Злодей-отчим стал знаменит после того, как забил на всё на детском шоу

Собрав вещи, Фу Наньцзе радостно покинул расположение армии, еще и похвалив проходившего мимо адъютанта:
— У тебя сегодня отличная прическа.

Адъютант посмотрелся в отражение в стекле раз, потом другой: правда что ли?

Его настроение тоже прояснилось, и, передавая документы Цзян Цинманю, он сказал:
— Маршал, вы сегодня идете на свидание? Я видел, как Фу Наньцзе ушел пораньше.

Цзян Цинмань поднял голову от стола:
— Он ушел?

Адъютант тут же понял, что сболтнул лишнее; видимо, Фу Наньцзе хотел устроить сюрприз, а он все испортил:
— Ахаха, кажется, он пошел заправлять машину.

Цзян Цинмань промолчал.

Адъютант тоже замолчал:
— Маршал, я пойду.

Выйдя за дверь, он тут же отвесил себе пощечину.

......Каким нынешним гравимобилям еще нужно топливо!

После ухода адъютанта Цзян Цинмань отправился в кабинет Фу Наньцзе — ни одного жука.

Он сел на место самца и набрал его по оптическому компьютеру, но тот не ответил.

Цзян Цинмань на мгновение задумался, накинул куртку и отправился в школу. Не дойдя до школьных ворот, он издалека увидел Фу Наньцзе и Цзян Цяньло, выходящих из школы.

Отец-самец и сын болтали и смеялись, и это было хорошо, но лицо ребенка было в синяках и ссадинах, а это было очень! Пло! Хо!

В голове Цзян Цинманя пронеслась вереница двоеточий, но лицо оставалось безмятежным; он спокойно ждал, пока Фу Наньцзе и Цзян Цяньло подойдут ближе.

Фу Наньцзе едва не подумал, что Цзян Цинмань потерял память, внезапно превратившись в того маршала, которым он был до их знакомства.

Цзян Цяньло, будучи ребенком, почувствовал это еще острее, чутко осознав, что отец-самка рассердился.

Он опустил глаза, не смея произнести ни слова, и подсознательно спрятался за спину Фу Наньцзе, ухватившись за одежду отца-самца. Явно забыв, что он большой жук, который не спит с отцом-самкой и отцом-самцом.

Гнев Цзян Цинманя внезапно улетучился, уступив место щемящей боли в сердце.
Но он по-прежнему сохранял холодное выражение лица, ни на йоту не выдав своих эмоций.

Фу Наньцзе откашлялся:
— Сначала пойдем домой, поговорим дома.

Он одной рукой поддерживал спину Цзян Цяньло, а другой попытался обнять самку за плечи, но Цзян Цинмань сделал шаг вправо, и Фу Наньцзе обнял пустоту.

Ладно.

Фу Наньцзе потер нос: Сегодня вечером радости не предвидится.

По пути домой Фу Наньцзе и Цзян Цяньло сидели бок о бок напротив Цзян Цинманя, излагая свои «преступления».

Сегодня в 16:10 Цзян Цяньло из-за насмешек того самого одноклассника в гневе пустил в ход кулаки.

Фу Наньцзе одобрительно кивнул; он хотел было похвалить вслух, но, поймав взгляд Цзян Цинманя, снова закрыл рот.

Цзян Цинмань спросил:
— Что он сказал?

— ...... — рот Цзян Цяньло словно зашили нитками.

Цзян Цинмань нахмурился:
— Даже отцу-самке нельзя сказать?

Цзян Цяньло пробормотал несколько слов, которые не смог расслышать даже сидевший ближе всех Фу Наньцзе.

Цзян Цинмань встал и пересел по другую сторону от ребенка, приблизившись и тихо спросив:
— Что?

— ......я ублюдок, у которого нет ни отца-самки, ни отца-самца. — Как только Цзян Цяньло договорил, его глаза покраснели.

В этот раз лицо Цзян Цинманя по-настоящему заледенело.

Он крепко обнял Цзян Цяньло, и ребенок тоже крепко обхватил его; уткнувшись в грудь отца-самки, он приглушенно произнес:
— У меня есть отец-самка.

— Угу.

