[BL] Бесконечный город

Ан Янь проспал больше двадцати часов.

Боясь, что его состояние ухудшится, Сюй Шаоцянь ни на шаг не отходил от кровати. Он снова и снова смачивал полотенце холодной водой и прикладывал ко лбу Ан Яня. Только глубокой ночью температура наконец начала спадать.

Сюй Шаоцянь провёл без сна всю ночь и лишь когда убедился, что жар полностью прошёл, смог немного успокоиться. Он осторожно лёг рядом и обнял Ан Яня, собираясь наконец заснуть.

Но едва он закрыл глаза, как вдруг услышал тихий шёпот:

— Шаоцянь... — позвал его Ан Янь.

Сюй Шаоцянь мгновенно напрягся, затем поспешно крепко сжал руку Ан Яня и тихо спросил:

— Я здесь. Что случилось?

Он подумал, что его состояние снова ухудшилось, и тут же включил ночник у кровати. Но оказалось, что тот даже не проснулся.

Ан Янь всё так же лежал с закрытыми глазами. Видимо, ему что-то снилось — брови слегка нахмурились, а губы едва слышно шептали:

— Шаоцянь... наше... обещание...

Сюй Шаоцянь замер, а потом вдруг всё понял — Ан Яню приснился тот самый день из юности.

Обещание...

Да, когда-то между ними действительно было одно обещание.

В тот год Сюй Шаоцянь уже переходил на третий курс университета, а Ан Янь, дважды остававшийся на второй год, только окончил школу. Трое детей семьи Ан сдавали экзамены одновременно: Ан Цзэ уехал учиться в другой город, Ан Мо решил отправиться за границу, а Ан Янь смог поступить лишь в слабенькую местную театральную школу.

Отец поехал провожать Ан Цзэ, дед — Ань Мо, мать в тот момент находилась за границей. В итоге никто так и не собрался проводить второго сына.

Сюй Шаоцяню было мучительно смотреть, как тот в одиночку тащит свой чемодан, поэтому он сам отправился вместе с ним в общежитие.

В тот день он проводил Ан Яня до самой комнаты, помог разобрать багаж, застелил кровать, даже немного прибрался. Сосед по комнате тогда с завистью сказал:

— Ан Янь, твой старший брат так хорошо к тебе относится!

Он смущённо улыбнулся и, слегка покраснев, ответил:

— Это не мой брат. Он лучший друг моего старшего брата.

Сюй Шаоцянь тогда ужасно расстроился из-за этого определения — «друг старшего брата».

К счастью, позже Ан Янь всё-таки решил его отблагодарить и потащил в маленький сычуаньский ресторанчик возле кампуса. Он уплетал острое мясо, обжигаясь перцем до слёз, смешно высовывал язык из-за жгучего вкуса и при этом радостно болтал:

— Школа, конечно, ужасная, зато здесь рядом такая классная улица с едой! Столько всего вкусного, я половину никогда раньше не пробовал!

Глядя на его счастливое лицо, Сюй Шаоцянь тогда почувствовал, как внутри становится удивительно тепло и мягко. Он прекрасно понимал, насколько плоха была эта школа. И тот нелепый спор — в течении восьми лет получить награду за лучшую мужскую роль — он придумал лишь для того, чтобы хоть немного подбодрить расстроенного парня.

Кто бы мог подумать, что тот воспримет это всерьёз, и будет так отчаянно стараться. И вот, на седьмой год после их обещания Ан Янь впервые снялся в кино — и сразу получил награду как лучший дебютант. Прошло уже столько времени. И всё же Ан Янь до сих пор помнил их обещание так ясно.

Слушая, как спящий Ан Янь бессознательно шепчет «Шаоцянь», вспоминая его покрасневшие от слёз глаза и тот полный боли и ярости взгляд, которым он смотрел на него днём... сердце Сюй Шаоцяня невольно сжалось от горечи.

«Если бы я только не полюбил его... Тогда мы могли бы остаться лучшими друзьями, настоящими братьями — идти плечом к плечу, вместе бороться за свои мечты и никогда не предавать друг друга.»

Но чувства Сюй Шаоцяня к Ан Яню давно уже вышли за рамки дружбы или братской привязанности. Он не смог бы радоваться за него, как друг, когда тот найдёт любимую девушку. Он даже не мог вынести самой мысли о том, что тот способен влюбиться в кого-то другого.

Его желание обладать Ан Янем росло столько лет и в итоге стало настолько сильным, что в тот момент он больше не смог его контролировать. Он хотел лишь одного — удержать его рядом, любой ценой. Даже если ради этого придётся ранить друг друга, словно обоюдоострым клинком — это всё равно лучше, чем беспомощно смотреть, как Ан Янь будет счастлив с кем-то другим...

На самом деле... он был очень эгоистичным человеком. В его сердце было место только для одного человека.

