Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 103.
В следующую секунду дуло поднялось.
— Бах! —
Серпантин и блестки выстрелили в потолок, осыпав Цзян Цинманя с ног до головы.
Сквозь витавшую в воздухе блестящую пыль Цзян Цинмань увидел, как Фу Наньцзе смеется позади хлопушки.
Фу Наньцзе крикнул:
— С днем рождения!
Не успел Цзян Цинмань открыть рот, как во что-то врезалась его голень.
Он опустил голову и увидел Цзян Цяньло, который протиснулся между родителями.
— Моя, моя сломалась! — в руках у ребенка тоже была хлопушка, от волнения все его лицо сморщилось. — Она не сработала!
Цзян Цяньло с досадой посмотрел на отца-самца, затем снова вцепился в штанину отца-самки, высоко подняв хлопушку:
— Быстрее, быстрее, почему она не сработала?
Фу Наньцзе присел на корточки, чтобы осмотреть её:
— С ней действительно небольшая проблема. Но ничего страшного, отец-самка ведь не придаст этому значения, правда? — Он поднял детеныша к лицу Цзян Цинманя и протяжно произнес: — Ло-Ло желает —
— Желаю отцу-самке счастливого дня рождения!! — Цзян Цяньло раскинул свои две короткие ручки, потянувшись к самке.
Цзян Цинмань взял ребенка на руки, его глаза наполнились теплотой:
— Спасибо, Ло-Ло.
Цзян Цяньло обхватил лицо отца-самки и с силой чмокнул его.
Под выжидающим взглядом детеныша Цзян Цинмань легонько поцеловал его в лоб.
— Не так. — Цзян Цяньло покачал головой и в качестве примера еще раз поцеловал отца-самку в щеку, издав громкий звук чмоканья и оставив какую-то прозрачную жидкость.
Цзян Цинмань в затруднении нахмурился, попытался вытянуть губы трубочкой, прижался ими к пухлой детской щечке детеныша и, втянув щеки, издал:
— Чмок.—
Ребенок остался доволен.
А вот большой ребенок был недоволен.
Фу Наньцзе подошел ближе, его красивое лицо увеличилось перед глазами Цзян Цинманя, и его жалкий, умоляющий натиск тоже усилился:
— А я?
— ... — Цзян Цинмань мельком взглянул на детеныша и со скоростью света клюнул его в щеку.
Фу Наньцзе прищурил глаза, будучи не очень довольным.
Эх, к хорошему быстро привыкаешь, а отвыкать тяжело.
Фу Наньцзе достал атласную ленту и без лишних слов завязал ею глаза Цзян Цинманю, тщательно разгладив края, чтобы убедиться, что не пробивается ни лучика света.
Потеряв возможность видеть и почувствовав себя некомфортно, Цзян Цинмань склонил голову:
— Зачем надевать повязку на глаза?
Фу Наньцзе обхватил запястье Цзян Цинманя:
— Просто иди за мной.
В кромешной тьме казалось, будто в мире осталась лишь обжигающе горячая ладонь самца.
Цзян Цинмань шел, ведомый за руку, и в его сердце поднялась та малая толика любопытства, что у него была.
Он тайком выпустил немного духовной силы, но был пойман с поличным другой знакомой духовной силой, которая схватила её и затолкала обратно.
Рука Фу Наньцзе, державшая его за запястье, сместилась вниз и ущипнула Цзян Цинманя за перепонку между большим и указательным пальцами:
— Господин именинник, вы нарушаете правила.
Цзян Цинмань начал оправдываться:
— Ты не говорил, что этого делать нельзя.
Фу Наньцзе протянул:
— Ну, теперь я это говорю.
— ... — Хотя в книгах и говорилось, что стабильные партнерские отношения помогают регулировать эмоции, почему же Цзян Цинманю казалось, что характер самца становится все хуже и хуже.
Пока они разговаривали, Цзян Цинмань почувствовал, что они спустились в гостиную.
Он по привычке собирался сделать шаг вперед, но запястье сдавило, и Фу Наньцзе потянул его назад.
— Стой.
Затем в его объятиях стало легко — детеныш спрыгнул на землю и убежал.
Цзян Цинмань, подталкиваемый Фу Наньцзе за плечи, прошел два шага вперед, затем еще два шага вправо.
Фу Наньцзе произнес:
— Все.
Цзян Цинмань поднял руку и тут же снял атласную ленту, однако не прошло и секунды после того, как в глаза ударил свет, как перед ними снова потемнело.