— И отец-самец у меня тоже есть.

— Угу.

— Я не ублюдок.

— Ты не он.

Вернувшись в поместье, Фу Наньцзе стал наносить Цзян Цяньло лекарство, от боли ребенок шипел.

— Очень больно.

Фу Наньцзе ничуть не смягчился:
— Больно — значит, надо больше тренироваться, понятно? Когда натренируешься так, что они не смогут по тебе попасть, тебе больше не будет больно.

— Блат. — Фу Ицзюнь сидел рядом на маленькой скамеечке и, выпятив губы, произнес: — Подую.

Где это видано, чтобы жук дул, просто выпятив губы: он дует на рану или в воздух?

Цзян Цяньло захотел рассмеяться, но от смеха снова дернулся разбитый уголок губ.

— Ай, с-с! Очень больно!

— Я же велел тебе не двигаться.

Изначально Фу Наньцзе и Цзян Цинмань хотели отпросить Цзян Цяньло с занятий, но ребенок настаивал на том, чтобы пойти в школу.

Он большой жук!
Большие жуки не сдаются!

Цзян Цяньло, высоко подняв голову и выпятив грудь, словно победоносный петух, вошел на территорию кампуса под взглядами родителей.

Он даже думал подойти к тому противному жуку и бросить пару насмешек над этим ничтожеством: «Тебе меня ни за что не побить!»

Хотя он и сам заработал синяки, противнику досталось куда больше, ха-ха-ха!

Но Цзян Цяньло прождал весь день, а тот противный жук так и не появился в школе.

А на второй день даже его парта оказалась пустой — все книги убрали.

Классный руководитель объявил с кафедры:
— Ученик Чжэн перевелся в другую школу.

Цзян Цяньло было немного жаль, ведь он не успел посмеяться в ответ, но больше он радовался: ему больше не придется видеть противного жука!

Вернувшись домой, он торжественно объявил эту радостную новость, на радостях съел лишнюю тарелку риса, а затем выскочил на улицу и стал наматывать круги вокруг озера.

Фу Ицзюнь бежал следом за братом, но, пробежав некоторое время и поняв, что не может его догнать, перестал бежать и неспешно зашагал, прогуливаясь вместе с духовной свинкой.

Фу Наньцзе прислонился к дверному косяку и пил чай.

Раньше он не особо жаловал этот напиток, но, возможно, по достижении определенного возраста начинаешь любить определенные вещи; в последние дни он почувствовал, что начал распробовать его вкус.

Цзян Цинмань тоже прислонился к дверному косяку, попивая чай.
Но не из-за какой-то любви к чайной церемонии, а исключительно ради того, чтобы было чем заняться в моменты раздражения, а за последние 2 года раздражаться приходилось все чаще.

Заваривать чай куда полезнее для здоровья, чем пить алкоголь или курить.

Фу Наньцзе, распробовав вкус, начал философствовать:
— Раньше я бы сказал, что это буржуазные замашки, но теперь вынужден признать, что в этом действительно есть толк.

Цзян Цинмань равнодушно произнес:
— Не стало ученика Чжэна, появится ученик Ли.

Фу Наньцзе забрал чайную чашку у самки и, обняв жука, повел его в дом:
— Ну всё, беспокойный отец-самка, ты все-таки должен научиться позволять ему расти самому по себе.

В любом случае, это дело можно считать завершенным.

Однако тренировки Фу Наньцзе не прекращались, и зимой, и летом он продолжал тренировать Цзян Цяньло.

Иногда на каникулах он даже брал его в армию, чтобы тот выполнял упрощенные тренировки рядом с военными самками.

Цзян Цяньло тоже становился все менее похожим на традиционного самца.

К шестому классу начальной школы его рост достиг метра шестидесяти, что было выше, чем у некоторых самок в классе.

Фу Ицзюнь в этом году тоже пошел в первый класс начальной школы, в одну школу со старшим братом.

Цзян Цяньло сначала отводил младшего брата в класс, смотрел, как тот садится на свое место, а затем возвращался в свой класс.

Сосед Фу Ицзюня по парте был очень любопытен:
— Ицзюнь, это твой старший брат?

