Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 104. Семья из четырех человек.
На второй день после дня рождения Фу Наньцзе и Цзян Цинмань отправились в бюро гражданских дел Имперской столицы.
Хотя в интернете тоже можно было оформить нотариальный акт, напрямую изменив статус Цзян Цинманя с супруга-наложника на главного супруга, Фу Наньцзе настаивал на том, что в этом должно быть некое чувство ритуала.
И потребовал сделать свадебное фото.
Цзян Цинманя Фу Наньцзе затащил в ховеркар. Тот думал, что первой остановкой будет фотостудия, но кто бы мог подумать — они приехали в гражданское управление.
Он схватил уже собиравшегося войти Фу Наньцзе:
— Разве мы не ехали фотографироваться?
Фу Наньцзе загадочно покачал указательным пальцем:
— Нет, сначала надо сюда.
Он потащил Цзян Цинманя в почти пустое отделение.
Цзян Цинмань оглянулся назад и не совсем понимал, почему все насекомые, пришедшие регистрировать брак, толпятся там, если здесь вообще никого нет.
Сотрудник-насекомое изумлённо уставился на них:
— Вы... маршал и...
Фу Наньцзе тут же закивал:
— Да-да, это мы.
Цзян Цинмань смотрел, как самец неизвестно откуда достал две анкеты и протянул их. Внизу уже стояли отпечатки пальцев их обоих.
Отпечатки пальцев?
Цзян Цинмань совершенно не помнил, чтобы за последние дни заполнял какие-то бумаги.
Он подозрительно посмотрел на Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе поторопил:
— Пожалуйста, побыстрее.
Сотрудник видел и растерянного Цзян Цинманя, и суетящегося Фу Наньцзе — и всё это запомнил.
Следуя принципу «молчание — золото, дыни хоть и сладки, но ядовиты, а жизнь дороже», сотрудник оформил всё меньше чем за две минуты и серьёзно произнёс:
— Готово.
Он даже не осмелился подробно объяснить сторонам положения «Закона о браке».
Хотя обычно этого и не требовалось — желание самца всегда было важнее.
Только когда фигуры Фу Наньцзе и Цзян Цинманя скрылись вдали, сотрудник вылетел на форум и бешено застучал по клавиатуре:
[Фу Наньцзе и маршал развелись ааааааааааа]
Только выйдя из гражданского управления и обернувшись, Цзян Цинмань понял, что они только что были в отделе регистрации разводов.
Он схватил Фу Наньцзе, уже настраивавшего маршрут до фотостудии:
— Мы сейчас... развелись?
На руке, которой Цзян Цинмань держал самца, всё ещё было то кольцо. Солнечный свет проходил через окно машины и отражался в сапфире, ослепительно сверкая.
— Ага, — Фу Наньцзе только закончил запускать ховеркар и повернулся к нему. — А теперь едем фотографироваться.
Как ни странно, на душе у Цзян Цинманя было спокойно. Его доверие к самцу теперь значительно выросло. Иначе говоря — доверие к их отношениям стало намного крепче.
Самец не стал бы делать такое без причины.
— Зачем было разводиться?
Фу Наньцзе тихо цокнул языком:
— То старое свидетельство о браке заключал ты с ним, а не со мной. Сейчас оформим новое.
Цзян Цинмань понял.
Для него, если честно, не имело значения, по чьей инициативе начинался этот брак. Главное — рядом был Фу Наньцзе.
Но самец и правда был тем ещё любителем ритуалов.
Цзян Цинмань позволил Фу Наньцзе делать всё, что тому вздумается.
А вместе с ним Фу Наньцзе взбудоражил и пользователей звёздной сети.
【Что? Развелись? Мой пейринг развёлся??】
【Чёрт! Я же говорил, что тот силуэт в гражданском управлении показался мне знакомым! Это реально были они!】
【Ну и что такого в разводе? Разводы уже давно тренд, я это предсказывал!】
【В шоке... Я больше никогда не поверю в любовь, уууу.】
【Я же говорил, эти двое — фальшивка. Кто шипперит RPS — тот идиот, брат давно всё понял.】
*(Real Person Slash/ Real Person Shipping)
【Самки, запомните: идеальных самцов не существует. Аминь.】
【[Фу Наньцзе и Цзян Цинмань садятся в машину.jpg] Тогда почему они всё ещё уехали вместе? Разве не должны были разойтись каждый своей дорогой?】
【Кто их знает. Может, вещи ещё делят. Но развод — это уже точно, сто процентов.】
Сами виновники происходящего не знали, какой шторм бушует в сети.
А даже если бы и знали — им было бы всё равно.
К тому времени они уже приехали в фотостудию и сидели у визажиста.
Однако тот долго колебался и в итоге лишь слегка подправил брови, нанёс немного помады и выровнял тон кожи.
Не потому что не хотел — просто негде было разгуляться.
Два новоиспечённых разведённых насекомых сидели перед красным фоном и смотрели в объектив.
— Улыбнитесь, — инструктировал фотограф. — Маршал, может, хоть немного улыбнётесь...?
Фу Наньцзе махнул рукой:
— Пусть выглядит как хочет. Так нормально.
Уголки губ Цзян Цинманя сами собой чуть приподнялись — и камера как раз это поймала.
— Отлично! Прекрасно!
Фу Наньцзе держал свеженапечатанные фотографии и любовался ими добрых «полдня». Даже когда ховеркар снова остановился над гражданским управлением, он всё ещё разглядывал снимки.
Цзян Цинмань не выдержал и дёрнул его:
— Хватит смотреть.
— Да-да, не смотрю, — послушно согласился Фу Наньцзе, обхватил лицо Цзян Цинманя и поцеловал. — Всё равно каждый день смотреть буду.
Кончики ушей Цзян Цинманя мгновенно покраснели.
