[BL] Бесконечный город

Сюй Шаоцянь никогда не думал, что сам причинит Ан Яню боль. Если бы не безвыходная ситуация... он бы ни за что не прибегнул к таким крайним мерам.

То, что Ан Янь влюбился в Сюй Кэ с первого взгляда, привело его в настоящую ярость. Это чувство было сродни тому, как если бы у него внезапно попытались отнять что-то, что он столько лет бережно хранил и защищал всеми силами.

«Удержать его. Любой ценой.»

И Сюй Шаоцянь не сожалел о своём выборе.

Просто... когда он смотрел на Ан Яня, обессиленно спящего у него на руках — на слегка нахмуренные от боли брови, на влажные ресницы, покрасневшие уголки глаз, в которых всё ещё дрожали слёзы — сердце Шаоцяня всё-таки болезненно сжималось.

Он наклонился и осторожно поцеловал его в слегка распухшие губы.

— Ан Янь... я люблю тебя... Ты даже не представляешь... насколько сильно.

Конечно, Ан Янь этого не слышал.

Да и сам Сюй Шаоцянь никогда бы не произнёс таких откровенных слов в здравом уме. Поэтому его признание растворилось в тяжёлой тишине спальни.

В комнате было пугающе тихо. Слышалось только дыхание двоих.

Спустя долгое время Шаоцянь глубоко вздохнул, поднял Ан Яня на руки и отнёс в ванную. Он тщательно вымыл его, осторожно убирая всё, что осталось внутри после слишком долгого и безумного дня. Затем обработал повреждения лекарством и только после этого снова отнёс его в спальню.

Кровать выглядела ужасно.

Смятые простыни были покрыты слишком очевидными следами, а кое-где даже виднелись пятна крови... Видимо, Ан Янь сопротивлялся слишком яростно, а сам Шаоцянь был слишком груб и непреклонен. Пусть и не специально, но он всё же ранил его.

Сюй Шаоцянь невольно нахмурился.

Он уложил Ан Яня на диван, вернулся к себе домой, взял чистое постельное бельё и быстро перестелил кровать. После этого снова осторожно перенёс его обратно и лёг рядом, мягко обнимая.

Когда Шаоцянь снова открыл глаза, было уже 10 часов утра следующего дня. Умывшись, он вернулся в спальню. Ан Янь всё ещё спал и Сюй Шаоцянь снова лёг рядом, обняв его — зимой держать в объятиях тёплое тело другого казалось особенно уютным.

Но спустя пару минут он насторожился.

«Слишком горячо...»

Сюй Шаоцянь коснулся его лба, затем сравнил температуру со своей — и лицо его резко изменилось. Он немедленно вернулся домой за градусником и аптечкой.

Вскоре результат был очевиден: у Ан Яня была очень высокая температура - 39,5.

На улице шёл сильный снег. Даже самому Шаоцяню, несмотря на крепкое здоровье, было тяжело бегать между двумя виллами по такому холоду. А Ан Янь в нынешнем состоянии точно не выдержал бы поездки в больницу.

Нахмурившись, он достал телефон и набрал номер.

— Алло, Сяо Жан? Ты можешь срочно приехать ко мне? Да... дело важное. У друга высокая температура, а из-за снегопада в больницу ехать рискованно. Посмотришь его?

Сяо Жан спокойно спросил:

— Что за друг? От чего температура? Не в твоём стиле ходить вокруг да около, ты можешь сказать прямо?

Шаоцянь ненадолго замолчал, потом тихо произнёс:

— Ладно. Прямо так прямо. Это мой любимый человек. Вчера мы слишком долго занимались сексом... он простудился и ещё получил травмы. Теперь у него высокая температура.

На другом конце провода повисла короткая пауза, прежде чем он наконец услышал:

— Понял. Сейчас приеду.

Только тогда Шаоцянь смог облегчённо выдохнуть.

Сяо Жан был его двоюродным братом и старше всего на несколько дней. Его мать, старшая сестра отца Шаоцяня, работала в полиции, отец был директором больницы. Сам Сяо Жан сначала изучал клиническую медицину, потом криминальную психологию, затем судебную медицину и в итоге стал судмедэкспертом. Спокойный, хладнокровный и совершенно не склонный драматизировать, он даже не удивился признанию Шаоцяня.

Очень скоро Сяо Жан приехал к воротам посёлка. После короткого звонка охрана его пропустила, и он быстро дошёл до виллы.