Сюй Шаоцянь ещё некоторое время смотрел на спящего Ан Яня прежде, чем с тяжёлым чувством выключить ночник. Он снова лёг и осторожно прижал его к себе — так бережно, будто держал в объятиях самое драгоценное сокровище своей жизни.

Наверное, из-за болезни Ан Янь спал особенно крепко. Проснулся он только на следующий день после обеда. Открыв глаза, он увидел перед собой широкую грудь цвета загорелой пшеницы — эти чётко очерченные мышцы, излучали сексуальность, присущую взрослому мужчине. Его лицо прижималось к груди Сюй Шаоцяня, и он невольно ощущал размеренный, сильный стук его сердца.

Рука Сюй Шаоцяня лежала у него на талии, удерживая в удобных объятиях, словно он всю ночь оберегал его сон.

После всего случившегося Ан Янь должен был ненавидеть его, презирать, испытывать отвращение... возможно, даже желать убить. Но странным образом, проснувшись после болезни в этих тёплых объятиях, он вдруг понял... что ему совсем не противно.

Эта мысль настолько испугала его, что он тут же вырвался из чужих рук и резко сел. Из-за слишком резкого движения нефритовый кулон на шее зацепился за ворот пижамы. Увидев цепочку, Ан Янь вспомнил, что это подарок Сюй Шаоцяня, и мгновенно вспыхнул, словно кот, которому наступили на хвост. Он сорвал кулон с шеи и уже хотел выбросить его, но Сюй Шаоцянь молниеносно схватил его за руку и прижал обратно к кровати.

— Только попробуй! — низким голосом произнёс он, пристально глядя на Ан Яня.

Ан Янь невольно вздрогнул от неожиданной ярости в его голосе. Его руку силой прижали к кровати, и выбросить кулон уже не получилось. От стыда и злости он яростно уставился на Сюй Шаоцяня:

— Я больше не хочу его носить, ясно?! Мне неприятно видеть то, что ты подарил!

— Даже если тошнит — будешь носить.

Ан Янь ошеломлённо замер. Он никогда прежде не видел Сюй Шаоцяня... таким. Таким жёстким. Таким пугающим.

— Ты...

— Надень его обратно, — не обращая внимания на сопротивление, Сюй Шаоцянь сам надел цепочку ему на шею и тихо добавил: — Если посмеешь её выбросить... я накажу тебя. В десять раз более жестоким способом, чем тогда.

Ан Янь едва не задохнулся от возмущения.

Когда это Сюй Шаоцянь успел превратиться в такого невыносимо властного человека?! Настоящий тиран и психопат! Неужели всё это время тот вежливый и благородный образ был лишь маской, а настоящая его сущность — волк в овечьей шкуре?!

Под холодным взглядом Сюй Шаоцяня Ан Янь больше не решался его злить — слишком свежи были воспоминания о «наказании». Поэтому он лишь с мрачным лицом оставил кулон висеть на шее.

В тот день, когда получил этот подарок, он был счастлив, думая, что это оберег от Сюй Шаоцяня, который будет защищать его. А сейчас ему казалось, что этот нефритовый кулон больше похож на ошейник, который хозяин надевает на свою собаку... И это чувство — будто на тебе насильно оставили клеймо своей собственности — было просто ужасным.

— Ладно, иди умойся и почисти зубы. А я приготовлю что-нибудь поесть, — тихо сказал Сюй Шаоцянь.

Стоило только заговорить о еде, как живот Ан Яня громко заурчал. Он уже почти двое суток ничего не ел, желудок был совершенно пуст, а от голода казалось, будто живот прилип к спине. Поняв, что спорить с Сюй Шаоцянем бесполезно, Ан Янь просто перестал обращать на него внимание и ушёл в ванную умываться.

Температура только-только спала, тело всё ещё было слабым, а после ночного жара одежда неприятно липла к коже. Поэтому, умывшись, Ан Янь набрал полную ванну горячей воды и с наслаждением погрузился в неё, наконец нормально вымывшись.

Но стоило ему случайно коснуться рукой болезненного места сзади, как лицо снова вспыхнуло от ярости и стыда. Там всё было чисто, даже ощущались остатки скользкой мази... В памяти тут же всплыло, как Сюй Шаоцянь грубо входил в него, снова и снова, яростно проникая внутрь, оставляя внутри своё семя... От одной этой мысли у Ан Яня вновь закружилась голова.

«Чёртов ублюдок! Я мужчина! Нормальный, стопроцентный натурал! Даже если ты гей — как у тебя вообще хватило совести полезть к собственному другу детства?!»

Внутри Ан Янь бешено ругал Сюй Шаоцяня, совершенно игнорируя одну-единственную фразу, которую тот беспрестанно говорил среди всей этой безумной мешанины ругани и слёз, разрушавших его рассудок: «Я люблю тебя».

