Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 106. Ло Си.
Хорошие времена длились недолго, и дни, когда двое братьев ходили вместе, снова закончились, когда Цзян Цяньло перешел в старшую школу.
Однако, когда Цзян Цяньло учился в третьем классе старшей школы, Фу Ицзюнь снова положил на стол конверт со штампом.
На то же самое место, что и три года назад.
На этот раз это было не уведомление о зачислении — Фу Ицзюнь уже достиг возраста для поступления в первый класс старшей школы — а сертификат о получении стипендии, поздравляющий Фу Ицзюня с отличным результатом и первым местом на вступительных экзаменах.
В этот раз Фу Наньцзе и Цзян Цинмань уже не были взбудоражены. Начальная школа отличалась от средней, Фу Ицзюнь не мог заниматься полностью самостоятельно, он сам нашел учителя для уроков, и они оба видели старания ребенка и запоминали это в своих сердцах.
Только они не понимали: они ведь не оказывали на ребенка никакого давления, так почему же он так торопился?
Фу Ицзюнь откровенно ответил:
— Я не тороплюсь, просто хочу учиться, мне кажется, это интереснее, чем играть в видеоигры.
Он уже не был тем маленьким сопляком, который хотел держаться с братом за ручку по пути домой, просто он учился быстрее остальных.
На следующий день двое жуков вместе подошли к воротам старшей школы.
Цзян Цяньло хотел проводить младшего брата до его класса, но Фу Ицзюнь махнул рукой:
— Я сам дойду.
На рекламном экране прокручивался список отличившихся.
Цзян Цяньло остановился и немного посмотрел; после Ань Синцяо из третьего класса старшей школы пошел список вновь поступивших учеников, и имя Фу Ицзюня впечатляюще красовалось в нем.
Он посмотрел на спину Фу Ицзюня невдалеке и пробормотал:
— Почему кажется, что он так внезапно вырос?
Цзян Цяньло вернулся в класс, а на парте все еще лежал выпускной экзаменационный лист, который разбирали в прошлом семестре и не успели убрать, с выведенной на нем ярко-красной цифрой 69.
Он быстро перевернул лист, но на обратной стороне оказался огромный крест, и он поспешно сунул его в ящик парты.
Увидев, что Цзян Цяньло пришел, множество жуков столпилось вокруг, чтобы посплетничать.
— Ло-Ло, я сегодня по пути в школу видел тебя и твоего младшего брата.
— Я еще подумал, что мне показалось, это правда был он?
— Кажется, я даже видел его имя на большом экране.
Среди разговоров наперебой, вдруг влезла чья-то рука, дважды со стуком ударила по столу, и следом раздался холодный голос:
— Вы загородили дорогу.
— Кто там? Обойти не можешь? — только что прерванный жук раздраженно обернулся, встретился с ледяными глазами Ань Синцяо и тут же остыл. — Уходим, уходим, возвращаемся на уроки.
У Цзян Цяньло характер хороший, с ним можно шуметь как угодно, а вот со старостой договориться было не так просто.
Хотя он и был самкой, сейчас повсюду зарождалось движение за «освобождение самок». Будучи детьми высокопоставленных чиновников и богатых бизнесменов, они с малых лет должны были следить за своими словами и манерами, а те, кто не понимал ситуации, рано выбывали из игры.
Например, одноклассник Чжэн, который несколько лет назад наговорил дерзостей Цзян Цяньло.
Тем более статус члена императорской семьи делал Ань Синцяо крайне желанным объектом для брака.
Главным образом потому, что Ань Синцяо был немногословен, в обычные дни ни один жук не смел над ним шутить.
Собравшиеся вокруг жуки поспешно разошлись.
Цзян Цяньло упал головой вниз, его лоб со стуком ударился о столешницу.
Место было у стены, Ань Синцяо сидел там, и пока Цзян Цяньло не сдвинется, он не мог пройти.
Ань Синцяо толкнул Цзян Цяньло в плечо, но не смог сдвинуть, Цзян Цяньло был неподвижен как гора.
Цзян Цяньло сейчас был ростом метр восемьдесят, с длинными руками и ногами, он плотно заблокировал тот небольшой проход позади стула.
У Ань Синцяо не было выхода, он же не мог просто перешагнуть через него?
Он беспомощно произнес:
— Я не могу пройти.
Цзян Цяньло, приклеившись задницей к стулу, подвинулся вперед, освободив расстояние шириной с ладонь.
Увидев это, одноклассник с заднего ряда оттащил свой стол назад, и только тогда Ань Синцяо смог пройти:
— Спасибо.
Как только он сел и достал пенал, голова Цзян Цяньло склонилась набок и ударилась о плечо Ань Синцяо.
Правая рука Ань Синцяо, державшая ручку, поднялась и постучала по лбу Цзян Цяньло:
— Очень тяжелая.
Цзян Цяньло пропустил это мимо ушей и протяжно вздохнул.
Ань Синцяо прямо открыл сборник упражнений, купленный на каникулах, и продолжил заранее изучать материал.
Цзян Цяньло продолжил глубокомысленно вздыхать.
Ань Синцяо не обращал внимания.
Цзян Цяньло пошевелил головой:
— Почему ты не спрашиваешь меня, чего я вздыхаю?
