[BL] Бесконечный город

Вечером Ан Янь сидел на диване, поджав ноги, и без особого интереса переключал каналы пультом, когда внезапно зазвонил телефон Сюй Шаоцяня.

Тот взял трубку, и из динамика сразу раздался голос Ан Луо:

— Шаоцянь, ты не знаешь, куда пропал Ан Янь?

Сюй Шаоцянь взглянул на скучающего парня, затем вышел с телефоном на балкон и тихо ответил:

— Знаю. Что случилось?

— Его агент нигде не может его найти. В итоге уже домой звонить начал, — после паузы сказал Ан Луо. — Телефон Ан Яня всё время выключен. Он опять напился? Что вообще происходит?

— Всё нормально, — спокойно ответил Сюй Шаоцянь. — У него телефон сломался. Сейчас он у меня.

Ан Луо явно успокоился:

— Хорошо, главное, что всё в порядке. Пусть тогда перезвонит Чан Линю.

— Хорошо.

После разговора Сюй Шаоцянь невольно нахмурился. Он вполне мог сразу передать трубку Ан Яню, но почему-то ему ужасно не хотелось, чтобы тот общался со своим старшим братом.

У Ан Яня была какая-то особенная зависимость от Ан Луо. И если тот узнает правду, ситуация только окончательно выйдет из-под контроля.

Любовь это или ненависть — всё, что происходило между ним и Ан Янем, касалось только их двоих. И Сюй Шаоцянь не собирался позволять кому-либо вмешиваться. Даже своему лучшему другу детства Ан Луо. Даже самому уважаемому человеку — Сюй Цзычжэну.

Он вернулся, вставил батарею обратно в телефон Ан Яня, включил его и протянул хозяину.

— Позвони Чан Линю. Он тебя ищет.

Ан Янь замер.

И только сейчас вдруг осознал, что они с Сюй Шаоцянем провели здесь уже целых три дня.

В первый день — пьяное помутнение и насилие. Во второй — это безумное «повторение сюжета». Потом болезнь, температура и постельный режим.

Всего три дня... а казалось, будто он пережил бесконечный кошмар.

Глядя на спокойное лицо Сюй Шаоцяня, Ан Янь просто не мог поверить, что это тот самый человек, с которым он вырос вместе.

После долгого молчания он всё же взял телефон, сдерживая желание со всей силы врезать ему кулаком, и набрал номер Чан Линя.

Трубку сняли мгновенно.

— Ан Янь! БОЖЕ МОЙ! Я уже думал, тебя похитили! Телефон выключен, на сообщения не отвечаешь, тебя нигде нет — ты вообще где?!

— Кхе-кхе... спокойно! — нервно рассмеялся Ан Янь. — Я дома... эм... телефон сломался.

На том конце повисла тишина.

Ан Янь поспешно сменил тему:

— Так зачем звонил?

— Завтра фотосессия, забыл? И рекламный проект, на который ты недавно подписался, уже запускается в съёмку.

— Не забыл! Всё помню! — тут же заулыбался Ан Янь, привычно подлизываясь к агенту. — Спасибо тебе, Линь. Пусть водитель заедет за мной завтра в восемь. А после съёмок я вас всех угощу!

Повесив трубку, он сразу убрал улыбку и раздражённо посмотрел на Сюй Шаоцяня:

— Тебе не пора домой?

После короткого молчания тот вдруг спросил:

— Что за реклама?

— Костюмный бренд IMPERIAL. Я теперь их лицо.

Только ответив, Ан Янь вдруг понял, что автоматически поддержал разговор, и тут же раздражённо нахмурился:

— И вообще, почему ты всё ещё здесь? Это мой дом! Неужели мне реально придётся вызвать полицию, чтобы ты ушёл?

Он и сам уже не знал, что делать. Можно было просто уехать домой. Но Ан Луо слишком наблюдателен — стоило бы брату увидеть его нынешнее состояние, и он бы сразу всё понял. А если узнает дед... Ан Янь даже не сомневался: уже на следующий день люди деда могли бы просто убить Сюй Шаоцяня.

