Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 107. Ло Си.
В это время выходить за дверь было уже слишком поздно.
Фу Ицзюнь в тот же миг, как обернулся, приподнял уголки губ, потянул вперед оцепеневшего Цзян Цяньло и прилично поздоровался:
— Вы пришли вместе?
Чэн Ю кивнул, помахав списком в руке:
— Пришел купить кое-какие книги и всё такое.
Ну конечно, прийти в книжный магазин и не купить книги — это что, прийти кататься на большой лодке? *(заниматься неуместным/ бессмысленным делом).
Улыбка на лице Фу Ицзюня была элегантной:
— Полагаю, в этом списке есть поступившая сегодня в продажу «Тайна кровавых писем»?
— Да-да-да! — Чэн Ю широко раскрыл глаза и, не в силах сдержать порыв, сделал два шага к Фу Ицзюню. — Тебе тоже нравится Волинкор? Подожди, откуда ты узнал, что я собираюсь купить эту книгу?
Фу Ицзюнь моргнул:
— Брелок на твоем рюкзаке очень необычный.
На рюкзаке Чэн Ю висела маленькая трехголовая собака.
Волинкор держал такую в детстве, что дало ему много вдохновения; он упоминал об этом в очень старом интервью, и мало кто из насекомых об этом знал.
— Ты даже это узнал! — Чэн Ю стал еще более взволнованным. — Тогда у тебя есть...
Два насекомых болтали крайнее оживление, на фоне чего другая сторона казалась еще более молчаливой.
Глаза Цзян Цяньло блуждали повсюду, и когда на мгновение они встречались с глазами Ань Синцяо, он тут же замирал.
Он сглотнул слюну, изо всех сил стараясь перевести взгляд в другую сторону; а когда морально подготовился и посмотрел обратно, Ань Синцяо уже опустил голову, держа в руке книгу.
Очень хорошо, не нужно беспокоиться о том, что встреча взглядами будет неловкой.
Цзян Цяньло погрузился в глубокое уныние.
Мгновение спустя он крошечными шажками переместился за спину Ань Синцяо.
Ань Синцяо, казалось, этого не заметил, всё так же погруженный в книгу, совершенно не реагируя на то, что рядом с ним появилось еще одно насекомое.
Цзян Цяньло облизнул пересохшие уголки губ:
— Что ты читаешь?
Ань Синцяо не ответил.
Цзян Цяньло подошел еще немного ближе, встав сбоку от Ань Синцяо. Он хотел спросить еще раз, но самка опустила книгу.
Ань Синцяо направился к Чэн Ю, который болтал с сияющим лицом:
— Пошли.
Чэн Ю с досадой хлопнул себя по лбу:
— Извини, так заболтался, что забыл о деле.
Он с большой неохотой попрощался с Фу Ицзюнем:
— Поболтаем как-нибудь в свободное время.
Улыбка Фу Ицзюня постепенно исчезла по мере ухода двух насекомых. Он развернулся и закатил глаза на Цзян Цяньло:
— Брат, ты полный отстой.
Цзян Цяньло всё еще смотрел в ту сторону, куда ушел Ань Синцяо.
— Они давно ушли, хватит смотреть. — Фу Ицзюнь потянул его, намереваясь пойти в другую сторону, дернул, но тот не сдвинулся с места, поэтому пришлось приложить немного усилий и потащить его.
Цзян Цяньло был похож на крупногабаритное портативное украшение, которое нужно было тянуть за собой; пока они обходили весь книжный магазин, Фу Ицзюнь тащил его за собой повсюду, куда бы ни шел.
Тележка для покупок, была заполнена наполовину, Фу Ицзюнь вдруг почувствовал, что Цзян Цяньло уже очень давно не издавал ни звука.
Фу Ицзюнь поднял голову и остолбенел.
У его старшего брата покраснели глаза?!
— Брат? — нерешительно заговорил Фу Ицзюнь.
Цзян Цяньло опустил голову, его взгляд упал на какую-то точку в пустоте, и он ничего не сказал.
— ... — Конец.