Шаоцянь открыл дверь. Сяо Жан молча снял пальто, переобулся и взял аптечку. Но, едва сделав несколько шагов, вдруг остановился.

— Это не твой дом.

Шаоцянь нахмурился:

— И что?

— У тебя слишком сильная тяга к порядку. Ты никогда не оставишь крошки на столе и не разбросаешь чемоданы по гостиной. И мебель в таких тёплых тонах ты не любишь. — Он спокойно оглядел комнату, — это ведь дом твоего... «любимого человека»?

Шаоцянь кивнул и устало сказал:

— Ладно, оставь за порогом свои профессиональные привычки. Это не место преступления. Лучше иди и осмотри его.

— Хорошо, — быстро согласился Сяо Жан, пожал плечами и направился в спальню.

Хотя Шаоцянь успел прибраться, следы бурной ночи всё равно были слишком очевидны. Но главные «улики», конечно, находились на теле человека, безвольно лежащего на кровати. Ан Янь хмурился даже во сне, а на шее, груди и плечах темнели следы засосов, кое-где кожа также опухла и покраснела.

Под тяжёлым взглядом Шаоцяня Сяо Жан приподнял одеяло и начал осмотр.

И именно в этот момент ресницы Ан Яня дрогнули. Он медленно открыл глаза. А увидев перед собой постороннего человека, мгновенно побледнел, а затем хрипло заорал:

— Сюй — Шао — Цянь!!! Убирайся отсюда1!!

— ... — лицо Шаоцяня мгновенно застыло.

Под многозначительным взглядом Сяо Жаня он поправил очки и негромко произнёс:

— Сяо Жан, выйди пока.

— Хорошо, — сказал тот, а потом совершенно спокойно развернулся и вышел из комнаты.

Из-за того, что весь вчерашний день Ан Янь кричал и ругался, он сорвал голос и теперь тот звучал хрипло и болезненно. Глаза слегка покраснели, и он, словно загнанный зверёк, с ненавистью смотрел на Сюй Шаоцяня. Губы его дрожали, когда он медленно, с трудом выговаривая каждое слово, произнёс:

— Как ты мог... сделать такую чудовищную вещь?.. Я всегда считал тебя своим лучшим другом... я всегда... так тебе... доверял, Шаоцянь...

Слушая эти дрожащие слова, Сюй Шаоцянь почувствовал, как сердце болезненно сжалось.

Да. Доверие.

Ан Янь всегда ему доверял. Для него Сюй Шаоцянь был не просто другом детства — он был самым близким и надёжным человеком. Именно поэтому, даже после той первой пьяной ночи, Ан Янь сам извинился: ему и в голову не приходило, что Сюй Шаоцянь способен причинить ему вред. Он всегда твёрдо верил в его честность.

Даже после случившегося тогда Ан Янь решил всё забыть. Потому что забыть — значило сохранить их дружбу. Только так они могли продолжать быть друзьями.

У Ан Яня вообще было немного близких людей, поэтому он особенно дорожил Сюй Шаоцянем. Два года он хранил подаренный им шарф.

А недавно, когда в метель, рискуя попасться папарацци на глаза, вытащил его ужинать, то без колебаний остался у него ночевать в доме семьи Сюй.

И всё это — только потому, что доверял ему.

Даже будучи почти без сознания от алкоголя, он без раздумий открыл ему дверь и впустил внутрь. Это доверие за многие годы стало привычкой, почти инстинктом.

И чем всё закончилось?

Тем, что Сюй Шаоцянь полностью проигнорировал его волю, его чувства и силой удерживал его в постели целый день. Да, это было настоящим изнасилованием.

Если бы жертвой была женщина, она хотя бы могла плакать, жаловаться, добиваться справедливости. Но он — мужчина. Что он мог сделать, когда его друг детства так с ним поступил? Ему даже плакать было бы стыдно.

Это чувство грязи, стыда, ярости от растоптанного достоинства было настолько сильным, что обычно острый на язык Ан Янь не мог подобрать слов.

«Как смешно. Наверное, я самый жалкий идиот на свете — тот, кого предал близкий человек, а я ещё и сам извинялся перед ним...»

Ан Янь крепко сжал кулаки. В груди болезненно тянуло, будто его сердце кто-то грубо скручивал руками. От высокой температуры всё плыло перед глазами, даже лицо Сюй Шаоцяня — такое знакомое — теперь казалось чужим.