Очевидно, он всё ещё не привык, но уже делал успехи. Например, сейчас смог совершенно спокойно открыть дверь машины и потянуть Фу Наньцзе за собой.
Перед гражданским управлением насекомых стало ещё больше. Стоило им увидеть сегодняшних героев обсуждений, как толпа тут же взорвалась.
Часть журналистов пришла брать интервью у очевидцев, а некоторые самки решили, что раз уж так совпало, то и им пора разводиться вслед за маршалом — стать самками новой эпохи.
Фу Наньцзе, впрочем, совершенно не интересовало, зачем они здесь собрались. Он заранее взял талон и давно распланировал сегодняшний маршрут.
Цзян Цинмань вместе с ним сел в зоне ожидания, и как раз следующим вызвали их номер.
Подойдя к окну регистрации, они увидели того самого сотрудника, который оформлял им развод.
Фу Наньцзе был в отличном настроении и поднял руку:
— Какая встреча.
— ?? — сотрудник ошарашенно раскрыл рот. — Э... привет?
Фу Наньцзе снова неизвестно откуда вытащил две анкеты и протянул в окно:
— Спасибо.
Цзян Цинмань снова заметил внизу отпечатки пальцев их обоих.
Сотрудник молча взял бумаги и оформил регистрацию брака ещё быстрее, чем до этого развод:
— Желаете ли вы —-
— Да, — уверенно перебил Фу Наньцзе. — Нам нужен физический документ.
Сотрудник молча взял их свадебное фото, вклеил в свидетельство о браке и вернул обратно.
На этот раз он не забыл сказать поздравление:
— Поздравляю вас с бракосочетанием!
— Спасибо, спасибо.
Фу Наньцзе сиял от счастья. Одной рукой он обнимал Цзян Цинманя за плечи, а другой раскрыл свидетельство и снова начал любоваться:
— Посмотри только на эту книжечку, какая фактура... Эта бумага, эта печать, а фотография вообще... Самое главное — именно фотография...
Дальше сотрудник уже ничего не слышал, потому что вернулся коллега, которого он подменял.
Да. Ему просто невероятно «повезло» случайно стать свидетелем того, как Фу Наньцзе и маршал снова поженились.
[ААААААААА€€€€ ОНИ ОПЯТЬ ПОЖЕНИЛИСЬ]
Когда новость попала в сеть, она снова вызвала бурю.
Всего за один час эмоции пользователей взлетели, рухнули и снова взлетели.
Ну отлично. Значит, вы вот так с нами играете?
Мы что, часть ваших брачных ролевых игр?
Если бы это увидел Цзян Цинмань, он бы ответил: нет.
Если бы увидел Фу Наньцзе, он бы сказал:
— Какое совпадение.
Но они ничего не видели. Им было не до этого — молодожёны были заняты медовым месяцем.
И этим оказался крайне недоволен Цзянь Цяньло:
— Вы опять уезжаете развлекаться и снова не берёте меня!
Фу Наньцзе потрепал малыша по голове:
— Вообще-то в этот раз у нас серьёзное дело.
Цзян Цинмань уже привык к тому, как Фу Наньцзе периодически несёт всякую чушь, и даже сам начал подыгрывать.
Хотя Фу Наньцзе заранее ничего с ним не обсуждал, Цзян Цинмань с совершенно невозмутимым лицом сказал:
— Да, у нас серьёзное дело.
Услышав, что это не развлечение, малыш послушно спросил:
— Какое?
Фу Наньцзе наклонился к уху Цзянь Цяньло и прошептал:
— Ло-Ло ведь раньше говорил, что хочет младшего братика? Мы поедем и привезём тебе братика домой.
— !
— !
Одним камнем подняли сразу две волны.
Маленькая волна-насекомое восторженно вскрикнула и запрыгала:
— Правда?!
Большая волна-насекомое распахнула глаза. В его голове тоже возник вопрос: правда?
Фу Наньцзе очень уверенно кивнул:
— Правда. Но — добавил он, — ещё зависит от того, захочет ли братик прийти, так что, возможно, домой вернёмся только я и твой отец-самка.
Очевидно, малыш вообще не услышал эту «оговорку» Фу Наньцзе. Он пулей вылетел за дверь и, бегая по траве, закричал:
— Ура! У меня тоже будет младший братик!
Благодаря активной пропаганде Цзянь Цяньло этот камень Фу Наньцзе поднял уже бесчисленное количество волн.
Взгляд Цзян Цинманя стал сложным. Он потащил самца обратно в спальню и серьёзно спросил:
— Ты сейчас серьёзно?
Фу Наньцзе тоже убрал шутливое выражение лица:
— Зависит от тебя.
Он спросил:
— Ты хочешь ребёнка?
Цзян Цинмань немного поколебался и сменил тему:
— Я думал, ты не хочешь детей.
Фу Наньцзе удивился:
— Почему ты так подумал?
— Потому что — Цзян Цинмань прикусил щеку изнутри, отвел взгляд и посмотрел в сторону. — Потому что раньше ты не кончал внутрь.
Он ведь специально не покупал презервативы.
— Кхм... — Фу Наньцзе потрогал нос, немного смутившись. — Потому что я хотел приберечь это.
Цзян Цинмань не понял.
Фу Наньцзе тяжело вздохнул:
— Изначально я вообще не хотел этого делать, я хотел дождаться дня нашей свадьбы, но ты был таким... как я мог удержаться, верно?
Цзян Цинмань моргнул.
Фу Наньцзе взъерошил волосы:
— Поэтому я подумал, что мы можем заняться этим, но нужно дотерпеть до самого конца, то есть до сегодняшнего дня, чтобы можно было... кончить.
...Так вот в чем дело.
Цзян Цинмань, вспомнив о своих многочисленных предыдущих догадках, тоже невольно вздохнул.