Сердце Фу Ицзюня екнуло, он тут же нажал на функцию оплаты в корзине покупок, чтобы сначала отправить эти книги домой.
Он был на голову ниже Цзян Цяньло, не мог обхватить его за плечи, поэтому мог лишь положить руку ему на плечо, уводя Цзян Цяньло к выходу.
Фу Ицзюнь поднял голову, терпеливо наставляя:
— Столько дней конфликта, верно, ты же не можешь ожидать, что он внезапно разрешится.
— ... — Цзян Цяньло медленно моргнул. — Они очень близки?
Фу Ицзюнь в секунду понял, о чем спрашивает Цзян Цяньло:
— Не знаю, должно быть, познакомились в классе углубленного изучения? В летнем лагере средней школы старшеклассникам разрешают быть помощниками учителей, они оба там были.
Шаги Цзян Цяньло приостановились:
— Как так, почему я не знал?
— Ты, возможно, — осторожно начал Фу Ицзюнь, — был занят своими делами.
Например, тем, как долго яблоки могут лежать в холодильнике, прежде чем покроются плесенью.
В любом случае, это не было связано со школьными занятиями.
Фу Ицзюнь сомневался: если бы они раньше не участвовали вместе в развлекательном шоу, стали бы его брат и Ань Синцяо действительно общаться друг с другом?
Он цыкнул языком:
— Раз уж у тебя плохое настроение, может быть, мы сегодня тогда —
Тогда?
Цзян Цяньло прождал «полдня», и когда он только-только собирался открыть рот, чтобы спросить, его внезапно схватили и толкнули вперед, из-за чего он едва не столкнулся с другим жуком.
Он поспешно затормозил:
— Извините!
Только остановившись, Цзян Цяньло поднял голову и застигнутый врасплох встретился взглядом со слегка расширенными глазами Ань Синцяо, в которых отражался он сам, растерянный.
Ресницы Ань Синцяо дрогнули.
Цзян Цяньло затаил дыхание.
Через мгновение Ань Синцяо первым пришел в себя, сделал шаг назад, и его лицо вновь обрело спокойствие.
Цзян Цяньло пришел в себя и повернул голову, чтобы посмотреть на зачинщика.
Фу Ицзюнь стоял позади Чэн Ю, обеими руками держась за лямки школьного рюкзака, и выглядел очень послушным.
Чэн Ю взволнованно сказал:
— В звездной сети какой-то жук только что вроде бы случайно встретил Волинкора, мы хотим пойти и посмотреть.
На лице Фу Ицзюня снова появилась та улыбка, от которой ни один жук не мог отказать:
— Но я не могу спокойно отпустить своего брата, жука-самца, возвращаться одного, так что побеспокою брата Сяо Цяо проводить его домой.
— ?
— ??
Цзян Цяньло был шокирован и выпалил:
— Брат Сяо Цяо? Он втайне тебя так называет?
Брови Ань Синцяо сошлись на переносице, выражение лица стало странным:
— Нет, сегодня слышу в первый раз.
Цзян Цяньло потер руки:
— До смерти напугал.
Ань Синцяо сочувственно кивнул головой.
За то время, пока они обменялись этими несколькими короткими фразами, Фу Ицзюнь и Чэн Ю уже убежали далеко.
— ...
— ...
Внезапно лицо Цзян Цяньло застыло.
Ань Синцяо тоже остолбенел, только сейчас вспомнив ту напряженную атмосферу, что была между ними минуту назад.
Он поджал губы и первым вышел из книжного магазина.
Гравимобиль Ань Синцяо уже был припаркован у дверей.
Цзян Цяньло шаг в шаг следовал за Ань Синцяо и внезапно спросил:
— Даже не знаю, о чем пишет Волинкор, неужели это так интересно читать?
Ань Синцяо открыл рот:
— Детективные романы с разгадыванием тайн, первое место в списке бестселлеров в жанре саспенс.
— ... — Цзян Цяньло поперхнулся словами: — Он довольно глуп. Раз пишет детективы, должен знать множество способов маскировки, но в реальности его все равно умудряются обнаружить фанаты.