Да, Ан Янь был в ярости после всего случившегося. Но он всё ещё не хотел доводить это дело до точки невозврата. Вчера, находясь в панике и боли, он скорее инстинктивно, чем обдуманно, позвонил старшему брату. Но сейчас, немного успокоившись, понял: он совершенно не хочет, чтобы семья узнала правду.

«Такое невозможно рассказать даже близким. Если родные узнают, что меня... принудил другой мужчина... как они будут смотреть на меня потом?»

Больше всего Ан Янь боялся увидеть в глазах старшего брата или деда жалость. Поэтому, как бы тяжело ни было, он решил молча терпеть. Просто остаться в своём доме, сделать вид, будто ничего не произошло и тихо залечить раны в одиночку.

Но этот ублюдок Сюй Шаоцянь упорно застрял здесь, у него дома, и никак не хотел уходить...

— Ты ещё не выздоровел, я уйду завтра, — сказал Сюй Шаоцянь.

Углы губ Ан Яня дернулись от злости.

Но Сюй Шаоцянь, сохраняя невозмутимый вид, сменил тему:

— У бренда IMPERIAL отличная репутация, и если ты станешь его лицом, это пойдёт на пользу твоей популярности.

После того как в конце года Ан Янь получил приз за лучший дебют на кинофестивале, к нему обратилось множество брендов с предложением стать их лицом. Из огромного количества компаний Чжоу Бичжэнь лично выбрала IMPERIAL — «Королевские костюмы». Этот бренд был создан всего несколько лет назад, но компания обладала солидным капиталом и огромным потенциалом. Что ещё более важно, одежда этой марки за такой короткий срок уже успела заслужить отличную репутацию и пользовалась большим спросом.

У Ан Яня идеальные пропорции фигуры, красивый и гармоничный костяк, на теле нет ни грамма лишнего веса — он просто рождён быть моделью, и нет никого, кто бы лучше подходил на роль рекламного лица бренда костюмов. Надо сказать, что его мама, в этот раз лично выбирая рекламный контракт для сына, проявила свой отличный вкус.

Сюй Шаоцянь продолжил:

— Я помню, что в мае в Париже будет ещё одна Неделя моды. Как рекламное лицо, ты, конечно, должен будешь представлять компанию. Поехать на такой международный фестиваль моды — это тоже хороший опыт.

Ан Янь помолчал, а затем сказал:

— Я пойду спать.

Ему просто не хотелось больше находиться рядом с Сюй Шаоцянем. Подло и бесстыдно набросился на своего друга, ни одного слова извинения, а теперь с невозмутимым видом сидел в чужом доме, чувствуя себя хозяином. Он даже сегодня днем помог Ан Яню быстро прибрать беспорядок в гостиной, словно они жили вместе.

«А сейчас он ещё и комментирует мою рекламную кампанию?..»

Ан Янь ещё раз убедился, что его представления о Сюй Шаоцяне за последние десять с лишним лет оказались почти полностью ошибочными.

Он встал с дивана и отвернулся, направляясь в спальню.

Ещё не дойдя до двери спальни, он вдруг почувствовал, что его руку дёргают. Ан Янь с недоумением обернулся и увидел, что высокий мужчина тоже встал с дивана и уже стоял всего в полушаге от него.

— Что ты...

Он успел договорить. Сюй Шаоцянь внезапно слегка наклонился, приблизился и нежно поцеловал Ан Яня в лоб, тихо сказав:

— Спокойной ночи.

Сердце Ан Яня резко замерло. Мягкое прикосновение ко лбу, тёплая температура губ — ему потребовалось немало времени, чтобы осознать — это был поцелуй на ночь.

Лицо Ан Яня мгновенно покраснело, пока он смотрел на спину Сюй Шаоцяня, который спокойно развернулся и ушёл. Единственное желание, которое он мог сейчас испытывать — это с радостью вышвырнуть того за дверь!