Фу Наньцзе плотно закрыл ему глаза руками:
— Слишком ярко.
Цзян Цинмань услышал, как самец щелкнул пальцами, и после этого тот слабый свет, который он видел сквозь щели между пальцами, тоже погас.
Хрустальная люстра в гостиной выключилась.
Он попытался убрать руку Фу Наньцзе, и на этот раз не встретил сопротивления.
Сначала в глаза бросился лишь туманный ореол света, а когда зрение постепенно прояснилось, он разглядел светодиодные ленты, рассыпанные повсюду в гостиной, словно звезды в ночном небе.
В воздухе также парили крошечные светящиеся точки, пролетая прямо перед носом Цзян Цинманя.
Серебристо-белые шары лежали скоплениями, букеты, состоящие преимущественно из синих роз, украшали весь дом: цветы в вазах, высокие настольные композиции, и даже перед подъемной платформой была установлена арка из свежих цветов.
Сбоку от камина, украшенного шарами и цветами, стояло дерево с развешанными на нём подарочными коробками.
— ... — Цзян Цинмань повернул голову к Фу Наньцзе, пристально глядя на него, его глаза непроизвольно расширились.
Похожий на белку, которая мирно сидела под деревом, и вдруг ей на голову упала сосновая шишка.
Маршал империи, конечно, видел и более грандиозные и роскошные банкеты, но ни один из них не был похож на этот.
Фу Наньцзе улыбнулся и, ухватив Цзян Цинманя за кончик подбородка, повернул его голову обратно. Серебряная бабочка пролетела перед глазами Цзян Цинманя, оставив за собой световую линию.
Цзян Цинмань протянул руку, чтобы коснуться ее, и полностью разбил эту линию, светящиеся точки разлетелись в воздухе.
Серебряные бабочки парами вылетели из-за его спины, сливаясь в поток, который спиралью поднимался вверх и рассыпался на самом верху морем света.
В то же время в самом центре потока бабочек снизу вверх постепенно появилась сервировочная тележка и торт на ней.
Цзян Цинмань подумал, что на этом все закончилось, однако сверху спустились еще несколько бабочек, опустившись прямо на свечи.
Серебряные бабочки время от времени взмахивали крыльями, словно мерцающее пламя свечей.
Цзян Цинмань моргнул и снова посмотрел на Фу Наньцзе.
В глазах отражался глубокий синий свет, а длинные ресницы дрожали, как еще одна пара бабочек.
Неизвестно, кто первым сделал шаг вперед, но двое насекомых подходили все ближе. Повернув голову и приоткрыв губы, как раз в тот момент, когда они собирались соприкоснуться ——-
— Сюй Маомао!
Знакомый гневный крик разрушил очарование момента.
Цзян Цинмань замер, его разум мгновенно прояснился, он посмотрел в сторону источника звука, и это действительно оказался Сюй Иньху.
Сюй Иньху как раз оттаскивал Сюй Маомао от тележки, ребенок с поникшей головой сосал палец, весь его рот был в креме.
Взглянув на торт, можно было отчетливо увидеть отпечаток ладони. Точнее говоря, четыре дырки от пальцев.
Потому что Сюй Маомао был слишком низким и не дотягивался.
— ... — Фу Наньцзе закрыл глаза, помассировал переносицу и взмахом руки дал знак присутствующим, что они могут выходить.
Чжан Юэ появился первым, держа в руках салфетки, чтобы вытереть лицо и руки Сюй Маомао.
Гу Хэн, ведя за руку Лю Шаня, подошел к Цзян Цинманю.
На нем был костюм, и хотя ткань была старой, стрелки на брюках были идеально отглажены.
Гу Хэн улыбнулся:
— Маршал, поздравляю вас с днем рождения.
Лю Шань поздравил следом за своим отцом-самкой.
— Спасибо, — Цзян Цинмань кивнул и, наклонившись, погладил ребенка по голове.
Ждавшие в стороне Цяо Ми и Ань Синцяо тоже подошли поздравить.
Цяо Ми с извиняющимся видом сказал:
— Линио в последнее время слишком занят, поэтому не пришел. Ты же знаешь, он только вступил в должность, слишком много планов стоит на повестке дня.
Цзян Цинмань с молчаливым пониманием не стал допытываться, сказав лишь:
— Я изначально и не отмечаю дни рождения.
Цяо Ми рассмеялся:
— Да уж, с тех пор как мы познакомились, я ни разу не видел, чтобы ты праздновал день рождения, я даже только сейчас узнал, что это сегодня.