Тон Ань Синцяо был спокойным:
— Фанаты должны научиться уважать частную жизнь.
Цзян Цяньло внезапно озарило, и он притворился, будто ничего не произошло, сказав:
— Да уж, и не знаю, зачем тот Чэн Ю погнался за ним.
— ... — Шаги Ань Синцяо приостановились. — Но и то, что читатели хотят увидеть кумира, тоже можно понять.
— ?? — Цзян Цяньло широко раскрыл глаза и в изумлении остановился на месте: — Ты же только что говорил, что нужно уважать частную жизнь?
Ань Синцяо в два-три шага поднялся в гравимобиль:
— За известность всегда приходится платить.
Цзян Цяньло задохнулся от возмущения и быстро пошел следом:
— То есть ты хочешь сказать, что Волинкор сам напросился?
Ань Синцяо с холодным лицом ответил:
— Я этого не говорил.
Цзян Цяньло вышел из себя от гнева:
— Верно, ты не говорил, это я сказал, он сам напросился, он глупый, а у его фанатов нет ни воспитания, ни морали.
Сказав это, он всё еще не остыл и злобно подчеркнул:
— Особенно тот Чэн Ю.
Всё это время молчавший Ань Синцяо заговорил:
— Ицзюнь тоже пошел.
— ?? — Цзян Цяньло потерял дар речи: — Ты, ты еще и защищаешь Чэн Ю?
— ... — Ань Синцяо поджал губы: — Я просто говорю правду.
Цзян Цяньло словно громом поразило:
— Ты из-за него со мной здесь ссоришься?
Ань Синцяо опустил глаза, его руки, лежащие на коленях, были крепко сжаты, но говорил он не спеша:
— Это ты хочешь ссориться.
Как и всегда.
Дыхание Цзян Цяньло участилось, он резко отвернул голову, отодвинулся на самое дальнее от Ань Синцяо место, лег на стол и замолчал.
В машине больше не было сказано ни слова.
Неизвестно, сколько прошло времени, гравимобиль наконец прибыл к дому Цзян Цяньло, а небо внезапно заволокло тучами.
Ань Синцяо смотрел на сгущающиеся за окном темные тучи, не оборачиваясь.
Позади едва уловимо пронесся ветер, после чего машина снова тронулась с места.
Через мгновение Ань Синцяо повернул голову и взглянул на место, где только что сидел Цзян Цяньло, и остолбенел.
Поверхность стола выглядела так, будто на нее пролился мелкий моросящий дождь.
Скопилась лужица воды.
В следующие два дня Цзян Цяньло ни разу не появился в школе.
Цю Хао то и дело проверял оптический компьютер, но так ни разу и не дождался желаемого сообщения.
Все сообщения, отправленные Цзян Цяньло, канули в лету.
— Эх. — Он тяжело вздохнул и в бесчисленный раз оглянулся на Ань Синцяо.
Даже Ань Синцяо больше не мог закрывать на это глаза.
Когда Цю Хао в очередной раз посмотрел в его сторону, Ань Синцяо поднял голову и прямо встретился с ним взглядом:
— Что-то случилось?
Губы Цю Хао несколько раз шевельнулись:
— Эм... ты знаешь, почему Ло-Ло не пришел в школу?
— ... — Ань Синцяо опустил глаза и ответил вопросом на вопрос: — Разве он тебе не сказал?
Услышав это, Цю Хао почувствовал, что есть зацепка, и тут же приблизился, жалуясь:
— Нет, он мне даже на сообщения не отвечает.
Ань Синцяо кивнул:
— Я понял.
— ?
Понял что? Я-то еще ничего не знаю.
Цю Хао был в недоумении, хотел продолжить расспросы, но увидев, что Ань Синцяо вернулся к своему виду «посторонним жукам не приближаться», ему стало неудобно спрашивать дальше.
Ладно, раз староста знает, что происходит с Цзян Цяньло, то и беспокоиться не о чем.
В любом случае, не умер.