Когда после душа он прошёл в столовую, его внезапно окутал аромат еды. Следуя за запахом, Ан Янь направился к кухне... и застыл в дверях с широко раскрытыми глазами.

— Сюй Шаоцянь, ты... — он даже не смог подобрать слов от потрясения.

Он ведь только недавно переехал сюда, кухня ещё ни разу не использовалась — Ан Янь даже кастрюль не купил. А Сюй Шаоцянь за это короткое время буквально перетащил сюда половину собственной кухни: кастрюли, сковородки, посуда — всё было на месте. Более того, на столе уже стояли несколько свежеприготовленных блюд, а рядом лежали пакеты с овощами.

Эффективность этого человека была просто пугающей.

Ан Янь ещё какое-то время ошарашенно стоял в дверях. Тем временем Сюй Шаоцянь закончил готовить, вынес блюда и спокойно расставил их на столе.

— Пойдём есть.

Домашняя еда выглядела идеально: побеги бамбука, зелёный горошек, рыба на пару — всё это были любимые блюда Ан Яня. А ещё ароматная рисовая каша с нежным мясом, разваренная до мягкости, сверху посыпанная свежим зелёным луком...

Ан Янь невольно сглотнул слюну.

Сюй Шаоцянь налил ему миску каши и протянул:

— Попробуй.

Ан Янь смотрел на него и просто не знал, что сказать.

Вчера он кричал на него, велел убираться к чёрту — а тот всё равно остался. Сейчас между ними должна была царить холодная атмосфера и откровенная вражда, а Сюй Шаоцянь будто ничего не случилось спокойно просил попробовать приготовленные им блюда.

От этого Ан Янь едва не взорвался.

— Сюй Шаоцянь, вообще-то это мой дом! Тебе давно пора уйти!

— Сначала поешь. Еда остывает, — невозмутимо ответил тот.

— ... — мгновенно онемев, Ан Янь уже готов был умереть от злости.

— Или ты хочешь, чтобы я снова кормил тебя сам? — приподняв бровь, предположил Сюй Шаоцянь, и под ошеломлённым взглядом парня он действительно зачерпнул ложку каши, отправил её себе в рот, а затем резко притянул Ан Яня к себе, поднял его подбородок и аккуратно прижался к губам.

— Мм?!..

Тёплая ароматная каша перекочевала в рот Ан Яня и легко скользнула в горло. Два дня без еды довели его до настоящего голода. Почувствовав вкус горячей каши, тело сработало раньше разума — почти инстинктивно Ан Янь слегка облизнул губы. И Сюй Шаоцянь тут же понял это как ответный поцелуй. Он мгновенно напрягся и резко притянул Ан Яня ближе, углубляя поцелуй.

Его язык жадно исследовал рот Ан Яня, скользил по губам, переплетался с его языком, снова и снова втягивая его в поцелуй — словно хотел полностью поглотить человека перед собой.

— Мм... мх...

Странное оцепенение расползалось от губ к голове. У Ан Яня всё помутнело перед глазами. Он и так ещё не оправился после болезни, а теперь голова снова закружилась, будто жар вернулся.

Он попытался оттолкнуть Сюй Шаоцяня, упираясь руками ему в грудь.

— Мм... Шаоцянь... мм...

Но стоило Сюй Шаоцяню услышать своё имя, как его поцелуй стал ещё безумнее. Он будто намеренно касался всех самых чувствительных мест.

Постепенно сопротивление Ан Яня ослабло. В какой-то момент его руки, вместо того чтобы отталкивать, сами вцепились в одежду Сюй Шаоцяня.

— Мм-мн...ах..

Наконец этот бесконечный поцелуй закончился.

Сюй Шаоцянь слегка отстранился и тихо произнёс прямо у его губ:

— Ан Янь, ты знаешь... чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее мне хочется тебя дразнить?

— ...

— Садись и ешь. И не заставляй меня снова кормить тебя таким способом.

После этих слов, у Ан Яня мгновенно онемела кожа головы. Он тут же сел за стол и, с каменным лицом схватив миску, начал жадно есть кашу.

Щёки его пылали от гнева, губы дрожали от едва сдерживаемой ярости, а зелень он жевал с таким выражением, словно представлял на её месте голову Сюй Шаоцяня.

Сюй Шаоцянь молча смотрел на него, и взгляд его постепенно становился всё сложнее.

«Получается, что принуждение действует куда лучше, чем любые уговоры.»

И это лишь доказывало, насколько отвратительным человеком он теперь выглядел в глазах Ан Яня.

Но...

«Ан Янь, ты хоть понимаешь... Как сильно я хотел бы, чтобы мы могли жить как настоящие влюблённые? Но что получил в ответ человек, который столько лет молча любил тебя и упрямо оберегал? Только твою любовь с первого взгляда к какой-то незнакомой женщине...»

______________________________