[BL] Бесконечный город

Сюй Цзычжэн так и не пришёл в сознание.

Его дыхание оставалось ровным, сердцебиение — стабильным, все жизненные показатели находились в пределах нормы. Только сознание по-прежнему было погружено в глубокую кому. Со стороны казалось, будто он просто спит и вот-вот откроет глаза.

Когда состояние окончательно стабилизировалось, Сюй Шаоцянь вместе с ним вернулся в Китай. Цзычжэна разместили в одной из лучших частных клиник, где он продолжал находиться под наблюдением врачей.

На дворе уже стояла середина февраля.

Самые суровые зимние холода остались позади. Снег на улицах давно растаял, лишь в прохладном воздухе ещё ощущалось лёгкое дыхание уходящей зимы.

Собрав образцы волос всех четырёх членов семьи Сюй, Сюй Шаоцянь отправился в судебно-медицинский центр, где работал Сяо Жан. Передав материалы для анализа, он остался ждать результатов.

Ожидание оказалось настоящей пыткой.

За всю жизнь Сюй Шаоцянь ни разу не сомневался в своём происхождении. Для него четвёртый дядя всегда был самым уважаемым человеком, почти отцом. Сюй Шаобай и Сюй Вань — младшими братом и сестрой, которых он искренне хотел защищать. Пусть семья собиралась вместе нечасто, зато их отношения всегда оставались тёплыми и близкими.

Он никогда не думал, что всё это может оказаться не таким, каким выглядело.

Но когда Сяо Жан наконец принёс результаты экспертизы, и взгляд Сюй Шаоцяня упал на строчки отчёта, его пальцы невольно сжались так сильно, что побелели костяшки.

На листе чёрным по белому было написано:

Сюй Цзычжэн и Сюй Шаоцянь — биологическое родство подтверждено.

Сюй Цзычжэн и Сюй Шаобай — биологическое родство не подтверждено.

Точность ДНК-экспертизы превышала девяносто девять процентов. Ошибки быть не могло. Выходило, что именно он, Сюй Шаоцянь, был настоящим сыном Сюй Цзычжэна. А Шаобай не имел с ним никакого кровного родства.

«Почему? Как такое вообще возможно?»

Все эти годы он жил с уверенностью, что является сиротой, потерявшим родителей в раннем детстве. Каждый год он приходил на кладбище к могиле отца. Привык называть Сюй Цзычжэна четвёртым дядей. Привык испытывать к нему уважение, благодарность и сыновнюю привязанность.

Но теперь перед ним лежал неопровержимый факт — человек, которого он больше двадцати лет называл дядей, оказался его родным отцом, а он никогда не был сиротой.

«Я никогда не был племянником, которого великодушно взяли на воспитание. Всё это время я рос рядом со своим настоящим отцом.»

Мысли одна за другой обрушивались на сознание.

«Сколько людей знали правду?.. Почему Сюй Цзычжэн скрывал это столько лет?»

Когда маленький Шаоцянь плакал после смерти родителей... когда чувствовал себя одиноким на школьных собраниях, видя рядом с одноклассниками их отцов и матерей... когда страдал от того, что рядом с ним всегда был только дядя...

«Как Сюй Цзычжэн мог спокойно смотреть на всё это? Как он мог позволять собственному сыну называть себя «четвёртым дядей»?»

В груди болезненно защемило. Несколько простых слов — «родство подтверждено» — причиняли почти физическую боль. Впервые в жизни Сюй Шаоцянь почувствовал себя обманутым человеком, которому лгали долгие годы.

Заметив его побледневшее лицо, Сяо Жан подошёл ближе и осторожно положил руку ему на плечо.

— Шаоцянь, что ты собираешься делать дальше?

Сюй Шаоцянь закрыл глаза, глубоко вдохнул и заставил себя успокоиться.

Эмоции сейчас были бесполезны.

Поднявшись с дивана, он тихо ответил:

— Он всё ещё без сознания. Я не могу спросить его напрямую. Если хочу узнать правду о том, что произошло тогда... придётся обратиться к твоей матери.

— Ты хочешь поговорить с ней? — удивился Сяо Жан.

— Да. Думаю, тётя знает, что случилось двадцать лет назад.

Сяо Жан немного подумал и кивнул.

— Хорошо. Моя смена как раз закончилась. Поедем вместе.

***

Когда они приехали, Сюй Цзяхуэй находилась у себя в кабинете и читала книгу.

Сяо Жан постучал в дверь.

— Мам, Шаоцянь пришёл, он хочет кое-что спросить.

Женщина удивлённо подняла голову.

— Шаоцянь? Что привело тебя сюда?