В полдень во время еды Ань Синцяо снова столкнулся с той же проблемой.
— Такое чувство, что уже давно не видел Ло-Ло.
Сюй Маомао, держа поднос, сел напротив Ань Синцяо:
— В эти два дня он, к моему удивлению, даже не включал оптический компьютер, время выхода в оффлайн — всё еще два дня назад.
Рука Ань Синцяо, бравшая еду палочками, приостановилась.
Лю Шань невозмутимо пнул Сюй Маомао из-под стола.
— Ай! — Сюй Маомао вздрогнул, и единственный кусок жареной курицы упал на землю.
С горестным лицом он с затаенной обидой подцепил палочками капустный лист и принялся жевать.
Через несколько минут Ань Синцяо ушел с нетронутой едой, и ушел быстрее, чем обычно.
Лю Шань, глядя на спину Ань Синцяо, с тревогой заметил, что жук-самка стала еще худее.
Повернув голову и увидев, как Сюй Маомао уплетает еду за обе щеки, он разозлился:
— Как ты можешь только и делать, что есть?
— Разве еда — это не самое большое счастье? — Сюй Маомао был предельно серьезен. — Посмотри на Син-Сина, он даже не может наслаждаться едой, как же это печально.
— ... — Лю Шань вздохнул. — Раз ты знаешь, почему бы тебе не проявить о нем заботу?
— Разве я не проявил? — Сюй Маомао тайком стащил кусок жареной курицы из тарелки Лю Шаня. — Чтобы развязать колокольчик, нужен тот жук, который его привязал €(решить проблему должен тот, кто ее создал), так что не забивай себе голову впустую.
Пока он неторопливо смаковал еду, внезапно рядом с его ухом раздался звук щелчка камеры.
Лю Шань с улыбкой прямо на глазах у Сюй Маомао отправил фотографию Сюй Иньху:
— Дядя, я пришел за наградой!
— Неудивительно, что меня раньше всё время ловили! Я разорву с тобой все отношения!
— Нет, на самом деле я тоже в первый раз.
— Врун.
— Правда!
— Тогда этот куриный наггетс ты тоже должен отдать мне.
— ...Забирай, забирай.
...
Днем после уроков Фу Ицзюнь собрал рюкзак и в дверях неожиданно столкнулся с Ань Синцяо:
— Почему ты здесь?
Ань Синцяо спросил спокойным тоном:
— Почему Ло-Ло не пришел на занятия?
Фу Ицзюнь нахмурился, сделав страдальческое лицо:
— Ох, он-то.
Ань Синцяо плотно сжал губы.
— Он сейчас... — Фу Ицзюнь резко осекся, махнув рукой. — В двух словах и не объяснишь, может, пойдешь со мной и сам посмотришь?
— ... — Ань Синцяо долгое время не мог произнести ни слова.
Пока они так стояли, они преградили путь немалому числу проходящих мимо жуков.
Фу Ицзюнь оттащил Ань Синцяо на край коридора, и как только он отпустил его, его руку тут же схватили в ответ.
Ань Синцяо, держа Фу Ицзюня за руку, невольно усилил хватку:
— Пойдем.
Фу Ицзюнь отвернулся, тайком вздохнув с облегчением, открыл оптический компьютер и отправил несколько сообщений.
Двое жуков вместе дошли до ворот школы, но их остановил Чэн Ю.
Чэн Ю, несмотря на замешательство, все равно был очень рад:
— Ты тоже пойдешь с нами на выставку в честь десятилетия Волинкора?
Ань Синцяо с подозрением посмотрел на Фу Ицзюня.
Чэн Ю удивился:
— Ты не знаешь? Мы с Фу Ицзюнем договорились пойти вместе в пятницу после уроков.
— ... — Фу Ицзюнь, который в то время говорил исключительно из вежливости, немного помолчал и извиняющимся тоном сказал:
— Сегодня появились срочные дела, давай в следующий раз.
— Ну ладно. — Чэн Ю был немного разочарован, но пожал плечами, делая вид, что ему все равно. — Надеюсь, я не отнял у вас время.