Увидев, как тот кивает, он с изрядной завистью сказал:
— Как хорошо иметь старшего брата-самку.

Фу Ицзюнь покачал головой:
— А вот и нет, мой старший брат — самец.

Сосед по парте не мог в это поверить:
— Но ведь он такой высокий.

— Угу. — Фу Ицзюню было лень объяснять, пусть сосед по парте думает что хочет.

Уроки в первом классе заканчивались раньше, чем в шестом, и Фу Ицзюнь после занятий бежал к задней двери класса старшего брата и стоял там.
Потому что старший брат сидел на заднем ряду.

Ань Синцяо сегодня отпросился и не пришел в школу, поэтому место рядом с Цзян Цяньло пустовало.

Увидев, что есть где сесть, Фу Ицзюнь топ-топ-топ подбежал к старшему брату и сел рядом.

Цзян Цяньло бросил взгляд на кафедру, учитель как раз опустил голову, зачитывая материал из учебника, и он быстро достал книги из своей парты, нагромоздив их на парту Ань Синцяо.
Так высоко, что, по его мнению, это могло закрыть Фу Ицзюня.

Фу Ицзюнь выпрямился и задрал голову:
— Я снова все вижу.

Что значит «снова все вижу»?!

Цзян Цяньло был занят тем, что прикрывал младшего брата, а в его собственных рядах оказался предатель.

Он поспешно прижал эту неспокойную голову вниз:
— Тсс.

Фу Ицзюнь обеими руками закрыл рот:
— Но старший брат...

Цзян Цяньло широко раскрыл глаза:
— Тсс...

Фу Ицзюнь наконец перестал издавать звуки и кивнул.

Только тогда Цзян Цяньло успокоился, снова посмотрел на кафедру и обнаружил, что учитель исчез.

Снова повернул голову, о, оказывается, он стоял прямо рядом с ним:
— ...

Фу Ицзюнь послушно последовал за старшим братом, когда учитель «прогнал» их на пустые места в самом последнем ряду.
Потому что всем ученикам в классе был любопытен малыш на уроке.

После урока Цзян Цяньло стал договариваться с Фу Ицзюнем:
— Давай ты впредь будешь ждать меня в своем классе.

Фу Ицзюнь кивнул.

Цзян Цяньло, подражая родителям, потрепал младшего брата по голове, взял ребенка за руку и посадил в машину отца-самца.

Вечером, доделав уроки, Цзян Цяньло только было захотел с удовольствием сыграть пару раундов в «Орду зверей», как в дверь постучали.

Фу Наньцзе открыл дверь, вошел и сел на край кровати ребенка:
— Ло-Ло, сегодня у младшего брата был первый день в начальной школе, ты сопровождал его на уроки и после них, ты отлично справился.

От похвалы глаза Цзян Цяньло заблестели, но он сдержанно ответил:
— Ну, нормально.

Фу Наньцзе немного подумал, подбирая слова:
— Тебе не кажется, что возвращаться из школы вместе с младшим братом — это хлопотно?

— Нет, — этот вопрос показался Цзян Цяньло совершенно непонятным. — Ему ведь еще приходится ждать, пока у меня закончатся уроки, это Ицзюню, наверное, хлопотно.

— В этом тоже есть смысл, — Фу Наньцзе снова спросил: — А где он сегодня ждал, пока у тебя закончатся уроки?

— На месте Син-Сина, он сегодня не пришел в школу. — Цзян Цяньло начал терять терпение: — Тебе еще есть что спросить? Я хочу поиграть в игры.

— Больше нет, играй. — Фу Наньцзе по привычке погладил шестиклассника по голове, но Цзян Цяньло с хлопком отбил его руку.

— Отец-самец! Я уже вырос! Нельзя гладить меня по голове!

— Не глажу, не глажу. — Фу Наньцзе, высоко подняв обе руки, вышел из комнаты Цзян Цяньло, и дверь за его спиной тут же закрылась.

Эх, дети вырастают и покидают гнездо.

Фу Наньцзе со вздохом вернулся в главную спальню.

Цзян Цинмань спросил:
— Ну как?

— Ло-Ло говорит, что Ицзюнь сегодня сидел на месте Син-Сина.