Но это был вздох удовлетворения.
Фу Наньцзе немного напрягся:
— Что случилось?
— Ничего. ? — Цзян Цинмань пристально посмотрел на самца-насекомое, внезапно обхватил его за голову и поцеловал.
Фу Наньцзе не понял причины, но это не помешало ему прижать самку за шею и ответить на поцелуй.
.
В день, когда закончилось свадебное путешествие, Цзян Цяньло принес стул и сел у дверей ждать.
Позади него стояла целая вереница из свиньи, обезьяны и оленя.
К тому времени, когда Фу Наньцзе и Цзян Цинмань вернулись, солнце уже село.
Цзян Цяньло потер заспанные глаза, убеждаясь, что перед ним его родители, а не тени.
Он тут же подбежал к ним:
— А-а
Фу Наньцзе поймал детеныша, который собирался броситься в объятия отца-самки:
— Осторожнее.
— А?
Отец-самец взял ребенка на руки и рассмеялся:
— Глупыш, у тебя появился младший брат.
Цзян Цяньло посмотрел на отца-самку.
Цзян Цинмань взял Цзян Цяньло за руку и кивнул.
Детеныш моргнул, вывернулся и спрыгнул с рук Фу Наньцзе, а затем, как и совсем недавно, принялся бегать по всему дому и объявлять:
— У меня появился младший брат —
.
Первые три месяца живот Цзян Цинманя рос медленно, он по-прежнему выглядел так, будто не был беременен, а просто слишком много съел.
Однако Фу Наньцзе очень волновался, он то и дело наказывал Цзян Цинманю не ходить без необходимости, а сам тем временем искал лучших врачей и лучшие лекарства.
Цзян Цинмань достал стопку книг и указал на обведенные кружком важные места:
— Смотри, здесь сказано, что в первые три месяца это нормально.
Фу Наньцзе кивнул:
— Да, но всё же нужно быть осторожным там, где это необходимо.
Прочитав эти книги, он продолжил повсюду искать секретные руководства по уходу во время беременности.
Цзян Цинмань уставал просто глядя на Фу Наньцзе.
Опытного в таких делах Гу Хэна Фу Наньцзе часто звал в гости, чтобы тот составил компанию Цзян Цинманю, хотя сам Цзян Цинмань говорил, что в этом нет необходимости.
— Ничего страшного, маршал, пусть суетится. Если он не будет занят делом, то начнет паниковать.
Гу Хэн бросил эти слова вскользь, одновременно набирая сообщение на оптическом компьютере.
Цзян Цинмань равнодушно кивнул, а затем внезапно спросил:
— Ты переписываешься с Пэй Шуюнем?
Гу Хэн тут же подскочил, словно его укололи в задницу иголкой:
— Что? Нет-нет.
Под спокойным взглядом Цзян Цинманя Гу Хэн почувствовал, что его видят насквозь:
— ...Ладно, вообще-то да. Он спрашивал меня, что нужно купить для беременного, и собирается скоро зайти к нам.
— О, — Цзян Цинмань кивнул и не стал ничего комментировать, однако Гу Хэн почувствовал, будто его задели за живое. — Маршал, я...
— Подожди, — Цзян Цинмань поднял руку, останавливая его, и прислушался. — Он пришел.
— Что? — Гу Хэн не понял, кого Цзян Цинмань имеет в виду под "он". — Кто пришел?
Однако вскоре всё прояснилось.
Внутрь вошел Пэй Шуюнь, неся в руках большие и маленькие пакеты.
Гу Хэн удивился. Поскольку Цзян Цинмань уже всё знал, он спросил:
— Разве ты не был в магазине за покупками?
Пэй Шуюнь кивнул:
— Закончил. Я скупил всё, что было в магазине, скажи, что нужно, и я достану это.
...Ладно. Такой способ покупок превосходил всё, что мог вообразить Гу Хэн.
Цзян Цинмань тоже такого не ожидал.
Он издал удивленный звук:
— Тогда почему бы тебе просто не принести всё это сюда?
Видеть насквозь, но не разоблачать — это мудрое изречение, но Фу Наньцзе говорил Цзян Цинманю, что иногда можно и подтолкнуть.
Глядя на насекомых, которые сидели перед ним так далеко друг от друга, Цзян Цинмань почувствовал, что они с Фу Наньцзе и правда становятся всё больше похожи друг на друга.
Хотя Фу Наньцзе считал, что Цзян Цинманю на время беременности нужно взять длительный отпуск и хорошенько отдохнуть, из-за объективных особенностей организма самки-насекомого все переживания Фу Наньцзе были совершенно напрасны, поэтому Цзян Цинмань продолжал ходить на работу.
С тех пор Фу Наньцзе больше не пропустил ни одного рабочего дня.
Адъютант поражался этому и заставлял медицинского офицера поражаться вместе с ним.
Однако в один из дней оба насекомых одновременно отсутствовали на собрании.
— Что стряслось? — Адъютант крепко нахмурил брови и посмотрел на медицинского офицера, который тоже был крепко нахмурен.
Медицинский офицер поднял взгляд от оптического компьютера:
— Маршал рожает.
— !
Два насекомых на огромной скорости помчались в Высший медицинский центр столицы империи.
Фу Наньцзе как раз ждал у дверей родильной, то садился на стул и тряс ногой, то вставал и расхаживал туда-сюда, вся его голова была в поту.
Увидев прибывших адъютанта и медицинского офицера, он не нашел времени обратить на них внимание.
Он был слишком занят тем, что тряс ногой и ходил.
А еще он непрерывно бормотал себе под нос:
— Вдох, выдох, вдох, выдох ...
Адъютант хотел утешить этого члена семьи своего начальника:
— Эм, Фу..