Он лукаво добавил:
— Ты не знаешь, сколько вариантов втайне продумал Фу Наньцзе, какой господин-самец был бы так внимателен? Хорошо еще, что это частная вечеринка, если бы это увидели самки империи, снова подняли бы шум.
Цзян Цинмань не стал продолжать разговор на тему слов Цяо Ми, а вместо этого спросил:
— Вы все это время вместе обсуждали это?
— Да, и они тоже, — Цяо Ми склонил голову и посмотрел на Сюй Иньху и остальных. — Я порекомендовал несколько ивент-агентств, но в итоге Фу Наньцзе все же решил украсить место проведения сам.
Не успел Цзян Цинмань задать еще несколько вопросов, как подошел Сюй Иньху, таща за собой набедокурившего мальца.
Его изысканный костюм уже помялся после поимки Сюй Маомао:
— Извините, я на секунду отвлекся и не удержал его.
Кто бы мог пропустить сцену из айдол-драмы? Уж точно не он.
Однако извиняться все равно нужно искренне.
Сюй Иньху слегка кашлянул:
— Сюй Маомао.
Сюй Маомао открыл рот, от которого так и веяло сладким запахом крема:
— Дядя, поздлавляю тебя с днем лоздения.
Сюй Иньху поторопил:
— А еще?
Глаза Сюй Маомао были полны искренности:
— Извини, твой толт действительно осень вкусный.
В этот момент Фу Наньцзе, закончив возиться с тортом, вернулся и как раз услышал эту фразу.
Он мрачно произнес:
— Сюй Иньху, впредь тебе следует следить за ним внимательнее.
Сюй Иньху пропустил это мимо ушей, повернувшись к выкаченной заново тележке сзади:
— Торт починили, можно переходить к следующему этапу — петь песню с днем рождения.
Фу Наньцзе хмыкнул, потянул Цзян Цинманя за собой и поставил перед тортом, достав остроконечный праздничный колпак, края которого были усыпаны разноцветными шариками:
— В день рождения нужно носить праздничный колпак.
Цзян Цинмань послушно опустил голову, позволяя самцу надеть его на себя.
Он всегда был далек от таких ярких дней, но в этом году их, кажется, было особенно много.
Цзян Цинмань поднял голову и снова повернулся к тележке; бабочки уже вернулись на свечи и, взмахивая крыльями, давно ждали.
Все присутствующие окружили их, дворецкий и слуги тоже подошли поближе.
Фу Наньцзе скомандовал:
— Давайте, три, два, один ——
Все хором запели:
— С днем рожденья тебя, с днем рожденья...
Цзян Цинмань хлопал в ладоши вместе со всеми, переводя взгляд то на торт, то на Фу Наньцзе, чувствуя себя довольно неловко; к счастью, эта песня была очень короткой, и когда она закончилась, самка вздохнул с облегчением.
Фу Наньцзе напомнил:
— Закрой глаза и загадай желание.
Цзян Цинмань послушно закрыл глаза.
Фу Наньцзе подошел со спины, поднял обе руки Цзян Цинманя и сложил их вместе перед ним, прошептав что-то ему на ухо. Веки Цзян Цинманя дрогнули, он собирался открыть глаза, но Фу Наньцзе закрыл их рукой:
— Эй, желание еще не загадано до конца.
Цзян Цинмань отмахнулся от него локтем, снова открыл глаза и, приблизившись к торту, легко подул; серебряные бабочки рассыпались на светящиеся точки и разлетелись.
Дворецкий подошел, вытащил свечи и протянул нож и поднос.
Цзян Цинмань отрезал первый кусок, а затем дворецкий взял на себя нарезку торта, раздавая его большим и маленьким гостям.
Самым счастливым был Сюй Маомао: держа торт в руках, он уселся на диван и ел с благоговением.
Дворецкий снова включил люстру, и поместье вновь осветилось.
Чтобы развлечь детей, он также включил проектор в гостиной, и в помещении стало шумно.
Цзян Цинмань обвел взглядом присутствующих: у всех был торт, кажется, никого не обделили.
Но почему-то казалось, что он что-то забыл.
Он посмотрел на Фу Наньцзе:
— Мы ничего не упустили?
— Да нет. О! Есть. — Фу Наньцзе потянул Цзян Цинманя к тому самому дереву у камина и хлопнул в ладоши: — Настало время распаковывать подарки.
Он сел, скрестив ноги, и потянул Цзян Цинманя за руку, заставляя его сесть следом.