— А Ицзюнь опять же сказал, что старший брат не хочет, чтобы он приходил к нему в класс?

Фу Наньцзе глухо произнес:
— Какой-то маленький детеныш солгал.

Цзян Цинмань сел:
— Как такое может быть?

— Завтра просто спросим у учителя. — Фу Наньцзе уложил обратно своего беспокоящегося партнера. — Кто бы там ни лгал, здесь у меня никто лгать не будет, потрогай-ка сам...

.

На следующий день двое жуков приехали в школу на урок раньше и нашли учителя, который вел последний вчерашний урок у Цзян Цяньло.

— О, вы про Ицзюня? Младшего брата Ло-Ло, знаю, он вчера сам забежал и сел, а Ло-Ло еще и закрывал его от меня, ха-ха! Но с кафедры все видно как на ладони. Я велел им сесть в самый последний ряд, иначе... — учитель начал причитать. — ...это нарушит дисциплину в классе, впредь все же...

Фу Наньцзе и Цзян Цинмань переглянулись.

— Просим учителя и впредь присматривать за ними.

Покинув кабинет, двое жуков разделились: Цзян Цинмань пошел забирать Цзян Цяньло, а Фу Наньцзе пошел встречать Фу Ицзюня.

Он спустился на этаж первых классов и через окно увидел ребенка, одиноко сидящего в пустом классе.

Фу Ицзюнь, услышав шум, повернул голову:
— Отец-самец? Как ты вошел?

Фу Наньцзе поднял его рюкзак:
— Разве ты не говорил, что старший брат не хочет, чтобы ты к нему приходил? Поэтому я пришел забрать тебя домой пораньше, а отец-самка чуть позже заберет старшего брата.

Ребенок вышел из класса вслед за отцом-самцом, опустив голову:
— Ох...

Сев в левитирующую машину, Фу Ицзюнь спросил:
— Впредь всегда отец-самец будет меня забирать? Старший брат не будет со мной?

Фу Наньцзе кивнул.

Уголки губ Фу Ицзюня опустились:
— Я могу просто ждать старшего брата в классе.

— Правда? — Фу Наньцзе притворился удивленным. — А я думал, Ицзюнь не хочет идти вместе со старшим братом, он такой плохой, даже не пускает тебя в свой класс.

Фу Ицзюнь подскочил на сиденье:
— Нет, старший брат не плохой!

Фу Наньцзе вскинул брови:
— И это не плохой? Я уже сказал отцу-самке, что нужно хорошенько поколотить Ло-Ло, и впредь ему запрещено играть с Ицзюнем.

Детеныш в спешке запрыгал на месте:
— Нельзя, нельзя, нельзя!

Фу Наньцзе остался непреклонен и даже прямо на глазах у ребенка начал записывать голосовое сообщение Цзян Цинманю:
— Не забудь хорошенько проучить Ло-Ло... Мм!

Фу Ицзюнь бросился на отца-самца, крепко зажимая ему рот, да так, что заодно зажал и ноздри.

Фу Наньцзе едва не задохнулся, и его отпустили только после того, как он под надзором Фу Ицзюня отменил отправку сообщения:
— Фуух...

Ребенок поник головой, но тон его был ровным:
— На самом деле старший брат этого не говорил.

Фу Наньцзе спросил:
— Не говорил чего?

— Не говорил, что не хочет, чтобы я приходил.

— Тогда почему ты так сказал?

Фу Ицзюнь скривил губы:
— Из-за меня старшего брата отругал учитель, старший брат разозлился и не хочет, чтобы я приходил, вы наверняка тоже больше не разрешили бы мне ходить в класс к старшему брату.

Фу Наньцзе не ожидал, что Фу Ицзюнь так прямо признает свою ошибку и так четко и откровенно выскажет свои мысли.

Оказывается, ребенок наворотил все это в обход, во-первых, для того, чтобы родители не узнали, что он пробрался в класс к старшему брату и из-за него старшему брату сделал замечание учитель, а во-вторых, чтобы с помощью родительского давления на старшего брата Фу Ицзюнь мог и дальше ходить в его класс и ждать его.