— Тшш! — Фу Наньцзе поднял руку, жестом приказывая адъютанту замолчать, и не отрывал пристального взгляда от закрытой двери.
В следующую секунду дверь открылась.
Медбрат вышел оттуда, держа в руках влажное яйцо:
— Поздравляю вас!
Фу Наньцзе посмотрел на яйцо, затем заглянул внутрь палаты, переведя взгляд туда-сюда несколько раз, прежде чем из его горла вырвался дрожащий звук:
— А он?
— Маршал в отличном состоянии, он благополучно отложил яйцо насекомого за десять минут, и очень скоро сможет выйти.
Фу Наньцзе прислонился к стене и тяжело задышал.
Боже правый, он чувствовал себя так, будто сам прошел через врата ада.
Он посмотрел, как медбрат положил яйцо насекомого в инкубатор, а затем снова вернулся к двери ждать.
Вскоре Цзян Цинманя вывезли на каталке.
Фу Наньцзе перехватил каталку из рук медбрата и повез Цзян Цинманя в палату, на ходу расспрашивая:
— Ну как ты? Тебе плохо? Держишься?
Он совершенно не заметил, что медбрат, у которого он перехватил каталку, так и остался стоять на месте.
Адъютант потянул медбрата к себе и спросил:
— Насколько я помню, самки-насекомые могут сразу вставать на ноги после родов. Почему маршал до сих пор лежит на кровати? Ничего не случилось?
Медбрат покачал головой:
— Нет, тело маршала отлично восстанавливается. Просто он сам попросил вывезти его на кровати, и я не знаю почему.
Адъютант отпустил медбрата и, провожая его взглядом, так и остался в полном недоумении.
Медицинский офицер вздохнул:
— Ты не видел, в каком состоянии Фу Наньцзе был до этого? Маршал сделал это только для того, чтобы успокоить его.
— ... — Адъютант долго молчал. — О.
...
Хотя Фу Наньцзе выражал глубокие сомнения, Цзян Цинмань всё равно вернулся домой.
Фу Наньцзе нахмурился:
— В больнице условия лучше.
Цзян Цинмань кивнул:
— Но тебе я доверяю больше.
Да, только я в этом мире могу лучше всего позаботиться о Цзян Цинмане!
С этой непоколебимой верой Фу Наньцзе забрал Цзян Цинманя и отправился домой.
Цзян Цяньло еще не вернулся с садика, поэтому дворецкий стал первым насекомым в поместье, увидевшим второго молодого господина.
Пусть это было всего лишь яйцо.
Дворецкий уже давно обустроил эту детскую комнату для личинки, и она лишь дожидалась, когда ее хозяин-яйцо поселится в ней.
Он с нежностью погладил скорлупу:
— Очень хорошо, очень крепкая.
Крепость яичной скорлупы свидетельствует о здоровье личинки.
Наверняка, объединив телосложение уровня 3S своего отца-самки и отца-самца, этот новорожденный малыш тоже проживет необыкновенную жизнь насекомого.
Фу Наньцзе временно передал яйцо на полное попечение дворецкого, а сам помог Цзян Цинманю лечь в постель.
Насекомые-слуги, которые уже давно были наготове, принесли лечебный отвар.
Он взял его и поднес к губам Цзян Цинманя:
— Пей побольше, тебе нужно набраться сил.
Цзян Цинмань выпил всё глоток за глотком, несмотря на то, что за это время этот отвар ему смертельно надоел.
Он также уже овладел навыком переключения внимания самца:
— Я немного хочу спать.
— Хорошо-хорошо, тогда спи. — Фу Наньцзе заботливо поправил одеяло на самке, тихо закрыл дверь и отправился вживаться в свою роль отца-самца.
Фу Наньцзе прошел в детскую комнату для личинок, оперся на детскую кроватку и тихо смотрел на это яйцо.
Пока Цзян Цяньло не вернулся домой после садика:
— Отец-самец!
— Тшш, — Фу Наньцзе жестом показал детенышу быть потише.
Он взял ребенка на руки, снова ровно сел на стул и, взяв руку Цзян Цяньло, мягко погладил яйцо.
Детеныш спросил очень тихо:
— Это и есть мой младший брат?
Фу Наньцзе кивнул.
Детеныш очень тихо спросил:
— Это яйцо... с ним что-то не так?
— ? — спросил Фу Наньцзе. — Почему ты так говоришь?
Неужели ребенок может видеть...
— Потому что мы должны так тихо говорить, у этого яйца нет звукоизоляции, — Цзян Цяньло выучил новое слово из телесериала. — Нет звукоизоляции.
Фу Наньцзе приоткрыл рот, а затем беспомощно произнес:
— Отец-самец сказал говорить тихо не из-за того, что боится разбудить твоего брата, а из-за того, что боится разбудить твоего отца-самку.
— !
Точно, отец-самка!
Цзян Цяньло хотел было побежать искать отца-самку, но Фу Наньцзе схватил его.
— Он спит, мы проведаем его попозже.
Как бы ни были напряжены нервы Фу Наньцзе, он не мог оставаться в таком состоянии вечно.
Самым важным был Цзян Цинмань, пока с Цзян Цинманем все в порядке, та струна напряжения в его голове сможет постепенно расслабиться.
Яйцо жука достаточно было каждый день класть в инкубатор под свет на некоторое время, дворецкий каждый день наносил на него слой питательного раствора.
Цзян Цяньло часто сидел возле детской кроватки и без умолку болтал, рассказывая, о чем сегодня говорил учитель, как он получил грамоту, и куда они с отцом-самцом и отцом-самкой ходили играть.
Каждый раз его разговоры заканчивались фразой:
— Почему ты до сих пор не выходишь?
Время шло и быстро, и медленно, и в один прекрасный день эта завершающая фраза наконец-то стала больше не нужна.