Он вошёл в кабинет и без лишних вступлений положил перед ней результаты экспертизы.

— Тётя, Шаобай не сын четвёртого дяди. Его родной сын — я. Вам было известно об этом?

Сюй Цзяхуэй когда-то занимала пост начальника полицейского управления Силиня. Под её руководством полиция долгие годы обеспечивала безопасность всего города.

Хотя сейчас она уже вышла на пенсию, в ней по-прежнему чувствовались присущие полицейскому собранность и твёрдость характера.

Её взгляд холодно скользнул по лицу собственного сына.

— Сяо Жан, это ты проводил экспертизу? — её голос звучал сурово. — Ты ведь прекрасно знаешь, что подобные анализы нельзя делать в частном порядке.

Сяо Жан нахмурился.

— Мам, неужели ты действительно думаешь, что смогла бы скрывать это всю жизнь?

Сюй Цзяхуэй ничего не ответила. Лишь её выражение лица стало заметно мрачнее.

Тогда Сюй Шаоцянь спокойно произнёс:

— Тётя, я уже взрослый человек. Что бы ни произошло в прошлом, я имею право знать правду.

Его голос звучал тихо, но твёрдо. Отказать ему было почти невозможно.

В кабинете повисло долгое молчание.

Наконец Сюй Цзяхуэй поднялась с кресла.

— Хорошо, — она медленно кивнула, словно решалась на что-то очень слодное, — я расскажу тебе всё. В конце концов, с твоими возможностями ты рано или поздно всё равно докопался бы до истины.

С этими словами она внимательно посмотрела на него. Во взгляде читалась сложная смесь сожаления и тревоги.

— Шаоцянь... я боюсь лишь одного.

Она ненадолго запнулась.

— Боюсь, что после того как узнаешь правду, ты уже никогда не сможешь относиться к своему четвёртому дяде... нет, к своему отцу... с тем же уважением, что раньше.

С этими словами Сюй Цзяхуэй подошла к старому письменному столу, открыла запертый ящик и достала толстый фотоальбом.

Вернувшись, она положила его перед Сюй Шаоцянем и медленно раскрыла первую страницу.

— Это фотография, сделанная много лет назад, на шестидесятилетии твоего дедушки, — сказала Сюй Цзяхуэй, раскрывая альбом. — Во втором ряду слева направо: я, Цзяин, Цзымин и Цзычжэн.

Она указала на малыша, которого старик держал на руках.

— А это ты. Тогда тебе только исполнился год.

В том поколении детей семьи Сюй было четверо: Сюй Цзяхуэй, Сюй Цзяин, Сюй Цзымин и Сюй Цзычжэн. Самым младшим был Цзычжэн, но именно он больше всех походил характером на своего отца. Ещё в молодости он проявил выдающиеся способности к бизнесу и считался любимцем старого господина Сюя.

Появление Сюй Шаоцяня на свет стало неожиданностью.

В то время Сюй Цзычжэну было всего двадцать лет. Он ещё учился в университете, когда влюбился в девушку по имени Цзян Хуа — дочь семьи Цзян, давних и непримиримых соперников семьи Сюй.

Молодые люди полюбили друг друга с первого взгляда, но их отношения были обречены с самого начала. Под давлением обеих семей они могли встречаться только тайно.

Постоянная вражда между двумя кланами лишь сильнее связывала их друг с другом. Любовь, вынужденная существовать в тесном мирке окружённом стеной ненависти и запретами, становилась всё более отчаянной.

И однажды произошло то, что часто происходит с молодыми людьми в подобных обстоятельствах — у них родился ребёнок.

Когда семья Цзян узнала о беременности дочери, разразился грандиозный скандал. Разъярённый Цзян Юйчэн немедленно отправил дочь за границу. Для семьи Цзян эта история была позором, а ребёнок оказался совершенно нежеланным.

В итоге маленького Шаоцяня просто передали Сюй Цзычжэну.

Но тот был слишком молод. Он не решился привезти внебрачного сына домой и шокировать тяжело больного отца. Тогда старший брат, Сюй Цзымин, предложил выход: временно представить ребёнка своим собственным сыном.

Жена Цзымина уже много лет жила за границей, поэтому легенда выглядела вполне правдоподобной. План был прост: подождать несколько лет, пока здоровье старого господина Сюя улучшится, пока семья Цзян успокоится, а затем открыть правду и вернуть Цзян Хуа домой.

У Сюй Цзычжэна не было другого выбора, и так маленький Шаоцянь вошёл в семью Сюй как сын Сюй Цзымина. Даже в документах в графе «отец» временно появилось имя старшего брата.