Если бы Цзян Цяньло был недоволен, Фу Ицзюнь мог бы выйти сухим из воды, потому что это было задание, порученное родителями, а не его собственная просьба.
Но он не ожидал, что отец-самка и отец-самец так сурово накажут старшего брата, что это приведет к таким серьезным последствиям, поэтому он признался по собственной воле.

...Действительно, очень тщательный расчет.

Однако он не рассчитал того, что родители пойдут к учителю, и все это рухнет как иллюзия.

Фу Наньцзе долго смотрел на голову Фу Ицзюня и вдруг почувствовал, что этот ребенок перед ним совершенно незнаком.

Фу Ицзюнь долгое время не получал ответа от отца-самца, и его сердце, притворяющееся спокойным, запаниковало еще сильнее.

Он осторожно поднял глаза:
— Отец-самец?

— Ох. — Фу Наньцзе пришел в себя и обнял ребенка, прижимая к себе: — Ничего страшного, просто отец-самец вдруг обнаружил, что у тебя на голове два вихра.

— А что такого в двух вихрах?

— Два вихра означают, что ты умный.

— Правда? — Детеныш на мгновение забыл о том, что только что боялся ругани, и поднял голову, его глаза были полны ожидания.

— Угу. — Фу Наньцзе вздохнул, не зная, как воспитывать детеныша: — Слишком умный.

...

Вечером, когда ребенок закончил выполнять домашнее задание, Фу Наньцзе и Цзян Цинмань сначала попытались вразумить Фу Ицзюня.

Во-первых, иметь смелость признать свои ошибки — это очень храбрый поступок, к тому же отец-самец и отец-самка — это те, кому можно доверять, поэтому неважно, тайком ли пробрался в класс к брату во время уроков или из-за тебя старшему брату сделал замечание учитель, даже если случится что-то еще более серьезное, об этом можно рассказать.

Совершать ошибки совсем не страшно.

В это время Цзян Цяньло как раз мучился с мерзким вонючим монстром.

Он хотел найти Фу Наньцзе, чтобы тот помог ему пройти уровень, но, толкнув дверь главной спальни, обнаружил какую-то странную атмосферу:
— Что вы делаете?

Фу Наньцзе помахал рукой, приглашая Цзян Цяньло сесть рядом.

— Ты не злишься на Ицзюня? За то, что из-за него тебе сделал замечание учитель?

— Нет же!

— Так почему же вчера вечером, когда он искал тебя, ты его игнорировал?

— Я не игнорировал его, разве он меня искал? Я, должно быть, играл в видеоигры и не слышал.

Фу Ицзюнь нервно теребил пальцы:
— Почему брат велел мне ждать тебя в моем классе?

— Син-Син же не каждый день пропускает школу, если ты придешь, тебе придется стоять снаружи, — непонимающе сказал Цзян Цяньло. — Разве ты хочешь стоять?

Фу Ицзюнь задумался:
— Я могу принести туда стул.

— Тоже верно, — добавил Цзян Цяньло. — Я спрошу у учителя, можно ли тебе посидеть там, иначе подожди меня в коридоре.

Фу Ицзюнь послушно кивнул.

Убедившись, что больше обсуждать нечего, Цзян Цяньло схватил Фу Наньцзе и потащил в свою комнату:
— Я хочу играть на адской сложности!

Вот так, совершенно без ведома Цзян Цяньло, буря началась и улеглась.

Каждый день братья по-прежнему вместе ходили в школу и вместе возвращались.

Но время для двоих жуков, которое «отвоевал» Фу Ицзюнь, продлилось всего один год, прежде чем подошло к концу.
Потому что Цзян Цяньло должен был пойти в среднюю школу.

Фу Ицзюнь был очень расстроен, но, помня наставления родителей, не чудил — очевидно, как бы он ни чудил, он не смог бы чудом сдвинуть две школы так, чтобы они с грохотом объединились.

Он просто стал еще внимательнее слушать на уроках и в свободное время ускорил изучение последующих тем.

Говорят, брат перепрыгнул через класс в детском саду?

Между средней и начальной школой было 20 минут езды. Если бы двоих детей отвозили и забирали вместе, всей семье приходилось бы вставать на 20 минут раньше; если бы Фу Наньцзе и Цзян Цинмань действовали порознь, это было бы слишком хлопотно.