«Что это вообще было? Разве можно так — насильно прижать человека к кровати, заняться с ним сексом, а потом с невозмутимым видом поцеловать его в лоб и пожелать спокойной ночи? Сюй Шаоцянь, ты можешь быть еще бесстыднее?»

Увидев, что Сюй Шаоцянь зашёл в соседнюю гостевую комнату и закрыл дверь, Ан Янь сразу же в ярости вошёл в свою спальню и с грохотом захлопнул дверь. Он просто сходил с ума от злости, ему почти не верилось, что этот мужчина — его друг детства, с которым он вырос?

«И это тот самый «хороший мальчик», о котором мне наперебой твердили старшие? Тот самый высокомерный «айсберг» в глазах СМИ? Это же явно какой-то наглый извращенец!»

Но...

В тот момент, когда он наклонился, чтобы поцеловать его в лоб... когда он тихо прошептал ему на ухо: «Спокойной ночи»... Тогда чем же ему объяснить внезапно затрепетавшее сердце?

Сюй Шаоцянь остался в квартире Ан Яна лишь потому, что боялся обострения его болезни, боялся, что у него снова поднимется высокая температура посреди ночи, а рядом не будет никого, кто мог бы о нем позаботиться. К счастью, у молодого человека был сильный иммунитет, и эта ночь прошла без происшествий. На следующий день он проснулся в отличном настроении, одел бежевый комплект повседневной одежды, и с аккуратно причесанными волосами, выглядел очень элегантно и привлекательно.

Ан Янь бодрым шагом направился в столовую и увидел на столе чашку горячего молока, яичницу и кусок хлеба. Под чашкой лежала записка с одной короткой фразой: «Съешь весь завтрак. Мне нужно уйти по делам. Увидимся позже. Сюй Шаоцянь».

Почерк был грубоватым, но энергичным, особенно в конце, где стояла подпись «Сюй Шаоцянь» — три иероглифа, оставили глубокий след на бумаге, что свидетельствовало о властном характере автора.

Ан Янь сразу вспомнил, как тот насильно кормил его, побледнел и, взбесившись, скомкав записку, злобно швырнул её в мусорное ведро. Глядя на молоко и яичницу на столе, у него совсем пропал аппетит, но, подумав о том, что сегодняшний рабочий день наверняка будет очень тяжелым, он хоть и с трудом всё же взял еду со стола и засунул её в рот.

В восемь утра, как и договаривались, приехал его агент вместе с водителем на минивэне, чтобы забрать его. Ан Янь, боясь, что Чан Линь будет его ругать, как только увидел агента, подошёл к нему, дружелюбно обнял его и с улыбкой сказал:

— Линь, спасибо, что так тяжело работал эти дни. Извини, мой телефон действительно сломался. Вечером я угощу тебя ужином.

Увидев, как Ан Янь почти виляет хвостом, пытаясь задобрить его, Чан Линь мог только беспомощно закатил глаза:

— Ладно, ладно, ничего страшного не случилось. Залезай в машину.

В машине они внимательно прошлись по расписанию его дел. Сегодняшняя работа была проста: нужно было сменить несколько нарядов и сделать целую серию снимков в различных образах. Бренд костюмов, лицом которого стал Ан Янь, собирался разместить рекламу в модном журнале, поэтому они хотели иметь как можно больше материала, из которого редакторы выбрали бы подходящие фотографии.

По прибытии в фотостудию группа людей окружила Ан Яня и приступила к созданию образа, переодев его в идеально сидящий костюм, привезенный компанией IMPERIAL. Внешний вид молодого актёра мгновенно преобразился. Мужчина в формальном костюме выглядел элегантно, особенно когда улыбался в камеру — он был просто принцем на белом коне из мечты любой девушки.