Ручка Ань Синцяо, решавшая задачу, не останавливалась:
— Почему ты вздыхаешь?
Цзян Цяньло остался доволен, но затем снова поник:
— Ицзюнь пошел в первый класс старшей школы.
Ань Синцяо хмыкнул «угу».
— Ты совсем не удивлен?! — голова Цзян Цяньло скатилась вниз, придавив правое предплечье Ань Синцяо, он поднял голову, посмотрел на самку и с подозрением спросил: — Я сам узнал только вчера, а ты узнал раньше меня?
Ань Синцяо не мог писать, ему оставалось только уступить желанию Цзян Цяньло и остановиться:
— Я пару дней назад приходил в школу на занятия в классе углубленного изучения и видел, как он сдавал экзамен в другом классе.
— А-а-а... — сморщив лицо, завыл Цзян Цяньло. — Почему у вас всех такие хорошие оценки...
— У тебя раньше тоже были хорошие, — Ань Синцяо оттолкнул Цзян Цяньло на его собственное место.
Цзян Цяньло горестно произнес:
— Ты сам сказал, что раньше.
Он даже не осмелился принести контрольную домой и тайком удалил табели с оценками, которые учитель отправил на оптические компьютеры отца-самца и отца-самки.
Игры и правда были слишком интересными.
Среди шума классный руководитель вошел через переднюю дверь, поднялся на кафедру, похлопал по столу и, дождавшись, пока весь класс успокоится, заговорил:
— Только что пришло уведомление от параллели, в эти два дня пройдут проверочные экзамены, а в следующий понедельник на родительском собрании они будут объединены с табелями за предыдущие два года, так что сдавайте экзамены как следует.
Весь класс мгновенно взорвался.
Цзян Цяньло тоже взорвался.
Что делать? Что делать!
Цзян Цяньло чесал в затылке два урока, и в конце концов, сделав выводы из горького опыта, и сказал:
— Я больше никогда не буду играть в игры.
Ань Синцяо бросил на него взгляд, но никак не прокомментировал, у него от этих слов уже уши покрылись мозолями.
Однако Цзян Цяньло, казалось, действительно исправился, за исключением двух ночей перед экзаменами, когда он зубрил до утра, в последующие ночи он ложился спать рано и каждый день бодро ходил на уроки.
За день до родительского собрания Цзян Цяньло взял те две контрольные работы, оценки за которые он удалил, и предстал перед Фу Наньцзе и Цзян Цинманем, чтобы покаяться.
О некоторых вещах лучше сказать раньше, чем позже, и лучше сказать самому, чем это сделает учитель.
Цзян Цяньло опустил голову, выглядя очень послушным, здоровяк ростом метр восемьдесят съежился перед родителями, как перепелка:
— Отец-самец, отец-самка, я был неправ.
Он изначально был готов встретить бурю, однако Цзян Цинмань лишь взял бумаги, взглянул на них и положил обратно:
— Остался еще год, учись хорошо.
Цзян Цяньло осторожно поднял глаза:
— Вы не будете меня ругать?
Фу Наньцзе усмехнулся:
— Ты думал, мы не заметили?
— ... — Цзян Цяньло потрогал нос, его лицо то краснело, то бледнело, ему было до смерти неловко.
Кажется, он решил поумничать перед знатоками, ахаха.
Цзян Цяньло взял контрольные и пристыженно вернулся в свою комнату.
Фу Наньцзе налил чашку чая Цзян Цинманю:
— Ну все, можешь больше не расстраиваться.
Цзян Цинмань свирепо посмотрел на него: ты давно знал и не сказал мне.?
— Одно и то же не должно повторяться трижды, я дал ему шанс на самоанализ, собственное осознание куда полезнее, чем взбучка.
— Посчитай, сколько времени он потратил впустую?
— Считай это отдыхом, быть слишком напряженным — не к добру, давай-ка я и тебе разомну косточки.
......
Изначально только Фу Наньцзе собирался на родительское собрание, но после этого инцидента Цзян Цинмань был вынужден отменить совещание и тоже присутствовать.
Цзян Цяньло постоял у окна, посмотрел немного, и ему стало скучно; как раз ученики из другого класса позвали его поиграть в мяч, поэтому он оставил рюкзак, побежал на баскетбольную площадку и играл до тех пор, пока не пропотел насквозь.
Когда все расходились, уже стемнело, родители постепенно выходили и стояли возле площадки, зовя своих жуков домой.
— Ло-Ло, ты можешь сходить вернуть мяч? Мой отец-самка ждет меня.
— Я схожу.
Цзян Цяньло взял мяч и направился к комнате с инвентарем.
Комната с инвентарем находилась на самом западе школы, кроме как во время уроков физкультуры ни один жук сюда не приходил.
Он положил мяч на место и уже собирался выйти, как вдруг в дверях показались два жука.
Ань Синцяо и другой самец из того же класса.
Фу Наньцзе подсознательно метнулся в сторону и спрятался за кучей матов.
Хотя он и сам не знал, зачем ему прятаться.
Он выглядывал наружу сквозь щель между матами.
Ань Синцяо остановился за дверной рамой:
— В чем дело?
Тот самец сначала глубоко вздохнул, а затем резко обернулся, достал из кармана конверт и, держа письмо двумя руками за уголки, протянул его Ань Синцяо.