Цзяхуэй перевернула страницу альбома и продолжила:

— Потом произошло ещё много событий. Твоя мать после отъезда за границу была вынуждена выйти замуж за другого человека. Вернуться она смогла только тогда, когда тебе исполнилось семь лет. К тому времени она и Цзычжэн наконец получили возможность официально пожениться.

В её голосе прозвучала усталость.

— Они собирались рассказать тебе всю правду. Но именно тогда умер твой дедушка. Перед смертью он передал управление «Нефритовой династией» Сюй Цзычжэну. ...Именно это стало началом катастрофы.

Она не надолго замолчала, прежде чем продолжить рассказ:

— Твой старший дядя Сюй Цзымин пришёл в ярость. Он не только похитил огромную сумму денег компании, но и решил отомстить. Организованная им автокатастрофа, чтобы скрыть своё бегство, должна была стать также и большим ударом по всей семье.

Она опустила взгляд.

— В той аварии погибла твоя мать.

Сюй Шаоцянь по-прежнему молчал.

Казалось, воздух в комнате стал тяжелее.

— Тогда тебе было семь лет, — тихо продолжала Цзяхуэй. — Ты по-прежнему считал Сюй Цзымина своим отцом и называл Цзычжэна четвёртым дядей. А женщина, которую ты видел всего один раз и которую считал своей тётей... та самая, что закрыла тебя собой во время аварии... была твоей настоящей матерью.

Слова звучали спокойно, но каждый из них словно резал по живому.

— Цзычжэн не смог рассказать тебе правду. Он боялся, что ты возненавидишь его. Поэтому позволил этой ошибке остаться ошибкой. А потом шли годы. Ты всё привычнее называл его четвёртым дядей, и признаться становилось всё труднее.

После небольшой паузы она добавила:

— Шаобай и Сяовань — твои брат и сестра по матери. После того как Цзян Хуа вышла замуж за границей, у неё родились дети. Позже их отец погиб, и она вернулась в Китай вместе с ними. Когда она умерла, Цзычжэн, чувствуя вину перед ней, взял детей под свою опеку и воспитал как родных.

Цзяхуэй посмотрела прямо ему в глаза.

— Во всей семье Сюй только ты один являешься родным сыном Сюй Цзычжэна.

***

Позже Сюй Шаоцянь так и не смог вспомнить, как именно в тот день покинул дом тёти.

Он просто сел за руль и долго бесцельно колесил по городу. Улицы сменяли друг друга, светофоры вспыхивали красным и зелёным, но он почти ничего не замечал вокруг.

Когда он наконец пришёл в себя, машина уже стояла возле кладбища.

Здесь всё было по-прежнему.

Перед ним возвышался памятник с фотографией Сюй Цзымина. Много лет подряд, каким бы занятым он ни был, каждый праздник Цинмин он приезжал сюда с цветами, чтобы почтить память человека, которого считал своим отцом.

Теперь же выяснилось, что Сюй Цзымин никогда не умирал. Он инсценировал собственную смерть. Оставил на кладбище пустую могилу с чужим прахом, сменил имя, похитил почти всё состояние семьи Сюй и бесследно исчез за границей.

Неподалёку стояла ещё одна могила. На фотографии улыбалась молодая красивая женщина, а на надгробии было высечено: «Любимой супруге Цзян Хуа».

Сюй Шаоцянь долго смотрел на эти слова.

Он хорошо помнил рассказ об аварии. Помнил, что именно эта женщина закрыла его своим телом и спасла ему жизнь. Поэтому многие годы испытывал к ней лишь благодарность и уважение.

Но сегодня он узнал правду.

Эта женщина была его матерью.

А человек, которого он всю жизнь считал своим отцом, оказался тем самым человеком, который организовал аварию и фактически убил её. Истина оказалась настолько абсурдной и жестокой, что вызывала почти физическую ненависть.

Всё, что он знал о своём происхождении, оказалось нелепой шуткой, но смеяться над этой нелепостью он не мог — слишком больно. Двадцать с лишним лет своей жизни он прожил внутри тщательно выстроенной лжи. Человек, которого он уважал больше всех на свете, оказался его родным отцом. Человек, которого он считал отцом, оказался убийцей его матери. Старая вражда между семьями Сюй и Цзян, борьба за власть внутри клана, предательство, деньги, смерть... Всё это было не сюжетом какого-нибудь романа. Это была его собственная жизнь.

Сюй Шаоцянь стоял перед могилой и молчал. Он не знал, что должен чувствовать.

Не знал, как относиться к Сюй Цзычжэну, который всё ещё лежал без сознания в больничной палате.