Ан Янь быстро сосредоточился на работе и, следуя указаниям фотографа, принимал различные позы перед объективом. За столько лет в шоу-бизнесе он уже в совершенстве владел искусством позирования для таких фотосессий: слегка приподнимая подбородок, он то улыбался, то принимал серьезный или задумчивый вид, свободно переключая выражения лица. Профессиональный фотограф, специализирующийся на съемках обложек для журналов, не скупился на похвалу в адрес Ан Яня.

— Отлично!.. Очень круто!.. Эта поза просто великолепна!..

Под непрекращающиеся похвалы фотографа и бесконечные щелчки затвора день пролетел незаметно, и было сделано достаточно фотографий, чтобы редакторы могли выбрать лучшие. Вечером, после завершения съёмки, в присутствии водителя, агента, личного визажиста и двух ассистентов, Ан Янь великодушно предложил угостить всех ужином.

Все, естественно, были в восторге, и большая компания отправилась в ресторан. Поскольку счёт оплачивал Ан Янь, все без стеснения заказали целый стол изысканных блюд.

В самый разгар пира телефон Ан Яня неожиданно завибрировал, оповещая о входящем звонке. Увидев на экране имя Сюй Шаоцяня, он едва не швырнул мобильник через весь ресторан — только присутствие менеджера, ассистентов и визажиста заставило его сдержаться.

Глубоко вздохнув, он натянул на лицо привычную беззаботную улыбку и обратился к веселящейся группе людей:

— Извините, мне нужно ответить на звонок.

Отойдя в коридор возле уборной, Ан Янь нажал «принять» и холодно бросил:

— Что тебе нужно?

С другой стороны послышался спокойный голос Сюй Шаоцяня:

— Ты на ужине?

— Я не обязан перед тобой отчитываться.

— Ты только что переболел. Не пей алкоголь.

Ан Янь едва не рассмеялся от злости:

— Сюй Шаоцянь, ты серьёзно? После всего, что сделал, звонишь мне только для того, чтобы напомнить не пить?

На несколько секунд в трубке повисла тишина. Потом Сюй Шаоцянь тихо ответил:

— Я волнуюсь за тебя.

Эти слова почему-то болезненно ударили по нервам Ан Яня. Он сжал телефон так сильно, что пальцы побелели.

— Мне не нужна твоя забота.

— Ан Янь...

— И перестань вести себя так, будто между нами всё нормально! — резко перебил он. — Не думай, что, готовя мне завтраки или звоня по вечерам, ты можешь сделать вид, будто ничего не произошло, — его голос невольно дрогнул. — Ты... ты вообще понимаешь, что сделал со мной?

Снова молчание.

В ресторане неподалёку звучал смех коллег, звенела посуда, играла музыка, а здесь, в узком коридоре, атмосфера была такой холодной, будто воздух заледенел.

После долгой паузы Сюй Шаоцянь наконец сказал:

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь, — глухо ответил Ан Янь. — Если бы понимал... ты бы не смог смотреть на меня так спокойно.

На том конце послышался тихий выдох.

— А если я скажу, что жалею только о том, каким способом всё произошло?

Сердце Ан Яня внезапно сжалось.

Он резко нахмурился:

— Что это вообще значит?

— Это значит... — голос Сюй Шаоцяня стал ниже, с заметной хрипотцой, — что даже если бы вернуть время назад, я всё равно не смог бы отпустить тебя.

Ан Янь замер. На мгновение он даже забыл, как дышать. А потом в груди вспыхнула ещё более сильная злость.

— Ты действительно сумасшедший.

— Возможно.

— ...

— Но Ан Янь, — тихо сказал Сюй Шаоцянь, — я никогда не позволю никому забрать тебя у меня.

От этих слов у Ан Яня по спине пробежал холодок. Он больше не хотел продолжать этот разговор и сразу нажал «сбросить вызов».

Но даже после того, как экран погас, рука с телефоном всё ещё едва заметно дрожала.