После того как Фу Наньцзе целую неделю подряд, просыпаясь по утрам, не видел Цзян Цинманя, он безапелляционно решил:
— Мы переезжаем.

Не то чтобы ему было необходимо прилипать к своему партнеру с утра до вечера, но раз уж этой ситуации можно было избежать, то почему бы и нет?

После тщательного отбора они купили квартиру рядом со средней школой. Обстановка была подходящей, безопасность хорошей, а Цзян Цяньло мог дойти до школы пешком за 15 минут.

Семья жуков снова вернулась к тем временам, когда они сидели за одним столом и завтракали.

Услышав новость о переезде семьи Фу Наньцзе, Сюй Иньху тут же пригнал Сюй Маомао, и они переехали в квартиру напротив.

Без какой-либо задней мысли, он просто надеялся, что Сюй Маомао сможет потренироваться вместе с Цзян Цяньло.

Видит бог, каким толстым сейчас стал Сюй Маомао!

Когда ты пухлый в детстве, это еще можно назвать милым, но когда ты вырастаешь, а на тебе все еще много мяса — ты уже действительно толстяк!

В день переезда Сюй Иньху схватил Фу Наньцзе и принялся горько жаловаться, недоумевая, как при его собственной красоте он породил такого прожорливого поросенка.

Сюй Маомао был очень обижен:
— Им больше всего нравится мое мясо.

Он потянул Фу Наньцзе потыкать его в руку. Фу Наньцзе почувствовал, словно его рука провалилась в мягкую вату, и невольно ущипнул его:
— Неудивительно, что им нравится твое мясо.

Оно и правда было очень приятным на ощупь.

Сюй Иньху хлопнул Сюй Маомао по затылку:
— А ты еще и радуешься!

Ребенок вырос, площадь контакта при битье тоже увеличилась, стало еще больнее.

Сюй Маомао, обхватив голову руками, с обиженным видом вошел в комнату Цзян Цяньло:
— Ло-Ло, ты тоже считаешь меня толстым?

Цзян Цяньло покачал головой, похлопал хорошего брата по плечу и искренне сказал:
— У тебя просто немного много мяса.

Сюй Маомао вытащил бумажную салфетку, чтобы вытереть сопли, — то ли от растроганности, то ли от боли после подзатыльника:
— Ло-Ло, ты такой хороший.

Рано утром на второй день после переезда, Сюй Маомао, не успев даже открыть глаза, был выгнан из дома пинком. Он отправился на утреннюю пробежку за Фу Наньцзе и остальными, в полусне вышел и в полусне вернулся — он простудился.

Солнце еще не взошло, в 6 часов роса была тяжелой, и Сюй Маомао неосторожно застудился.

Сюй Иньху злился и нервничал, но как бы он ни нервничал, ничего нельзя было поделать. Стоило Сюй Маомао простудиться, как он болел целую неделю, у него было слишком слабое здоровье.

Ради более тщательного ухода и восстановления, они, не пробыв в новом доме и второй ночи, переехали обратно.

Перед сном Фу Наньцзе парой слов обмолвился об этом Цзян Цинманю. Цзян Цинмань равнодушно произнес:
— Во всем нужно продвигаться шаг за шагом.

Затем, учитывая ситуацию Сюй Маомао, он лично разработал подробный план тренировок.

Проходивший мимо Цзян Цяньло увидел это и фыркнул:
— А у меня ничего такого нет.

Он уже не был трехлетним ребенком, и конечно, не ревновал по-настоящему, просто бессознательно капризничал перед отцом-самкой.

Фу Наньцзе сдержался, чтобы не взъерошить волосы этого подростка, и дружелюбно положил руку ему на плечо:
— Как это у тебя нет? Разве отец-самец не составил для тебя план?

— Было ясно сказано бежать в сторону церкви, но мы свернули к площади, было ясно сказано не прерываться на полпути, но мы останавливались дважды, было ясно сказано, что позавтракать можно только дома, но ты ел тайком от меня.

Цзян Цяньло методично перечислял прегрешения Фу Наньцзе, что привлекло все более опасный взгляд Цзян Цинманя.