В конце концов именно этот человек после предательства старшего брата остался один на один с разорённой компанией и огромными долгами. Именно он удержал семью от краха и своими жёсткими решениями заново поднял Фейцуй Шэцзя на вершину.

Даже сейчас Сюй Шаоцянь не мог не признать: сила этого человека действительно заслуживала восхищения.

Но как муж и отец он не выполнил даже малой части того, что был должен.

С самого детства Сюй Цзычжэн говорил Сюй Шаоцяню: если однажды ты полюбишь кого-то, береги этого человека как самое драгоценное сокровище. Умный мужчина умеет защищать тех, кого любит. Лишь самый глупый способен причинить боль любимому человеку.

И всё же сам Сюй Цзычжэн однажды оказался именно таким человеком.

Он позволил женщине, которую любил больше жизни, на долгие семь лет уехать за границу, а потом и вовсе погибнуть из-за событий, корни которых тянулись к нему самому. Он позволил собственному сыну больше двадцати лет жить во лжи — приходить на могилу чужого человека, считать его своим отцом и не знать правды о собственной семье.

«Дядя?.. Отец?.. Как теперь к нему обращаться? Как смотреть ему в глаза, когда он очнётся?»

Сюй Шаоцянь стоял перед могилой, до боли сжимая кулаки. Ногти впивались в ладони так глубоко, что должны были оставить кровавые следы, но он почти не чувствовал боли.

В какой-то момент с неба неожиданно посыпался снег.

Последний снег этой зимы.

Лёгкие хлопья кружились в холодном воздухе, беспорядочно танцуя над кладбищем. Но, едва коснувшись земли, тут же таяли, превращаясь в капли воды — земля уже успела прогреться. Казалось, будто этот снег вообще не настоящий, а лишь призрачное видение, возникшее на миг между прошлым и настоящим.

Сюй Шаоцянь простоял под снегом очень долго. Пальто насквозь промокло, волосы и плечи покрылись влагой, но он даже не замечал этого. Лишь когда окончательно стемнело и вдоль дорожек зажглись фонари, он словно очнулся от тяжёлых мыслей.

Напоследок взглянув на фотографию Сюй Цзымина на надгробии, он без всякого выражения развернулся и покинул кладбище.

***

Когда он вернулся в жилой комплекс Юэху, часы показывали уже десять вечера.

П/п: Юэху переводиться, как «Лунное озеро».

В соседней вилле горел свет. Значит, Ан Янь был дома.

Сквозь снежную дымку тёплое жёлтое сияние в окнах казалось размытым и далёким. Но этой крошечной искры оказалось достаточно, чтобы в застывшем от холода сердце Сюй Шаоцяня вдруг появилось едва заметное тепло.

«Ан Янь дома...»

Почти не раздумывая, он достал ключ и открыл дверь соседнего дома.

Ан Янь сидел в гостиной перед телевизором. Услышав, как открылась входная дверь, он удивлённо обернулся, а увидев вошедшего, мгновенно вскочил с дивана.

— Сюй Шаоцянь! Откуда у тебя ключи от моего дома?! Ты совсем с ума сошёл?! Это незаконное проникновение! Ты вообще... ты...

Он ещё не успел договорить, как Сюй Шаоцянь уже шагнул вперёд и накрыл его губы поцелуем.

Но на этот раз всё было иначе. Не было ни грубости, ни властного напора, ни той безжалостной настойчивости, к которой Ан Янь уже успел привыкнуть за те дни.

Поцелуй оказался удивительно мягким — лёгким, почти невесомым. Словно крыло бабочки едва коснулось губ и тут же исчезло. Настолько коротким, что можно было принять его за обман чувств.

Сюй Шаоцянь слишком долго простоял под снегом. Его одежда была мокрой насквозь, а губы хранили ледяной холод последней зимней метели.

— Не говори ничего... — тихо произнёс он.

Этим мягким поцелуем он словно остановил поток возмущённых слов, а затем осторожно обнял Ан Яня.

Прижавшись лбом к его виску, он хрипло прошептал:

— Просто дай мне тебя обнять... совсем немного... — в его голосе прозвучала такая усталость, что от неё невольно сжималось сердце.

Он обнимал осторожно, почти бережно. Будто не желал удержать его силой, а лишь пытался сам согреться.

Руки медленно сомкнулись вокруг плеч Ан Яня.

От тела Сюй Шаоцяня исходил пронизывающий холод — словно он принёс с собой весь остаток уходящей зимы.

Ан Янь застыл на месте.

И впервые за долгое время... совершенно забыл сопротивляться.

______________________________