Его голос дрожал:
— Я, я...
Лицо Ань Синцяо было спокойным, казалось, он совсем не тревожился, однако Цзян Цяньло заметил, как указательный и большой пальцы его левой руки несколько раз потерлись друг о друга.
Тот самец наконец-то обрел голос:
— Ты мне нравишься, пожалуйста, прими это.
Ань Синцяо взял письмо, вежливо и обходительно ответив:
— Спасибо.
Самец, казалось, уже предвидел свой провал, поэтому он не стал продолжать требовать от Ань Синцяо ясного ответа, а просто ушел, повесив голову.
Ань Синцяо тоже не стал долго задерживаться, он сложил письмо, сунул его в карман и собрался уходить.
В этот момент в тихой комнате для инвентаря вдруг раздался резкий звон и через секунду исчез.
Сердце Цзян Цяньло чуть не выпрыгнуло из груди.
Он сглотнул слюну и увидел, как Ань Синцяо обернулся.
Он думал, что самка зайдет внутрь, но Ань Синцяо лишь нахмурился, осмотрелся и ушел.
Цзян Цяньло протяжно выдохнул с облегчением.
Подождав 10 минут и убедившись, что Ань Синцяо уже ушел, Цзян Цяньло медленно поплелся обратно в класс.
Большинство одноклассников и родителей уже ушли, лишь немногие оставались там, продолжая болтать с учителем.
Фу Наньцзе ждал в коридоре с рюкзаком в руках:
— И где ты был? Отец-самка с Ицзюнем ушли первыми.
Цзян Цяньло рассеянно протянул «о».
По дороге домой Фу Наньцзе время от времени заговаривал с ним, но тот словно не слышал, лишь угукал и мычал в ответ.
Вся отцовская забота Фу Наньцзе получила от ворот поворот, поэтому ему оставалось только замолчать и бросить полотенце на голову ребенка.
Цзян Цяньло схватил его, вытер волосы и снова замер.
Добравшись до дома, он с рюкзаком поднялся наверх, и даже когда жук-прислуга поднялся постучать в дверь, он не спустился.
— Молодой господин сказал, что он не голоден.
— Хорошо, пусть на кухне оставят ему немного еды.
Распорядившись, Цзян Цинмань с недоумением посмотрел на Фу Наньцзе.
Они же расстались всего на десять с лишним минут, что случилось с Цзян Цяньло?
Фу Наньцзе пожал плечами:
— Не знаю, возможно, у твоего сына начался переходный возраст.
Цзян Цинмань лишился дара речи:
— Разве бывает такой поздний переходный возраст?
Фу Наньцзе положил Цзян Цинманю палочками кусочек мяса:
— Может быть, это из-за плохих оценок, он переживает, попозже я поднимусь и поговорю с ним.
Цзян Цинман кивнул и добавил:
— Будь серьезнее.
Фу Наньцзе поднял правую руку, клянясь:
— Конечно.
Только тогда Цзян Цинман успокоился и продолжил есть.
Фу Наньцзе прождал до начала одиннадцатого, и, почувствовав, что Цзян Цяньло уже почти закончил делать уроки, поднялся наверх постучать в дверь.
Из-за двери раздался нетерпеливый голос:
— Я правда не буду есть.
— Я не зову тебя есть. — Фу Наньцзе опустил руку. — Просто хочу поговорить с тобой.
— Нам не о чем говорить.
— Мы ведь еще даже не начали, почему сразу не о чем?
После минутного молчания дверь открылась, и Цзян Цяньло вяло прислонился к стене:
— Тогда говори, я хочу спать.
— Правда хочешь спать или притворяешься? — Фу Наньцзе протиснулся внутрь, подошел к письменному столу и наугад взял тетрадь с домашним заданием. — Дай-ка посмотрю, как ты сделал уроки.
Как только он открыл ее, то увидел, что кроме нескольких первых заданий, все остальное было абсолютно пустым.
Цзян Цяньло было уже слишком поздно останавливать его, поэтому он просто забил на это, плашмя рухнул на кровать и зарылся с головой в одеяло.
Фу Наньцзе отложил тетрадь, сел на край кровати и похлопал Цзян Цяньло по спине:
— Расстроился?
Голос Цзян Цяньло прозвучал глухо:
— Нет.
— Разве ты не клялся нам вчера, что соберешься с силами и будешь усердно трудиться?
— Потружусь завтра.
Фу Наньцзе протянул "о":
— Тогда, похоже, дело не в учебе, неужели проблемы на личном фронте?
Цзян Цяньло вздрогнул:
— Какие еще проблемы на личном фронте?
Он поднял ногу и пнул Фу Наньцзе:
— Я буду спать, и ты тоже давай уходи.
Фу Наньцзе ловко увернулся:
— Ладно, значит, все-таки проблемы с учебой, хочешь, отец-самец научит тебя, как это писать?
— Ой, не надо! — Цзян Цяньло вскочил одним рывком и сел, выталкивая Фу Наньцзе из комнаты. — Я завтра спрошу у одноклассников, пока.
Сказав это, он с хлопком закрыл дверь.
Фу Наньцзе несолоно хлебавши потер нос и обернулся, снова столкнувшись с невозмутимо ожидающим Цзян Цинманом.