— Давай начнем распаковывать снизу.
Цзян Цинмань пододвинул к себе ближайшую коробку, открыл ее, а внутри оказались еще одна большая и одна маленькая коробки.
В большой коробке лежала модель космической планеты, а в маленькой — кинжал, ножны которого уже почти истлели, что свидетельствовало о том, как долго им пользовались.
Это было оружие, которое Цзян Цинмань потерял на поле боя.
Гу Хэн подошел и сел на корточки:
— Некоторое время назад, выслеживая бывшего президента ассоциации самцов, я снова отправился на ту планету и случайно увидел его на ковре. Должно быть, местные жители нашли его, прочесывая поле боя, и, не зная его ценности, продали на рынке.
Цзян Цинмань кивнул и вытащил кинжал; лезвие было наполовину сломано, а на острие все еще оставалась кровь.
Этот кинжал был наградой за его первое повышение в должности и имел огромное значение.
Он и подумать не мог, что снова увидит его.
— Спасибо.
Гу Хэн с улыбкой почесал затылок.
Цзян Цинмань пододвинул к себе вторую подарочную коробку и открыл ее; внутри лежала куча оранжевого мерча с логотипом в виде моркови.
От подушек и чашек до тортов и напитков, там даже была питательная жидкость.
Сюй Маомао, увидев, что распаковывают его подарок, крикнул издалека:
— Дядя! Это се из моего магазина! Новинки! Ты пелвый, у кого они есть!
Фу Наньцзе взял эту питательную жидкость, нахмурив брови: они действительно разработали питательную жидкость?
С разработкой стольких продуктовых линеек, смогут ли они вообще окупить затраты?
Ладно, не стоит беспокоиться за самого богатого человека.
Фу Наньцзе тихо цыкнул и, вспомнив о своем счете, позвал:
— Маршал.
Маршал? Цзян Цинмань отложил комплект постельного белья с морковками из трех предметов и поднял голову:
— Что случилось?
Фу Наньцзе спросил:
— Можно мне повысить зарплату?
— ... — Цзян Цинмань снова опустил голову и продолжил разбирать вещи. — Ты в последнее время часто прогуливаешь.
Скрытый смысл заключался в том, что уже хорошо, если не вычтут из зарплаты, сделав поблажку ради члена семьи.
Но на самом деле Цзян Цинмань все же велел бухгалтерии вычесть зарплату Фу Наньцзе. Четко различать награду и наказание, а также соблюдать систему — это необходимость, он должен подавать хороший пример.
Просто он перевел часть своей зарплаты Фу Наньцзе, поэтому сумма поступлений не изменилась.
Хотя деньги Цзян Цинманя тоже числились на имени Фу Наньцзе, сам Фу Наньцзе все равно не стал бы проверять общую сумму.
— Хорошо, — Фу Наньцзе понимал, что неправ, но все же попытался выклянчить снисхождение. — Тц, разве я все это не из-за тебя?
Цзян Цинмань посмотрел на него, встретился с жалким выражением лица Фу Наньцзе и сдался:
— Хорошо.
Отодвинув большой подарочный набор с морковью в сторону и собираясь развязать шелковую ленту следующего подарка, Цзян Цинмань внезапно остановился.
— Так вот почему в последнее время ты избегал меня — потому что готовил мне вечеринку на день рождения?
— Да, — вполне резонно ответил Фу Наньцзе. — Конечно, нужно избегать тебя, чтобы получился сюрприз.
Цзян Цинмань опустил глаза, вспоминая свои собственные догадки и свои действия, невольно закрыл глаза и помассировал виски.
— Что случилось? — сердце Фу Наньцзе екнуло. — Слишком устал?
Но подарки еще не все распакованы. Маленький жук в голове Фу Наньцзе бил себя в грудь и топал ногами.
— Нет, — Цзян Цинмань снова открыл глаза и продолжил распаковывать подарки, и что бы Фу Наньцзе ни спрашивал, ничего не говорил.
Он ни за что на свете не скажет.
Неудивительно, что в мире жуков часто говорят, что любовь дурманит голову, это и правда знаменитое изречение.
Эта подарочная коробка была легкой-прелегкой, словно в ней ничего не было.
Как только Цзян Цинмань открыл ее, оттуда плавно выпорхнул листок бумаги.
Он протянул руку, поймал его, перевернул и посмотрел:
— ...
Видя, что Цзян Цинмань смотрит уже долгое время, Фу Наньцзе, который изначально сидел напротив, пододвинулся и сел рядом с Цзян Цинманем:
— Что там? Соглашение о передаче прав на землю?