Как только Цзян Цяньло произнес последнее слово, яйцо жука внезапно с треском раскололось, и на нем появилась трещина.
Вслед за этим очень быстро, по этой трещине, вся скорлупа раскололась на две половины.
— !
Цзян Цяньло стал первым жуком, который увидел своего младшего брата.
Но после этого много дней он не ходил видеться с братом.
Вечером Фу Наньцзе и Цзян Цяньло лежали в кровати и разговаривали по душам. Учитывая, что новорожденный жук нуждался в заботе отца-самки, Цзян Цинмань полностью поручил этот разговор своему партнеру.
— Ло-Ло, почему ты в последнее время совсем не болтаешь с братиком?
— Хм... не хочется болтать.
— В школе что-то случилось?
— Нет.
Цзян Цяньло перекатывался в объятиях отца-самца, а затем, наконец, принял решение и со всей серьезностью сказал Фу Наньцзе:
— Я думаю, младший брат слишком уродливый.
— А? — Фу Наньцзе вспомнил, как он примчался в детскую и увидел мокрую личинку в яичной скорлупе, и рассмеялся. — Верно, сейчас он и вправду очень уродливый.
Цзян Цяньло, увидев, что отец-самец на его стороне, тут же расслабился, и его тон стал одновременно жалобным и искренним:
— Я боюсь на него смотреть.
Фу Наньцзе погладил ребенка по голове:
— Ло-Ло не знает, но раньше ты тоже выглядел так.
— Правда? — Цзян Цяньло широко распахнул глаза. — Я ни за что не выглядел так!
— Правда, — объяснил Фу Наньцзе, приводя теорию из книги, которую он читал во время беременности Цзян Цинманя. — Пройдет немного времени, и он станет красивым.
Укачав ребенка спать, Фу Наньцзе вышел из комнаты, собираясь заглянуть в главную спальню, но как только повернулся, столкнулся с Цзян Цинманем.
Цзян Цинмань явно ждал у двери, он приподнял одну бровь:
— Разве ты не говорил, что все написанное в книгах — это ерунда?
Фу Наньцзе притворился, что не понял, и поднял руку, чтобы опустить эту бровь. У супруга-самки становилось все больше мелких выражений лица:
— Иногда это все же бывает полезным.
Они вместе вернулись в главную спальню и посмотрели на сморщенную личинку.
Цзян Цинмань заговорил:
— Мы еще не дали ему имя.
В тот день, когда в больнице нужно было регистрироваться, Фу Наньцзе внезапно осознал, что имя еще не выбрано, наспех вписал "Фу Цзян" и ушел, спеша позаботиться о Цзян Цинмане.
— Фу Цзян вполне неплохо, — Фу Наньцзе ткнул личинку в щеку.
Цзян Цинмань отшлепал руку самца-жука:
— Нет.
Ладно.
В итоге, после серьезных обсуждений, на следующий день они пошли и изменили имя ребенка на Фу Ицзюнь.
...
Маленький друг Ицзюнь, постепенно сбросив свою сморщенную внешность, снова завоевал любовь Цзян Цяньло.
Цзян Цяньло не только рассказывал брату о своем садике, но и рассказывал в детском саду о своем брате.
Сюй Маомао и другие жуки испытывали огромное любопытство.
Потому что в день, когда Фу Ицзюнь вылупился из скорлупы, все они вместе с родителями приходили в поместье, чтобы повидать его.
Уродливый, кожа на лбу сморщенная — это было очень далеко от того образа с белым, нежным и гладким личиком, о котором рассказывал Цзян Цяньло.
Наконец, однажды днем после уроков, Цзян Цяньло потащил своих хороших друзей к себе домой, чтобы показать им истинное лицо брата.
В это время Фу Ицзюнь под присмотром няни слушал обучающую детскую песенку:
— Как зовут отца-самца твоего отца-самца? Отца-самца твоего отца-самца зовут дедушка—
Внезапно с шумом ввалилась толпа жуков.
Огромные лица одно за другим вторглись в поле зрения Фу Ицзюня.
Фу Ицзюнь открыл рот:
— Уа-а-а-а!
Он разрыдался в голос, испугавшись.
Няня тоже не ожидал такого, взял личинку на руки и ушел подальше, чтобы успокоить.
Цзян Цяньло посмотрел на брата, затем посмотрел на своих друзей и уныло повесил голову.
Все испортил.
Лю Шань и остальные один за другим разошлись по домам.
Ань Синцяо перед уходом немного подумал и утешил его:
— Ло-Ло сказал правду, он и впрямь очень милый.
Губы Цзян Цяньло скривились:
— Уа-а-а-а!
Он тоже заплакал.
Пока не утешали, все было нормально, а как начали утешать — случилась катастрофа.
Ань Синцяо сел рядом с Цзян Цяньло, обняв коробку с бумажными салфетками. Дожидаясь, пока тот высморкается в одну салфетку, он доставал и протягивал ему следующую.
Когда Фу Наньцзе и Цзян Цинмань вернулись домой, скомканные салфетки скопились в целую бумажную гору.
— Что тут случилось?
Цзян Цяньло, увидев, что родители вернулись, тут же пулей бросился в свою комнату и с хлопком захлопнул дверь.
Ань Синцяо ничего не оставалось, кроме как отложить салфетки и выложить все как на духу.
О. Фу Наньцзе кивнул:
— Я понял, твой отец-самка уже пришел?
Ань Синцяо покачал головой:
— Нет.
Он уже сказал, что останется здесь на ужин, но раз отец-самка и отец-самец Ло-Ло вернулись домой, ему больше не нужно было составлять Ло-Ло компанию.
— Тогда я отвезу тебя обратно, — Фу Наньцзе взял Ань Синцяо, они сели в левитирующий автомобиль и направились к императорскому дворцу.