Он вздохнул и, обняв самку, вернулся в комнату.
— И правда начался переходный возраст.
Утром во вторник Цзян Цяньло сидел на своем месте с двумя огромными темными кругами под глазами.
Ученик, сидящий перед ним, повернулся, собираясь поболтать с ним, но испугался:
— Ло-Ло, во сколько ты вчера лег спать?
Цзян Цяньло зевнул и небрежно бросил:
— А, часов в 12, наверное.
Сосед спереди нахмурился, разглядывая его:
— Это ведь не так уж и поздно, почему такое ощущение, будто ты не спал всю ночь.
Еще бы, он как раз-таки и не спал всю ночь.
Цзян Цяньло было лень говорить больше, и тем более не было настроения отвечать:
— Угу, угу, ты вчера дописал домашку? Дай списать.
Сосед спереди скривил губы, вытащил экзаменационный лист и протянул ему:
— Помни, не списывай все
подчистую.
— Знаю.
После утреннего чтения нужно было сдавать домашнее задание, поэтому Цзян Цяньло гнал во весь опор, спеша закончить работу.
Кто бы мог подумать, что в эпоху межзвездных путешествий в школе все еще придется использовать ручку и бумагу; если бы можно было делать домашнее задание в интернете, его можно было бы скопировать и вставить, а теперь приходится с огромным трудом переписывать все от руки.
Цзян Цяньло одной частью разума жаловался на древнюю и порочную систему, одновременно с этим немного меняя и поправляя текст то тут, то там, и не заметил, как сзади вошел Ань Синцяо.
Ручка потянулась к его лицу и постучала по поверхности листа.
— Разве ты не собирался усердно учиться и стремиться к лучшему?
Ань Синцяо думал, что Цзян Цяньло начнет отшучиваться, как обычно, но не ожидал, что тот лишь еще ниже опустит голову и просто скажет:
— О.
— ?
Ань Синцяо пришел в полное недоумение, но, решив, что Цзян Цяньло просто чувствует себя виноватым, беспомощно покачал головой и достал учебник для утреннего чтения.
Когда Цзян Цяньло закончил списывать, Ань Синцяо захотел с ним серьезно поговорить, потому что времени действительно оставалось немного.
— Ло-Ло, ты...
Цзян Цяньло внезапно встал, стул со скрипом проехался по полу, от этого резкого звука заболели уши.
— А! Я хочу сходить в туалет.
Сказав это, он тут же ушел, поэтому Ань Синцяо ничего не оставалось, кроме как замолчать, планируя продолжить разговор, когда Цзян Цяньло вернется.
Однако, когда самец вернулся, прозвенел звонок на первый урок, поэтому Ань Синцяо сдержал свой порыв, планируя поговорить после окончания этого урока.
Но Цзян Цяньло каждый раз выходил ровно со звонком на перемену и возвращался секунда в секунду со звонком на урок, а в обед даже не пошел в столовую, взяв школьную карточку и отправившись есть на улицу.
Ань Синцяо, даже будь он совсем глупым, понял бы, что Цзян Цяньло не хочет общаться.
Он опустил глаза и ел без всякого аппетита, превратив яйцо в своей миске в яичное месиво.
Сидящий напротив Ань Синцяо Сюй Маомао ел с большим аппетитом.
С тех пор, как в третьем классе средней школы он успешно похудел, дома его еще долго заставляли есть здоровую пищу, и только сейчас он понемногу начал пробовать настоящую вкуснятину.
Опоздавший Лю Шань сел с тарелкой в руках и с беспокойством спросил:
— Ло-Ло не будет есть?
Ань Синцяо ничего не ответил.
Сюй Маомао проглотил еду и сказал:
— Он ушел есть на улицу.
— Почему Син-Син не пошел вместе с ним? — между делом спросил Лю Шань, но Ань Синцяо все еще молчал, поэтому ему пришлось самому сглаживать углы: — Наверное, там тоже нет ничего вкусного.
— Я наелся. — Ань Синцяо взял тарелку с расковырянной в кашу едой и ушел.
Лю Шань, совершенно ничего не понимая, ткнул Сюй Маомао:
— Что случилось?
Сюй Маомао покачал головой:
— Не знаю.
После перехода в старшую школу, хотя они вчетвером все еще учились в одной школе, Лю Шань пошел в класс искусств, решив развиваться в другом направлении.
Сюй Маомао же перешел в международный отдел; специализация по торговле с другими планетами больше подходила для его будущего направления, поэтому сменить профиль было удобнее.
Только Цзян Цяньло и Ань Синцяо продолжали учиться в одном классе.
Тем не менее, они договорились, что в обед всегда будут есть вместе.
— Может быть, у Ло-Ло какие-то дела. — Сюй Маомао немного подумал, и решил больше не ломать над этим голову. — Завтра посмотрим.
Только и остается. Лю Шань пододвинул свою тарелку:
— Попробуй вот это, новинка в столовой.
......
Такая ситуация продолжалась целую неделю подряд.
Каждый раз, когда Ань Синцяо проявлял инициативу, возникала та или иная ситуация: Цзян Цяньло то сбегал справить малую нужду, то шел задавать вопросы учителю, то шел играть в мяч с одноклассниками, то еще что-то——
— А, как же хочется спать.
