жизнью ради ребёнка. Его мать. Родная мать. Глядя на её лицо, он не находил слов. Всё, что ему оставалось, — молча стоять перед надгробием.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда позади раздались шаги. Обернувшись, он увидел Цзян Сюэнин с букетом цветов в руках. Она подошла к могиле, осторожно положила цветы рядом с памятником и лишь потом посмотрела на него.

— Похоже, ты уже всё узнал?

Сюй Шаоцянь молча кивнул.

Некоторое время Цзян Сюэнин стояла рядом, затем тихо сказала:

— Если сможешь... прости своего отца, — она слегка опустила взгляд. — Моя сестра очень любила его. Я думаю, ей было бы тяжело видеть, что вы с ним продолжаете отдаляться друг от друга.

После этих слов она достала из кармана фотографию.

— Сегодня я навещала его в больнице. Совершенно случайно увидела, как из кошелька выпал этот снимок. Он всё это время носил его с собой.

Она протянула фотографию перед собой.

— Он попросил передать её тебе, если представится возможность.

Сюй Шаоцянь взял снимок.

На фотографии был младенец, который только появился на свет. Широко раскрыв глаза, малыш с любопытством смотрел вперёд. Одну его маленькую ладошку держала мать, другую — отец. Лицо Сюй Цзычжэна, как и всегда, оставалось сдержанным и холодным, но взгляд, направленный на ребёнка, был необыкновенно мягким. Цзян Хуа смотрела на сына сверху вниз, и её улыбка была улыбкой человека, который счастлив больше всех на свете.

Снимок явно сделали случайно. После родов Цзян Хуа ещё не успела привести себя в порядок, несколько прядей выбились из причёски, а позы всех троих выглядели немного неловкими. Но именно поэтому фотография казалась такой живой. Даже спустя более двадцати лет от неё всё ещё веяло домашним теплом и семейным счастьем.

Это была единственная фотография, на которой они были запечатлены втроём.

Сюй Шаоцянь долго смотрел на молодых Цзян Хуа и Сюй Цзычжэна. Смотрел на осторожную радость в их глазах, на то, как бережно они держат ребёнка, словно боятся причинить ему вред. Смотрел на самого себя — крошечного младенца, который обеими руками тянется к родителям. И чем дольше он всматривался в этот снимок, тем сильнее что-то сжималось внутри.

Перед ним была семья. Эта застывшая сцена счастливой и дружной семьи заставляла его глаза наполняться слезами.

«Настоящая семья. Семья, которой у меня никогда не было...»

Вернее, была — но он узнал об этом слишком поздно.

Дрожащими пальцами он слегка сжал фотографию и долго стоял в молчании. Потом медленно наклонился, положил белые гиацинты перед надгробием и посмотрел на женщину на фотографии.

— Не волнуйтесь, — тихо произнёс он. — Теперь я знаю, что должен сделать.

Три дня спустя Сюй Шаоцянь купил билет в Париж. Перед посадкой в самолёт он достал телефон и отправил Сюй Цзычжэну короткое сообщение.

Всего три слова: [Спасибо вам, отец].

Но за ними скрывалось слишком многое.

Спасибо за всё, что вы сделали для семьи Сюй. Спасибо за то, что вырастили меня. Спасибо за годы заботы и поддержки. Спасибо за то, что, зная правду, вы всё же позволили мне прожить беззаботное детство и юность, не взваливая на ребёнка тяжесть взрослых ошибок и семейных трагедий.

Теперь он стал взрослым человеком. Достаточно сильным, чтобы принять правду. Достаточно зрелым, чтобы выдержать её последствия.

Потому что он был сыном человека по имени Сюй Цзычжэн. Сыном, которого тот вырастил собственными руками.

Таким же стойким.

Таким же сильным.

Сюй Шаоцянем.

_____________________________