Он быстро пробежался глазами по главному.
В первом пункте обзора участка была написана планета F313, имя стороны А было Сюй Иньху, а место стороны Б пустовало, очевидно, ожидая, пока Цзян Цинмань впишет свое имя.
Фу Наньцзе быстро схватил ручку, снял колпачок и вложил ее в руку Цзян Цинманя:
— Пиши!
Цзян Цинмань взглянул на Сюй Иньху, затем посмотрел на Фу Наньцзе и спросил:
— Ты знал, что они подарят?
— Не знал, — Фу Наньцзе усмехнулся. — Но дают — бери, шерсть с капиталистов обязательно нужно стричь.
За это время Цзян Цинмань выслушал немало идей Фу Наньцзе об альянсе.
Он слегка приподнял уголки губ и вписал свое имя.
Цзян Цинмань отложил это соглашение в сторону, и когда хотел взять следующую подарочную коробку, Фу Наньцзе перехватил его руку.
Фу Наньцзе указал на другую коробку, такую же огромную, как мерч Сюй Маомао:
— Сначала открой все большие, а потом уже те, что сверху..
Цзян Цинмань послушно выпрямился, потянул коробку и на секунду замер — она была тяжеловатой.
Эта подарочная коробка отличалась от остальных: только крышка и сам ящик, а снаружи не было упаковочного пакета.
Цзян Цинмань открыл ее и увидел, что внутри поразительным образом лежит детеныш.
Цзян Цяньло был одет как подарочная коробка: его короткие ручки и ножки торчали наружу, на голове красовался бант, и он крепко спал в настоящей коробке, а его лицо раскраснелось от сна.
Казалось, из опасений, что маленький жучок боится темноты, под рукой у детеныша был ночник, а также преобразователь воздуха, чтобы предотвратить нехватку кислорода.
Фу Наньцзе ткнул Цзян Цяньло в щеку и тихо сказал:
— Только что был таким возбужденным, а теперь спит так, что не добудишься.
Цзян Цинмань только тогда вспомнил, что все это время забывал о Цзян Цяньло. Неудивительно, что во время раздачи торта ему все время казалось, что он упустил одного жучка.
Он позвал дворецкого и велел отнести Цзян Цяньло обратно в его комнату.
Ребенка унесли, и двое жуков снова смогли разговаривать на нормальной громкости.
Цзян Цинмань спросил:
— Ты купил ему эту одежду?
Фу Наньцзе сдерживал смех:
— Да, он не знал, что подарить, и я сказал ему: надень это, уверяю, твоему отцу-самке понравится. "Разве он может тебя не любить?"
Цзян Цинмань тоже улыбнулся:
— Очень мило.
Подарки внизу были распакованы, пришло время снимать подарочные коробки сверху.
Цзян Цинмань просто снял сразу три.
Первым был значок и уведомление о вступлении в должность.
Правда, это было предназначено для Фу Наньцзе, все формальности уже были пройдены.
Цяо Ми моргнул:
— Маршалу определенно понравится этот подарок.
Цзян Цинмань и в самом деле был очень доволен.
Вторым было изысканное маленькое кольцо, подаренное Ань Синцяо.
Ань Синцяо подошел, чтобы продемонстрировать.
Он поднес маленькое кольцо к распущенным по спине волосам Цзян Цинманя, и длинные волосы немедленно поднялись в высокий хвост на затылке, зафиксированные кольцом.
Хотя оно могло собирать волосы только в высокий и низкий хвост, для Цзян Цинманя этого было достаточно.
Можно сказать, что это был самый практичный подарок из всех на данный момент.
Фу Наньцзе заметил, что Цзян Цинманю он очень понравился:
— Син-Син, где ты его купил?
— Один дедушка дал, — напомнил Ань Синцяо. — Тот самый дедушка, который продавал часы, когда мы были на передаче, он дал мне большой мешок вещей.
Оказалось, это был отец-самец Сы Юйя.
Ань Синцяо, вероятно, до сих пор не знал, кто такой Сы Юэ.
Фу Наньцзе погладил подбородок:
— Вспомнил.
В третьей коробке лежал керамический скорпион. От Лю Шаня.
Поделка, которую ребенок сделал на уроке.
По сравнению с другими, либо дорогими, либо забавными подарками, этот, очевидно, не стоил упоминания, но Цзян Цинмань позвал дворецкого:
— Отнесите это вместе с остальным в коллекционную комнату.