Цзян Цяньло уткнулся лицом в сгиб локтя, словно в его уши затолкали невидимую вату.
Ань Синцяо было и грустно, и обидно; он не знал, что сделал не так, чем расстроил Цзян Цяньло, поэтому решил тоже больше не обращать на него внимания.
Двое насекомых ни с того ни с сего начали холодную войну.
Однажды сосед спереди случайно сдвинул парту Цзян Цяньло так, что она немного выдавалась в проход, но тот не стал двигать ее обратно.
Между двумя партами образовалась щель шириной в два пальца, прямо как между двумя насекомыми.
Самим им, казалось, было все равно, а вот их одноклассники вокруг уже не могли этого выносить.
После уроков, когда Цзян Цяньло закончил играть в мяч с одноклассниками, его окружили двое или трое знакомых насекомых:
— Вы со старостой поссорились, что ли?
Цзян Цяньло небрежно подкинул мяч и закрутил его на кончике пальца:
— Да нет, у нас все отлично.
— Зачем ты врешь прямо в глаза? Думаешь, мы не видим?
— Эх, я сегодня опоздал и хотел было попросить старосту не записывать мое имя, но он ушел, даже не дав мне и слова сказать.
— Я тоже, он, кажется, еще и закатил на меня глаза.
Чушь собачья, Син-Син никогда не закатывает глаза.
— Вы еще и правы, раз опоздали? — Цзян Цяньло дал каждому из этих двоих насекомых по кулаку. — То, что он не записывал раньше — это одолжение, а то, что записывает сейчас — это его долг, понятно?
Сказав это, он ускорил шаг, чтобы вернуть мяч.
Одно из насекомых, оставшихся за дверью, тихо пробормотало:
— Опять началось, опять началось.
Другое насекомое понимающе моргнуло:
— Забудь, не первый день же, привыкли уже.
Цзян Цяньло как раз вернулся и услышал их разговор:
— Вы чего там бормочете?
Третье насекомое зажало нос и ехидно произнесло:
— Ничтожный слуга не должен был опаздывать, молю Ее Величество Императрицу о прощении.
Цзян Цяньло нахмурился:
— Ты о чем вообще?
— Хе-хе, ничего-ничего. — Несколько насекомых расхохотались.
Цзян Цяньло скривил губы и пошел вперед, но они снова догнали его сзади и положили руки ему на плечи:
— Эй, а ты не задумывался о том самом вопросе?
О каком еще "том самом" вопросе?
Цзян Цяньло ничего не понял:
— Говорите яснее, о той большой задаче, которую учитель математики задал на последнем уроке?
— Да нет же, о том, что будет в будущем.
Трое насекомых начали перемигиваться, отчего Цзян Цяньло пришел в еще большее замешательство.
Ему это немного надоело:
— Не хотите говорить — не надо.
Сказав это, он зашагал вперед большими шагами, но его снова схватили, вынудив замедлить шаг.
— Эй!
— Айя, обязательно говорить так прямо, это же выпускной вечер.
Цзян Цяньло, увидев, что они наконец-то готовы нормально поговорить, тоже продолжил расспросы:
— А что с выпускным вечером?
— Разве на выпускном балу самки и самцы не должны быть вместе?
— И что потом?
— Сначала самка приглашает самца, и хотя это просто бал, на самом деле в значительной степени это означает, что двое инсектов договорились быть вместе.
Сердце Цзян Цяньло резко дрогнуло, он остановился и, выровняв голос, сказал:
— Я не верю, иначе разве не каждая самка смогла бы найти себе мужа-самца?
— Именно потому, что самок много, а самцов мало, поэтому жуки, которые могут пойти на бал в паре, становятся парой.
Цзян Цяньло помолчал несколько секунд:
— ...Но это будет только через год, а сейчас лучше сначала хорошо учиться.
— Эх, такому, как ты, конечно, не нужно об этом думать, а вот нам стоит хорошенько подумать.
Цзян Цяньло, поддавшись их словам, мимоходом спросил:
— А почему мне не нужно думать?
— Разве ты не будешь точно вместе со старостой? Эй — черт, ты зачем вдруг остановился?
Цзян Цяньло не обратил внимания на жука, который врезался ему в спину, и внезапно спросил:
— О чем вы только что сказали, что это снова началось?
— Айя, разве ты не всегда заступаешься за старосту?
— Об этом и речь, каждый раз, когда мы жалуемся тебе на него, ты говоришь, что он не ошибается, хотя опаздывать — это действительно ошибка, но мы ведь просто мимоходом жалуемся.
Цзян Цяньло хотел перекинуться с ними еще парой слов, но, подняв глаза, увидел неподалеку Ань Синцяо, который только что спустился по лестнице, самка нес на спине рюкзак — доделав уроки, он шел домой.
Он каждый раз уходил только после того, как доделает уроки.
Спустившийся по лестнице Ань Синцяо тоже случайно посмотрел в его сторону, и Цзян Цяньло бессознательно замедлил шаг.
Жук позади Цзян Цяньло снова некстати врезался в него:
— Ай-ё —
Не прошло и двух секунд их зрительного контакта, как Ань Синцяо первым отвел взгляд, развернулся и ушел.
Цзян Цяньло почувствовал раздражение в душе, не обращая внимания на крики одноклассника, он в несколько больших шагов добежал до класса, взял свой рюкзак и тоже ушел.