Перед тем как выйти из машины, Ань Синцяо снова обернулся:
— Дядя, Ло-Ло не специально, не ругайте его.
Фу Наньцзе улыбнулся:
— Хорошо, дядя не будет его ругать, спасибо тебе за то, что позаботился о Ло-Ло.
Только после этого Ань Синцяо вышел из машины.
Когда Фу Наньцзе вернулся в поместье, Цзян Цинмань разговаривал с Цзян Цяньло через закрытую дверь.
— Ло-Ло, выходи кушать.
— Я не голоден, я не буду есть.
Цзян Цинмань вздохнул.
Фу Наньцзе похлопал его по плечу:
— Иди сначала поешь, позволь ему побыть немного одному.
Цзян Цяньло, находившийся за дверью, прождал долгое время, но снаружи не было никакого движения. Подумав, что отец-самка он и вправду стал больше не нужен, он, закутавшись в одеяло, вспомнил о том, какими были отец-самка и отец-самец раньше, а затем подумал о том, какими они стали после появления младшего брата. От этих мыслей на него нахлынула тоска, и он начал ронять слезы, кусая одеяло.
Пока он не услышал, как снаружи сквозь одеяло снова раздался стук в дверь:
— Ло-Ло?
Цзян Цяньло утер слезы и всхлипнул:
— Разве я вам больше не нужен?
Услышав эти слова, Цзян Цинмань тут же свирепо зыркнул на Фу Наньцзе, ворвался в комнату и сказал:
— Ло-Ло, как ты мог стать не нужен отцу-самке?
Фу Наньцзе потер нос, как он мог догадаться, что ход мыслей Цзян Цяньло свернет от самообвинения в эту сторону.
А он-то просто хотел дать ему немного успокоиться.
Вечером, когда пришло время спать, двое родителей тысячи и десятки тысяч раз прошептали ребенку на ухо, что он никогда не станет им не нужен.
В этот период старший ребенок всегда чувствует нехватку любви из-за недостатка чувства безопасности.
Чжан Юэ, нанятый в качестве эксперта по вторым детям, пришел в кофейню, чтобы поделиться своим опытом с двумя жуками.
А Сюй Иньху сидел в стороне и листал Звездную сеть:
— Почему это Мао-Мао ни разу не плакал.
— Плакал, — уверенно сказал Чжан Юэ. — Но он быстро все забывает.
Фу Наньцзе задумался:
— Прямо как его отец-самец.
Сюй Иньху выпрямил спину, но ему нечего было возразить, так что пришлось снова распластаться в кресле.
Цзян Цинмань и Фу Наньцзе по пути домой обсуждали эту тему.
Фу Наньцзе погладил подбородок:
— Скажи, чувствительность Ло-Ло тоже связана с его отцом-самкой?
— Возможно. — Цзян Цинмань знал, что он имеет в виду того биологического отца-самку, глубоко погрязшего в водовороте чувств. — Но с тех пор, как родился Ицзюнь, мы действительно уделяем Ло-Ло не так много внимания, как раньше.
Внимания хватает лишь на столько, тут ничего не поделаешь.
Фу Наньцзе вздохнул:
— Поэтому не может не быть чувства обделенности.
Всю дорогу они думали о том, как дать Цзян Цяньло более полное чувство безопасности.
Подъезжая к поместью, Цзян Цинмань внезапно заговорил:
— Я тут подумал...
Фу Наньцзе повернул голову:
— Что такое?
— Если... — Цзян Цинмань колебался. — Если бы тогда..
Он не договорил, его рот закрыл рукой Фу Наньцзе.
— Достойный маршал не был повержен вражеской армией на поле боя, но собирается отступить из-за небольших жизненных трудностей, через которые необходимо пройти?
Фу Наньцзе убрал руку и поцеловал Цзян Цинманя в знак утешения:
— Все хорошо, я всегда рядом.
Цзян Цинмань тотчас пришел в себя, от испуга его спина покрылась холодным потом.
Неважно, собирался ли он сейчас сказать о Ло-Ло или об Ицзюне, это было в самом деле крайне неуместно.
Когда Цзян Цинмань вернулся в поместье и увидел медленно ползущего по полу детеныша-насекомого, а также Цзян Цяньло, который лежал на животе, подражая младшему брату, в его сердце смешались чувства.
Цзян Цяньло увидел, что родители вернулись, и поднял маленькую ручку:
— Отец-самка и отец-самец вернулись домой!
Фу Ицзюнь тоже посмотрел туда, открыв беззубый рот:
— А-а.
Сняв верхнюю одежду, Цзян Цинмань наклонился и крепко обнял обоих детей.
Фу Наньцзе тоже обнял их и, начиная со старшего насекомого, по очереди поцеловал каждого в лоб.
Цзян Цяньло захихикал и тоже по очереди расцеловал их.
Время шло вот так, не спеша.
Когда Цзян Цяньло пошел в первый класс начальной школы, Фу Ицзюнь постепенно научился ходить, а также научился говорить простые слова.
На этот раз Цзян Цяньло не был первым насекомым-свидетелем того, как Фу Ицзюнь заговорил, и Фу Наньцзе с Цзян Цинманем тоже ими не были.
Если бы не записи с камер видеонаблюдения, принесенные дворецким, они, возможно, так бы и не узнали, что Фу Ицзюнь умеет говорить.
Это был обычный полдень, Фу Ицзюнь под присмотром няни ползал и играл в своей комнате.
Няня оставил дверь открытой, а поперек дверного проема стоял защитный барьер.
Макака сидел на корточках за дверью и с любопытством смотрел на детеныша внутри.
Фу Ицзюнь находился в периоде исследований и ко всему проявлял любопытство.
Он подполз к двери и встретился взглядом с обезьяной.
Макака поднял руку и помахал:
— Привет.