Фу Наньцзе тут же высоко поднял руки, демонстрируя свою невиновность, и забормотал:
— Это потому, что я люблю помогать жукам. Я помог дедушке перейти дорогу, и когда я настаивал на том, чтобы не брать вознаграждения, мне в рот запихнули ютяо. Из принципа не тратить еду впустую, я ее съел.

Цзян Цинмань прищурился, на его лице было написано «верю».

Фу Наньцзе предпочел вернуться к началу этой темы.
Он повернул голову:
— Может, продолжим обсуждать твой план.

Цзян Цяньло поднял руку и ударил отца-самца локтем в живот, сейчас он был ростом как раз по плечо Фу Наньцзе:
— Тогда покажи мне план?

Фу Наньцзе наклонил голову к Цзян Цяньло и указал на свою голову:
— Смотри.

Все в голове.

— А-а-а-а-а! — Цзян Цяньло внезапно запрыгнул на спину Фу Наньцзе, чтобы провести с отцом-самцом гармоничное совместное времяпрепровождение отца и сына.

Цзян Цинмань беспомощно покачал головой и продолжил редактировать план, однако уголки его губ бессознательно и незаметно приподнялись.

Находившийся в комнате Фу Ицзюнь мог слышать шум отца-самца и брата даже через дверь, но оставался невозмутимым, продолжая исправлять экзаменационный лист по видео.

На пути к успеху не обойтись без искушений, а победитель всегда идет вперед без оглядки.

.

За день до начала третьего года обучения Цзян Цяньло в средней школе, в обычный вечер, Фу Ицзюнь положил на обеденный стол конверт.

— Что это? — Фу Наньцзе не раздумывая разорвал печать, развернул письмо, и в глаза ему бросились крупные иероглифы «Уведомление о зачислении в среднюю школу».

— Кхе-кхе-кхе! — Фу Наньцзе поперхнулся едой. Цзян Цинмань, похлопывая его по спине, взял легкий листок бумаги и, дважды проверив, равнодушно произнес:
— Завтра пойдете в школу вместе с братом.

— Хорошо, — Фу Ицзюнь повернулся и схватил Цзян Цяньло за руку. — Брат, не забудь подождать меня.

Цзян Цяньло как раз придвинулся к отцу-самке, чтобы посмотреть на уведомление, его глаза остекленели, он все еще пребывал в растерянности, а услышав слова, тупо кивнул:
— О.

Вплоть до того момента, как он привел Фу Ицзюня на этаж, где учились первые классы средней школы, Цзян Цяньло никак не мог взять в толк.

Они же каждый день были под одной крышей, как Ицзюнь умудрился стать великим отличником?

...Хотя его оценки, кажется, всегда были очень хорошими.

Цзян Цяньло рассеянно сидел на последнем уроке, усыпленный голосом учителя.

Пользуясь тем, что сидел в углу у окна, он тайком лег на парту и задремал.

Внезапно на его лицо легла тень, и в окно постучали.

Завуч?!

Цзян Цяньло резко выпрямился, сел ровно и украдкой скосил глаза: оказалось, это Фу Ицзюнь.

«...» Чуть до смерти не напугал.

Фу Ицзюнь с улыбкой помахал рукой.

Цзян Цяньло сделал жест рукой, указывая на заднюю дверь, чтобы Фу Ицзюнь ждал у задней двери.

Фу Ицзюнь, казалось, ничего не понял, и все так же стоял на месте.

Цзян Цяньло пришлось медленно произносить губами: И-ди, к, зад-ней, две-ри...

Не успел он произнести и половины слова, как Фу Ицзюнь внезапно развернулся и пошел назад.

Цзян Цяньло успокоился.

Он повернул голову и увидел лишь половину учительского стола, а другую половину загораживала высокая фигура.

«...»

— Раз уж вам так хочется поболтать, почему бы не пройти назад и не поболтать там как следует.

Весь класс разразился смехом.

Под мрачным взглядом учителя Цзян Цяньло оставалось только взять учебник и пойти на задний ряд слушать урок.

В первый же день учебы Фу Ицзюня в средней школе он снова втянул брата в школьные неприятности.!