.
Странное молчание продолжалось до второй недели.
На этот раз даже учителя не могли сидеть сложа руки и игнорировать это.
Во время утреннего чтения классный руководитель подошел к Ань Синцяо и вызвал его в офис для разговора.
Сейчас был напряженный третий год старшей школы, и если из-за конфликта между двумя инсектами пострадают оценки — будет нехорошо.
Однако он не смог ничего выведать у старосты, тот ничего не знал, поэтому ему оставалось только отдать ему проверенные вчерашние домашние задания, велеть вернуться в класс и позвать Цзян Цяньло.
Ань Синцяо, обнимая стопку тетрадей с заданиями, вернулся в класс, сначала раздал их по группам, а затем подошел к Цзян Цяньло.
Он еще не успел открыть рот, как Цзян Цяньло пододвинул свой стул вперед.
Так было каждый день в последнее время.
Ему даже не нужно было говорить ни единого: «Дай пройти».
Ань Синцяо прошел в просторный проход, и ему вдруг захотелось поднять ногу и пнуть стул самца, чтобы посмотреть, сможет ли тот по-прежнему сидеть так прямо.
Однако эта мысль, едва возникнув, была подавлена.
Ань Синцяо, испугавшись собственных нелепых мыслей, поспешно сел обратно на свое место.
Он опустил голову, глядя в учебник, и сказал:
— Классный руководитель зовет тебя.
Эта фраза была произнесена без имени и фамилии.
Краем глаза Ань Синцяо увидел, что Цзян Цяньло все еще сидит там, поджал губы и, когда собирался сказать это еще раз, самец по соседству встал и ушел.
Он не сказал ни одного «О», ни даже «Спасибо».
Очень хорошо.
В груди у Ань Синцяо возникло удушающее чувство, и он пнул стул Цзян Цяньло.
Среди громких голосов утреннего чтения этот звук не показался слишком внезапным.
Поступок старосты, разрушающий его образ, был замечен только одноклассником на заднем ряду.
Жук, сидевший глубже, тайком открыл свой оптический компьютер и в небольшой группе начал созывать друзей.
[Фронтовой репортер: dddddddd]
[Фронтовой репортер: ddddddddddd]
[? Ах ты пацан? Вместо того чтобы нормально читать на утреннем чтении, играешь здесь в оптический компьютер? Осторожно, я пожалуюсь на тебя старосте!]
[Фронтовой репортер: Хи-хи, откуда ты знаешь, что я хочу рассказать о старосте?]
[Тогда я скрепя сердце не стану на тебя жаловаться, быстро рассказывай! В чем дело!]
[Держу пари на пять монет, что это староста и Цзян Цяньло.]
[Тут и угадывать нечего? Проваливай! @Фронтовой репортер, быстро рассказывай!]
[Фронтовой репортер: Старосту вызвал классрук.]
[И?]
[Можно подумать, никто не видел, я тоже видел, как Цзян Цяньло вышел.]
[Фронтовой репортер: А потом, когда староста вернулся, он позвал Цзян Цяньло, и после того, как Цзян Цяньло вышел...]
[О?]
[Умираю со смеху, не думал, что Ань Синцяо первым не выдержит, ха-ха-ха-ха! Я выиграл! Все не забудьте угостить меня завтраком, с вас мое питание на неделю!]
[...Наверняка классрук заставил Ань Синцяо сказать, это не он сам захотел, этот раунд не считается!]
[Это называется переломный момент, нужно уметь проигрывать, понял?]
[Фронтовой репортер: Я еще не закончил.]
[Быстрее.]
[Живо.]
[Фронтовой репортер: После того как Цзян Цяньло ушел, староста пнул его стул ногой.]
[Черт, умираю со смеху, правда что ли?]
[Фронтовой репортер: Пожалуйста, не ставьте под сомнение ни одну новость, сообщенную этим репортером, спасибо.]
Жук с заднего ряда Ань Синцяо хотел было сказать что-то еще, как вдруг краем глаза заметил, что Цзян Цяньло вернулся.
Он немедленно выключил оптический компьютер, сделал вид, что читает, и начал тайком следить за происходящим впереди.
Цзян Цяньло, увидев стул, который чуть ли не выпнули в коридор, на мгновение остолбенел, поправил его и сел.
Два жука снова вернулись к тому моменту, когда молчали и не разговаривали.
Жук на заднем ряду изначально думал, что Цзян Цяньло что-нибудь скажет.
Например, выйдет из себя? Хотя он никогда не видел, чтобы Цзян Цяньло злился на Ань Синцяо, это в любом случае не было бы так спокойно.
Сидящий впереди Цзян Цяньло совершенно не знал, о чем думают другие инсекты, в его голове эхом отдавались слова классного руководителя.
Классный руководитель спросил его, что случилось, а он лишь ответил, что в последнее время давление слишком велико, настроение не очень хорошее, и что ничего не случилось.
Ему просто не хотелось разговаривать с окружающими жуками, вот и всё.
Классный руководитель, увидев, что ничего не может выведать, тоже решил оставить это, дал несколько указаний хорошо учиться, вернуть себе состояние первого года старшей школы и постараться наверстать упущенное в этот последний год.