Маленькая ручка Фу Ицзюня похлопала по полу, потому что он пока не мог выполнить такое сложное движение, как выпрямиться и помахать рукой, и он открыл рот:
— Ни ао.
— ... — Фу Наньцзе и Цзян Цинмань переглянулись.
Кто бы мог подумать, что первыми словами, которые произнес ребенок, были не отец-самец, не отец-самка и уж тем более не старший брат, а «привет».
Фу Наньцзе с глубокой скорбью похоронил это событие в своем сердце.
Ничего страшного, когда выходишь в мир, опыт создаешь себе сам.
Если он сказал, что Ицзюнь позвал отца-самца, значит, это был отец-самец.
.
Прошел еще год, детеныш-насекомое смог начать вести простые разговоры с окружающими.
Чтение книг и просмотр книжек с картинками могут улучшить речевые навыки ребенка и способность к пониманию, поэтому вечерней рутиной в поместье стало собираться вместе и слушать истории.
Они установили правила: в понедельник и вторник читает Фу Наньцзе, в среду читает Цзян Цинмань, с четверга по воскресенье читает Цзян Цяньло.
Цзян Цяньло уже выучил простую арифметику и концепцию времени:
— Почему у меня четыре дня?
Фу Наньцзе уверенно ответил:
— Потому что ты как раз можешь практиковаться на школьных учебниках.
Цзян Цинмань кивнул:
— К тому же, ему нравится слушать, как ты рассказываешь истории.
Сердце Цзян Цяньло дрогнуло:
— Это правда?
Он опустил голову, чтобы посмотреть на младшего брата, и Фу Ицзюнь тоже поднял голову, чтобы посмотреть на него.
Фу Ицзюнь похлопал по книжке в руках:
— Блат, говоли.
Цзян Цяньло хихикнул:
— Иду, иду.
Цзян Цинмань смотрел на два клейких рисовых шарика, сбившихся в кучу, и выражение его лица невольно смягчилось.
Фу Наньцзе пододвинулся ближе:
— Я заметил, что теперь ты часто улыбаешься.
Цзян Цинмань немного поразмыслил над этим:
— Разве?
— Да. — Фу Наньцзе был уверен. — Ты никогда мне так не улыбался.
— ... — Эти слова были чистой воды бессмыслицей.
Цзян Цинмань уже понял сигнал, исходящий из-под внешнего вида самца, ищущего проблемы на пустом месте; Фу Наньцзе намеренно приревновал:
— Хорошо, тогда сегодня вечером я буду улыбаться побольше.
За эти несколько лет совместной жизни у двух насекомых также появилось достаточное взаимопонимание.
Поэтому в тот вечер и Цзян Цяньло, и Фу Ицзюня отослали к няне.
Им нужна была небольшая ночная жизнь.
.
Прошел еще один год, Фу Ицзюнь достиг возраста, когда умеют бегать и прыгать, а также мог сам читать простенькие сборники рассказов.
Несмотря на то, что Фу Ицзюнь и Цзян Цяньло от рождения были не от одних и тех же отца-самки и отца-самца, их предпочтения в еде были поразительно одинаковыми.
— Не буду есть морковь!
Сюй Маомао изначально пришел в гости с корзиной новых продуктов из морковного магазина, но пришел счастливым, а ушел грустным.
Он хотел пойти домой и найти своего собственного младшего брата.
Цзян Цяньло в этом году был в третьем классе. Вернувшись домой в первый день учебы, он торжественно объявил за обеденным столом:
— Впредь я буду спать один.
Фу Наньцзе отложил палочки для еды:
— Почему ты вдруг захотел спать один, Ло-Ло?
Дождавшись, когда Фу Ицзюнь перестанет часто плакать по ночам, они забрали вызывающего жалость спящего в одиночестве Цзян Цяньло обратно в главную спальню.
То, что есть у младшего брата, должно быть и у старшего.
Изначально двое родителей все еще обдумывали, как заставить Цзян Цяньло вернуться в свою комнату и научиться самостоятельности, но ребенок неожиданно предложил это сам.
Цзян Цинмань тоже посмотрел на него.
— Ничего, я просто хочу спать один. — Цзян Цяньло опустил голову и ковырялся в еде, упрямо отказываясь говорить.
Фу Наньцзе и Цзян Цинмань переглянулись.
Наверняка что-то случилось в школе.
Фу Наньцзе быстро доел оставшиеся несколько кусочков еды:
— Я пойду прогуляюсь, чтобы утрясти еду.
Затем он повернулся и поехал во дворец.
Фу Наньцзе перебрал в уме друзей ребенка, и действительно, ему все же нужно было найти Ань Синцяо.
Он отправил текстовое сообщение, и когда он прибыл, семья Ань Синцяо все еще ужинала.
Цяо Ми помахал рукой, приветствуя:
— Не хочешь присесть и немного поесть?
— Нет. — Фу Наньцзе махнул рукой и сел на диван ждать, попивая фруктовый сок, принесенный насекомым-слугой.
Ань Линмо доел свою еду, подошел и сел:
— Если бы ты не сказал, я бы подумал, что ты пришел ко мне.
Фу Наньцзе покачал головой.
Ань Линмо взял стакан сока, чокнулся им с Фу Наньцзе и выпил залпом.
Фу Наньцзе рассмеялся:
— Что такое? Сок вместо вина?
Ань Линмо тоже рассмеялся:
— Нельзя?
— Можно. — Фу Наньцзе запрокинул голову и допил, затем довольно долго пролежал на диване, прежде чем сказать: — Мне кажется, в будущем мне, возможно, придется часто приходить к твоему сыну.
— Что случилось с Ло-Ло?
— Он сказал, что будет спать один, и не говорит почему. Мне показалось это странным, Ло-Ло так к нам привязан, он не мог без причины сказать, что хочет спать один.