Три иероглифа — «Сюй Шаоцянь» — для Ан Яня теперь словно насмешка над его собственной глупостью. Стоило ему увидеть это имя, как не до конца зажившая боль в теле тут же начинала пульсировать с новой силой. Он без колебаний сбросил вызов.

Но Сюй Шаоцянь позвонил снова.

А потом ещё раз.

И ещё.

В конце концов Ан Янь просто выключил телефон.

Через несколько секунд зазвонил мобильный Чан Линя.

— Алло?.. — ответил тот, а затем сразу протянул телефон Ан Яню с улыбкой: — Ан Янь, это тебя. Сюй Шаоцянь говорит, у него что-то срочное.

— ...

«Сюй Шаоцянь, ты действительно умеешь добиваться своего.»

С мрачным лицом Ан Янь взял телефон и вышел за дверь ресторана.

— Что тебе нужно?

На том конце несколько секунд молчали, а потом Сюй Шаоцянь тихо сказал хриплым голосом:

— Ан Янь... я сейчас в Париже. Дома кое-что случилось, я пока не могу вернуться. Наверное, прилечу только в следующем месяце.

Ан Янь ничего не ответил.

После короткой паузы Сюй Шаоцянь продолжил:

— Мой четвёртый дядя заболел. Мне нужно остаться здесь и присматривать за ним.

— Понятно, — равнодушно ответил Ан Янь. — Если это всё, я вешаю трубку.

И он действительно сразу отключился. Он даже не спросил, что за болезнь. Не поинтересовался, насколько всё серьёзно. Просто холодно и нетерпеливо оборвал разговор.

Слушая короткие гудки в трубке, Сюй Шаоцянь долго молчал. А потом вдруг тихо усмехнулся самому себе и едва слышно произнёс в уже отключённый телефон:

— ...Я очень скучаю по тебе...

Слова врача всё ещё эхом отдавались в его голове, заставляя обычно холодный и ясный разум почти цепенеть: «Состояние вашего четвёртого дяди крайне серьёзное. Операцию необходимо проводить как можно скорее. Опухоль расположена рядом со стволом мозга, риск очень высок. Вам стоит подготовиться к худшему».

Оказывается, четвёртый дядя давно болел.

Теперь стало понятно, почему он снова и снова говорил Сюй Шаоцяню оставить индустрию развлечений и заняться семейным бизнесом. Почему последние два года постоянно ездил за границу. Всё это время он проходил лечение.

Не желая тревожить семью, он никому ничего не рассказывал.

И только теперь, когда болезнь дошла до стадии, требующей срочной операции и подписи родственников, он спокойно позвонил Сюй Шаоцяню и попросил приехать.

Когда из больницы поступил международный звонок, Сюй Шаоцянь сперва даже не поверил услышанному. В его глазах четвёртый дядя всегда был человеком несгибаемым. Казалось, не существует трудностей, способных сломить его.

Холодный, высокомерный, жёсткий мужчина, железной рукой удерживавший семью Сюй от распада. Человек, который вырастил Сюй Шаоцяня, дал ему всё и научил всему. И теперь этот человек лежал в палате, опутанный проводами медицинских аппаратов, ожидая операции, после которой мог либо проснуться... либо уже никогда не открыть глаза.

Именно в этот момент Сюй Шаоцянь почти инстинктивно позвонил Ан Яню. Наверное, когда человеку особенно тяжело, первым делом он хочет услышать голос того, кто для него важнее всех. Пусть даже просто на мгновение. Будто одного этого голоса достаточно, чтобы найти силы выдержать всё остальное. Но Ан Янь холодно и без колебаний оборвал звонок. Даже с явным раздражением.

Короткие гудки в трубке резали слух, пальцы Сюй Шаоцяня медленно сжались на телефоне.

Спустя долгое время он всё же сумел вернуть лицу привычное спокойствие, едва заметно улыбнулся и убрал телефон в карман.

А затем развернулся и тихо открыл дверь больничной палаты.

___________________________