Вечером Цзян Цяньло вернулся домой, закончил делать домашнее задание и подошел к кабинету, постучав в дверь.
Фу Наньцзе открыл дверь, увидел ребенка и приподнял брови:
— Ло-Ло ищет меня по какому-то делу?
Цзян Цяньло подтолкнул отца-самца внутрь и закрыл за собой дверь:
— У меня есть один вопрос.
Фу Наньцзе сел возле чайного столика, поманил рукой, подавая знак ребенку сесть:
— Что за вопрос?
Цзян Цяньло немного помялся:
— То есть, как вы с отцом-самкой стали парой?
— Кхе-кхе. — Теплая вода в руке Фу Наньцзе словно внезапно обожгла ему горло: — Мы, естественно, стали парой сами собой.
— ... — Цзян Цяньло сник: — Забудь.
Он встал, собираясь уйти, но Фу Наньцзе удержал его:
— Эй, почему ты так сразу уходишь.
— Ты вечно не говоришь правду. — Цзян Цяньло скривил губы, очевидно, уже поняв сущность своего отца-самца, который всегда болтает чепуху.
Фу Наньцзе цокнул языком.
Дело было не в том, что он не хотел говорить, а в том, что об этом действительно было трудно рассказать.
Неужели он и правда должен рассказать про все эти переселения в другой мир, про всякие новеллы, про тексты о детских шоу?
А потом сказать: да, ты маленький злодей, а я большой злодей, мы оба погибли и пали перед рассветом, но из-за переселения отца-самца все изменилось — ?
Фу Наньцзе немного подумал:
— Потому что я был знаком со старшими твоего отца-самки, они назначили нам помолвку, мы просто поженились, а потом со временем полюбили друг друга.
— О. — Цзян Цяньло сел обратно, бессознательно вертя в руках чашку, и притворился, что говорит невзначай: — Тогда, у меня тоже есть помолвка?
— У тебя? — Фу Наньцзе моргнул. — Ты даже старшую школу не окончил.
Какая помолвка, когда ты даже в университет еще не поступил.
Цзян Цяньло поднял глаза на Фу Наньцзе и снова опустил:
— А вы не думали о том, чтобы назначить мне какую-нибудь помолвку или что-то в этом роде?
— Нет. — Фу Наньцзе подумал, что Цзян Цяньло наслушался историй о браках по расчету между семьями и беспокоится о своем будущем, поэтому он утешил его: — Не думай слишком много, мы с твоим отцом-самкой во всем полагаемся на твои предпочтения, и абсолютно точно не станем назначать тебе какого-то жениха.
— Айя. — Цзян Цяньло «айкал» «полдня», но так и не смог договорить. — Забудь, я просто хотел спросить, если, я говорю если...
Фу Наньцзе замер в полной боевой готовности.
— Забудь, лучше я сам подумаю. — Цзян Цяньло сдался, насколько трудно ему было говорить, настолько же легко он ушел.
В голове у Фу Наньцзе пронеслось несколько мыслей, и перед сном он со вздохом сказал Цзян Цинманю:
— Мне кажется, наш поросенок вырос.
— Маленькая свинка?
— Какая маленькая свинка?
— Та свинка Мими?
Цзян Цинмань вспомнил Мими, которого видел сегодня. Он выглядел таким же юным и розовым, как и 10 лет назад:
— Он и правда повзрослел.
Постарел, не любит двигаться, целыми днями лежит в лежанке рядом с диваном, это место вместе выбирали Цзян Цяньло и Фу Ицзюнь.
Наверное, ему осталось всего два-три года.
Цзян Цинмань бессознательно придвинулся к Фу Наньцзе, впитывая немного тепла.
.
Вплоть до окончания уроков в пятницу Цзян Цяньло так и не нашел ответа на этот вопрос.
Он медленно собирал рюкзак, время от времени поглядывая на Ань Синцяо, стоящего рядом.
Ань Синцяо двигался проворно, в несколько движений убрал нужные учебники, застегнул молнию и уже собирался уходить.
Цзян Цяньло тоже быстро ускорился, следуя за ним.
Он вышел наружу на два шага позади Ань Синцяо и только поднял руку, желая похлопать самку по плечу, как увидел, что самка остановился.
За дверью стоял самец из соседнего класса: мягкие волосы, красивые черты лица и отличные оценки.
Цзян Цяньло видел его имя сразу под именем Ань Синцяо — это был второй по успеваемости в параллели, Чэн Ю.
Казалось, Чэн Ю уже давно здесь ждал. Ань Синцяо даже не спросил, зачем он пришел, и оба насекомых ушли вместе.
К тому же они разговаривали и смеялись, обмениваясь репликами, болтая с большим жаром.
Цзян Цяньло прислонился к стене в коридоре, глядя, как два насекомых в компании друг друга вышли за ворота кампуса и направились направо.
Хотя Ань Синцяо должен был пойти налево, пройти 20 метров и сесть в ожидающий его ховеркар.
Какое-то проходящее мимо насекомое похлопало Цзян Цяньло по плечу:
— Пойдешь играть в баскетбол?
Цзян Цяньло ответил с ничего не выражающим лицом:
— Не пойду.
Сказав это, он ушел, шагая очень быстро, и в мгновение ока скрылся из виду.