Спрятавшийся за диваном и высунувший только глаза, чтобы тайком подглядывать, Лю Шань втянул голову:
— Хе-хе.
Какой ребенок не слышал историй о маршале?
Теперь все подарки на дереве были распакованы, Цзян Цинмань встал, собираясь убрать вещи, но Фу Наньцзе схватил его.
— Есть еще один, — Фу Наньцзе указал на макушку дерева, где все еще висела маленькая подарочная коробочка.
Цзян Цинмань потянулся и снял ее, но когда он собирался ее открыть, входная дверь внезапно распахнулась.
Пэй Шуюнь поспешно вошел; должно быть, он бежал сюда, потому что все еще тяжело дышал:
— Извините, извините, только что закончилось собрание, я опоздал.
Лю Шань подпрыгнул:
— Дядя Пэй!
Проходя мимо, Пэй Шуюнь взъерошил детенышу волосы, кивнул Гу Хэну, и только потом подошел к Фу Наньцзе и Цзян Цинманю:
— Поскольку я не приготовил подарок...
Фу Наньцзе прервал его:
— А зачем тебе дарить подарок?
— А? — Пэй Шуюнь был в полном недоумении. — Потому что у него день рождения.
— Он моя жена, а не твоя жена, это перед своей женой тебе нужно извиняться, если ничего не подаришь, — серьезно сказал Фу Наньцзе. — Тебе что, некому из жуков дарить подарки?
Пэй Шуюнь инстинктивно хотел повернуть голову, но усилием воли сдержался:
— Вообще-то—— Я все же кое-что принес, — он протянул небольшой пакетик. — Секретарь помог мне купить флакон духов, надеюсь, тебе понравится этот аромат. Я спросил у секретаря, и они сказали, что он занял первое место в голосовании среди самок в этом году.
Цзян Цинмань беспомощно взглянул на посмеивающегося про себя Фу Наньцзе и взял пакетик:
— Все отлично, спасибо.
Он поручил дворецкому отрезать кусок торта для Пэй Шуюня.
В этот момент снаружи внезапно раздались звуки взрывов.
— Бум — бум-бум —
Цзян Цинмань обернулся, чтобы посмотреть в окно, и увидел, как полосы белого света взмывают в небо, взрываясь одним фейерверком за другим и освещая ночное небо.
Цзян Цинмань подошел к французскому окну, и Фу Наньцзе тоже подошел к нему.
— Фейерверки! — Сюй Маомао, Ань Синцяо и Лю Шань выбежали на улицу и, зажав уши, смотрели на них; родителям ничего не оставалось, кроме как последовать за детьми.
Звуки взрывов разбудили спящего на втором этаже Цзян Цяньло, поэтому подарочная коробка в форме детеныша в спешке сбежала вниз.
Он, с одной стороны, недоумевал, почему он заснул в своей комнате, а с другой — был привлечен фейерверками, и у него не было времени разбираться, почему торт на сервировочной тележке стал меньше, а подарочные коробки в гостиной оказались открытыми.
Цзян Цинмань тоже собирался последовать за ребенком на улицу, но Фу Наньцзе потянул его обратно.
Фу Наньцзе указал на подарочную коробку в руке самки:
— Еще один подарок не открыт.
Цзян Цинмань взглянул на Фу Наньцзе:
— Можем открыть его, когда вернемся, разницы нет.
Фу Наньцзе не отпускал:
— Нет, нужно открывать один за другим.
Хорошо, пойдем по плану.
Цзян Цинмань про себя покачал головой.
Оказывается, самцы так серьезно относятся к таким праздникам, как дни рождения. Похоже, в будущем ему придется хорошенько подумать, как отпраздновать день рождения Фу Наньцзе.
Эта коробочка была необычайно маленькой, неизвестно, что в ней.
Он развязал шелковую ленту, открыл крышку и замер.
В коробочке лежало кольцо, серебряное кольцо, инкрустированное синим сапфиром.
Фу Наньцзе достал кольцо, опустился на одно колено и взял одну руку Цзян Цинманя:
— Я тут подумал... я хочу сказать... то есть...
Он немного запнулся... нет, не немного, а очень даже сильно запнулся.
Цзян Цинмань тихо смотрел на самца, его сердце колотилось как барабан.
Свет и тени от фейерверков ложились на поместье, а также отражались в глазах Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе высунул язык и облизнул нижнюю губу:
— Ты согласен стать моим главным супругом-самкой?!
Комментарии