Ань Синцяо после еды тоже подошел, сел и рассказал все как есть от начала до конца.
Всё было очень просто: какой-то одноклассник в классе сказал, что спит один как самостоятельное насекомое, и высмеял Цзян Цяньло за то, что тот все еще спит с отцом-самкой и отцом-самцом, и что он еще не отлучен от груди.
На самом деле в классе были и другие насекомые, которые все еще спали со своими родителями, но ни одно насекомое не осмелилось заговорить из страха быть высмеянным за компанию.
Из страха потерять лицо.
Когда все это произошло, Ань Синцяо не было, учитель позвал его отнести тетради с домашним заданием. Лишь вернувшись и увидев, что Цзян Цяньло в подавленном настроении, он разузнал обо всем, расспросив других одноклассников.
— Я понял. — Фу Наньцзе прищелкнул языком. — Спасибо тебе, Син-Син.
Ань Синцяо кивнул:
— Не за что.
Фу Наньцзе открыл оптокомпьютер:
— Мы можем обменяться контактами?
Он искренне считал, что на пути взросления Цзян Цяньло не обойтись без этого помощника, и добавил к контакту Ань Синцяо примечание «разведчик».
Попрощавшись с разведчиком и вернувшись домой, Фу Наньцзе пересказал всё Цзян Цинманю.
Насекомое-самка нахмурил брови:
— Нужно поговорить с учителем.
— Сказать что? — Фу Наньцзе поднял маленькую подушку Цзян Цяньло, оставленную в главной спальне, и отложил ее в сторону. — Сказать, что над Ло-Ло насмехаются, и попросить его пойти сделать предупреждение тому ребенку?
Цзян Цинмань расслышал неодобрение Фу Наньцзе:
— Нельзя?
— Можно-то можно. — Фу Наньцзе откинул одеяло и лег в кровать. — Но твоего сына, вероятно, тогда засмеют как папенькиного сынка.
— ? — Цзян Цинмань перевел про себя слова Фу Наньцзе. — Драгоценное насекомое-самец отца-самки?
— Нет. — Фу Наньцзе развеселился и смеялся довольно долго, прежде чем сказать: — Это значит насекомое, которое липнет к отцу-самке и не желает его отпускать. Подумай сам, ему уже сказали, что он все еще спит с родителями. Если мы заставим учителя провести воспитательную работу, не подумает ли тот ребенок, что это Ло-Ло пошел жаловаться? А потом скажет, что он просто послушный малыш, который умеет только ябедничать?
Цзян Цинмань помолчал довольно долго:
— Разве самцов не так нужно воспитывать?
Что такого в том, чтобы побольше спать с родителями? Это же абсолютно нормально.
Изначально для самок и самцов были созданы разные школы, но Ань Линмо и Пэй Шуюнь, придя к власти и начав реформы, широким жестом построили школу совместного обучения.
Как дети первопроходцев, Ань Синцяо и остальные, естественно, должны были пойти в эту школу.
Тот детеныш, который насмехался над Ло-Ло, был самкой.
Цзян Цинмань терзался сомнениями:
— Неужели придется вернуть Ло-Ло в старую школу?
Фу Наньцзе потянул вниз Цзян Цинманя, который все еще опирался на изголовье кровати, размышляя, и укрыл его одеялом:
— У тебя и правда от наличия ребенка голова идет кругом. Разве не ты раньше больше всего ненавидел то, как ведут себя самцы?
Цзян Цинмань замолчал.
Фу Наньцзе крепко обнял его за талию и поцеловал в мочку уха:
— Я думаю, возможно, это не так уж и плохо. Ло-Ло начал учиться тому, что такое самостоятельность и опора на свои силы.
Цзян Цинмань по-прежнему не издавал ни звука.
— Хотя... — Фу Наньцзе совершил резкий переход, — результат у этого дела хороший, но причина неправильная. Тот ребенок просто не должен был насмехаться над Ло-Ло, он совершенно не понимает, что такое уважение.
Цзян Цинмань кивнул.
Фу Наньцзе продолжил:
— Поэтому я решил, что завтра же начну заниматься с Ло-Ло самообороной.
— ? — Цзян Цинмань повернул голову.
— На всякий случай, от тренировок хуже не будет. — Фу Наньцзе сжал руки, потершись о шейную впадину самки: — Давай спать.
Цзян Цинмань изначально не хотел спать, но под размеренное дыхание самца постепенно тоже уснул.
Начиная со следующего дня, Фу Наньцзе стал вытаскивать Цзян Цяньло на утренние пробежки; после бега начиналось стояние в стойке, а после стойки — отработка прямых ударов.
Цзян Цяньло дотренировался до того, что обессиленно рухнул у дверей дома, вопя:
— Я больше не побегу, не побегу!
Фу Наньцзе стоял в стороне и умело свистнул.
Вскоре раздался стук копыт, и прибежал олень с парой красивых рогов.
Цзян Цяньло немедленно подорвался и побежал, спотыкаясь и падая.
Если он не побежит, его боднут в задницу!
Фу Наньцзе не забыл схватить и Фу Ицзюня, но малышу нужно было лишь добежать из гостиной до его объятий.
Цзян Цяньло очень завидовал, но он не мог сказать о своей зависти трехлетнему младшему брату, потому что он был уже большим жуком, большим жуком, который больше не спит с отцом-самкой и отцом-самцом.
Спустя некоторое время таких тренировок, когда Фу Наньцзе сидел в кабинете и размышлял о том, как можно повысить интенсивность занятий, он получил экстренный вызов.
— Здравствуйте, скажите, вы родитель Цзян Цяньло?
Фу Наньцзе предельно сконцентрировался:
— Да, а что случилось?
— Ло-Ло подрался в школе с другим жуком, пожалуйста, придите. !
Комментарии