Оставшееся на месте насекомое пробормотало:
— Не пойдешь так не пойдешь, нечего делать такое вонючее лицо.
Фу Ицзюнь, находящийся на этаже для старшеклассников первого года обучения, как раз тоже выходил за дверь с рюкзаком на спине. Столкнувшись в коридоре с Цзян Цяньло, он лишь крикнул «старший брат», и они разминулись.
Он тут же перебрал ногами, чтобы догнать его — зачем идти так быстро!
— Иди домой первым. — Цзян Цяньло остановился у школьных ворот, — Не жди меня.
Фу Ицзюнь сделал всего 2 шага, но, увидев, что старший брат пошел не по той дороге, что обычно, тут же почувствовал зуд от любопытства.
Он вспомнил о необычном в последнее время Цзян Цяньло, покрутил глазами, обдумывая это, и сразу же последовал за ним.
— Возьми меня с собой, я точно не задержу тебя.
Цзян Цяньло взглянул на Фу Ицзюня, ничего не сказал, а просто продолжил путь.
Молчание — знак согласия.
В сердце Фу Ицзюня закралась тайная радость.
Всю дорогу он присматривался к направлению, в котором они шли:
— Куда мы идем?
Цзян Цяньло был краток:
— Не знаю.
— Ладно. — Фу Ицзюнь подумал, что у старшего брата, должно быть, плохое настроение и он хочет развеяться, поэтому сказал: — Тогда, может, я отведу тебя в —
Не успев договорить, он был затянут в переулок.
Цзян Цяньло приложил указательный палец к губам, давая знак Фу Ицзюню не разговаривать, затем высунул голову, чтобы взглянуть, и снова спрятался.
Фу Ицзюнь, подражая Цзян Цяньло, тоже выглянул наружу, совершенно не понимая, на что тот смотрит.
Это была улица с закусочными за пределами школы; бизнес на студентах шел хорошо, и торговцы собирались здесь толпами.
Вдруг из магазина напитков вышла знакомая фигура.
Это был Ань Синцяо.
А второй... в любом случае, лицо знакомое, часто виделись на пьедестале почета.
Фу Ицзюнь втянул голову обратно и толкнул Цзян Цяньло:
— Я видел твоего соседа по парте.
Цзян Цяньло щелкнул Фу Ицзюня по голове:
— Не проявляешь уважения, зови его старшим братом.
Фу Ицзюнь, потеряв дар речи, скривил губы:
— Я ведь ничего неправильного не сказал.
Цзян Цяньло высунул голову, увидел, что два насекомых впереди уже прошли некоторое расстояние, и потащил Фу Ицзюня следом, сохраняя дистанцию — не слишком далеко и не слишком близко.
Фу Ицзюня внезапно озарило:
— Так ты за ними следишь?
— Какая еще слежка? За кем слежу? — немедленно шепотом возразил Цзян Цяньло. — Я просто беспокоюсь о безопасности Син-Сина, кто знает, может, у этого самца недобрые намерения.
Фу Ицзюнь фыркнул носом:
— Он дерется лучше меня.
— Дерется? — Цзян Цяньло случайно повысил голос. Заметив, что идущий впереди Ань Синцяо, кажется, что-то почувствовал, он немедленно потащил Фу Ицзюня спрятаться в раменную: — Когда это вы дрались?
Работник лапшичной с лицом, полным улыбок, поприветствовал их. Цзян Цяньло взял рекламную листовку, словно оказывая им услугу.
Фу Ицзюнь, подражая старшему брату, тоже взял рекламную листовку:
— Ну, это не то чтобы драка, просто обмен опытом.
Цзян Цяньло высунул голову и посмотрел; обнаружив, что Ань Синцяо и этот Чэн Ю скрылись из виду, он немедленно вышел, оглядываясь на ходу:
— И кто в итоге победил?
Фу Ицзюнь снова фыркнул.
Цзян Цяньло поторопил его:
— Кто победил?
Фу Ицзюнь, будучи в плохом настроении, неохотно ответил:
— Он победил.
Цзян Цяньло вдруг прикрыл рот рукой и дважды кашлянул:
— О.
Фу Ицзюнь с первого взгляда заметил нескрываемую улыбку в уголках губ старшего брата:
— Чего ты смеешься? Ты мне вообще старший брат или нет?
Цзян Цяньло почувствовал себя довольно виноватым:
— Да, конечно, да.
Он посмотрел по сторонам, нашел книжный магазин и решил загладить вину перед младшим братом:
— Давай я свожу тебя купить книгу.
В любом случае, Ань Синцяо уже было не найти.
— Будем считать, что ты понимаешь, что к чему. — Фу Ицзюнь покачал головой из стороны в сторону, но в момент, когда переступил порог книжного магазина, замер.
Цзян Цяньло, заблокированный позади него, подтолкнул Фу Ицзюня внутрь:
— Почему ты не идешь?
Фу Ицзюнь молча отступил в сторону.
Цзян Цяньло поднял голову и как раз встретился взглядом с Ань Синцяо.
И, конечно же, со стоящим рядом Чэн Ю.
Чэн Ю, очевидно, тоже знал Цзян Цяньло и Фу Ицзюня, во всей школе не было никого, кто не знал бы этих двух братьев.
Он поднял руку и помахал:
— Привет вам!
Комментарии