Стиснув зубы от боли, он с трудом выбрался из кровати. Ноги почти не держали. Одной рукой он опирался на край постели, другой кое-как поднял с пола одежду и натянул её на себя. Потом нашёл на столе телефон и дрожащими пальцами набрал номер Ан Луо.

Когда брат ответил, Ан Янь хрипло прошептал:

— Брат... забери меня...

В его голосе слышались едва сдерживаемые слёзы, он был похож на раненого маленького зверька инстинктивно ищущего помощи у семьи, хотел вернуться домой, туда, где безопасно.

— Брат, я в... — но договорить он не успел. Сюй Шаоцянь резко выхватил телефон у него из рук.

Из трубки донёсся удивлённый голос Ан Луо:

— Ан Янь? Что случилось? Где ты?

Сюй Шаоцянь спокойно ответил:

— Ничего серьёзного. Ан Янь получил роль в новом проекте, вчера у них была вечеринка. Он немного перепил.

Услышав голос Сюй Шаоцяня, Ан Луо быстро успокоился. К тому же Ан Янь не первый раз звонил ему пьяным.

— Тогда присмотри за ним. И не давай ему больше пить. Если что — позвони.

— Конечно. Я о нём позабочусь, — пообещал Сюй Шаоцянь и отключился.

Завершив разговор, он вынул батарею из телефона и бросил отключившийся мобильник на стол.

Ан Янь уставился на него так, будто готов был вцепиться в горло.

— Сюй Шаоцянь... только сегодня я понял, какой же ты лицемер... Я... и мой брат... мы так тебе доверяли... А ты...

У Ан Яня спёрло дыхание. В груди у него было так тяжело, что он едва мог вымолвить хоть слово. Он в упор смотрел на человека, которого когда-то считал хорошим другом, почти родным человеком — и не узнавал его. Насилие - это уже преступление. Не только против тела, но и против его достоинства и души.

Когда он подумал об этом, у него даже слезы навернулись на глаза, и он с трудом приподнял голову и часто заморгал, чтобы не заплакать и не опозориться.

«Как он вообще мог такое сделать?..

До сих пор он даже надеялся, что всё это был всего лишь кошмарный сон. Но острые приступы боли в одном из самых постыдных мест его тела постоянно напоминали ему, что это вовсе не сон.

И самое страшное — старший брат поверил Сюй Шаоцяню всего после одной фразы.

Для всех Сюй Шаоцянь всегда был идеальным человеком: честным, надёжным, порядочным. Даже сам Ан Янь никогда не думал, что тот способен лгать. Поэтому сейчас, даже весь в синяках и боли, он не мог добиться помощи. Его семья скорее поверила бы Сюй Шаоцяню, чем ему самому.

Ан Янь молча сел обратно на кровать, побледневший и весь дрожащий.

Увидев его таким — с покрасневшими глазами и едва сдерживаемой яростью — Сюй Шаоцянь почувствовал укол боли. Он подошёл ближе и, стараясь говорить как можно мягче, объяснил:

— Не втягивай сюда Ан Луо. Это дело только между нами.

— Между нами?.. — Ан Янь резко поднял голову. — Ты ещё смеешь называть моего старшего брата посторонним? Для меня посторонний — это ты! Сюй Шаоцянь, ты был всего лишь одним из моих друзей! А после вчерашнего ты даже не друг! Ты просто животное в человеческом обличье! Если я раньше считал тебя другом — значит, я был слепым идиотом!

Сюй Шаоцянь замолчал. Слова вонзались в сердце, словно острый нож.

Когда он в последний раз испытывал такую боль, от которой сердце сжималось в судороге? Когда ему в последний раз было так тяжело? Может, когда Ан Янь в восторге покупал подарок своей первой девушке? Или когда перед его глазами появилась фотография, на которой тот нежно целовал в лоб какую-то актрису?

«Всего лишь один из многих друзей... Тогда кем я был для тебя, Ан Янь, когда вчера впервые признавался, говоря: «Я люблю тебя»?»

В тот момент он внезапно почувствовал себя жалким шутом — человеком, который, словно нищий, выпрашивал хоть каплю чувств и в ответ вызывал только ненависть.

Встретив полный ненависти взгляд Ан Яня, Сюй Шаоцянь с трудом подавил горечь внутри, слабо усмехнулся и направился к двери, собираясь выйти.

— Ты прав, Ан Янь. Я действительно зверь в человеческой шкуре... И я даже рад, что ты наконец это понял.

_____________________