Когда он уже собирался уходить, его окликнули:
— Погоди!
В глазах Фу Ицзюня блеснул хитрый огонек:
— Не хочешь пойти с нами?
...
По дороге к жилому комплексу Фу Ицзюнь рассказал Чэн Ю о том, как Цзян Цяньло промок под дождем и теперь лежит в постели с высокой температурой.
Фу Ицзюнь то и дело вздыхал, и расстроенный из-за отмены планов Чэн Ю наоборот начал его утешать.
Ань Синцяо все это время молчал.
Выйдя из машины и войдя в дом Цзян Цяньло, трое жуков направились прямиком к плотно закрытой двери в глубине дома.
— Тук-тук-тук... Тук-тук-тук... —
Стук в дверь продолжался полминуты, прежде чем изнутри послышался ответ.
Раздался хриплый голос с гнусавым оттенком:
— Чего шумите?
Стоявший позади всех Ань Синцяо немного продвинулся вперед.
Фу Ицзюнь, стоявший посередине, сказал:
— Брат, я привел друзей навестить тебя!
На мгновение повисла тишина, прежде чем самец внутри заговорил:
— Кто там?
Чэн Ю, прислонившись к двери, неуверенно взглянул на Фу Ицзюня и, получив утвердительный взгляд, твердо произнес:
— Это я, Чэн Ю.
— ... — Цзян Цяньло не ответил.
Чэн Ю заботливо произнес:
— Хотя мы знакомы меньше полудня, но я думаю, что мы уже друзья. Фу Ицзюнь мне все рассказал. Тебе сейчас нужно хорошенько отдохнуть, не утомляй ум и нервы, отложи учебу в сторону, здоровье — самое главное. Когда поправишься, мы снова пойдем гулять!
— ... — И снова никакого ответа.
Чэн Ю заподозрил, что, возможно, Цзян Цяньло серьезно болен и его голос слишком тих.
Он приложился ухом к двери, чтобы внимательно прислушаться.
Вдруг — Бум!
Что-то непонятное ударило в дверь так, что у Чэн Ю аж загудело в голове.
Голос из комнаты звучал так, будто он говорил сквозь стиснутые зубы.
— Фу! И! Цзюнь!
Кхм-кхм-кхм...
Цзян Цяньло откашлял першение в горле, потеряв последние остатки сил, и с обмякшими конечностями снова лег.
Даже если придет сам Небесный Владыка, он больше не обратит внимания.
Цзян Цяньло было лень вставать с кровати, чтобы поднять подушку. Он схватил другую диванную подушку, оказавшуюся под рукой, и снова зарылся в одеяло. Его зрение вновь погрузилось во тьму, и в ушах раздавалось лишь его собственное неровное дыхание.
Пока его сознание то прояснялось, то затуманивалось, в дверь снова постучали.
Цзян Цяньло шмыгнул носом, пропуская звук мимо ушей.
В этот раз стук прекратился всего после трех ударов.
У Цзян Цяньло кружилась голова, и, играя в шахматы с Чжоу-гуном *(видеть сны, дремать), он не забывал находить время, чтобы презирать Чэн Ю.
Так быстро сдался, и правда не подходит... не подходит...?
Не успел он сообразить, что хотел сказать, как внезапный скрип прервал его мысли.
Дверь открылась.
Цзян Цяньло нахмурил брови.
Первые несколько секунд не было никакого движения, а затем послышались шаги, медленно приближающиеся к изголовью кровати.
Цзян Цяньло в крайнем нетерпении цокнул языком и вяло начал ругаться:
— У тебя вообще есть манеры? Я ведь не разрешал тебе входить.
Жук у кровати ничего не сказал.
Цзян Цяньло с трудом припомнил слова, сказанные Чэн Ю:
— Раз мы друзья, то можно вести себя как попало? Я вообще не признавал тебя своим другом.
Чэн Ю, который только что самовольно заявлял, что они друзья, сейчас был необычайно молчалив.
Цзян Цяньло сомневался всего секунду, а затем все понял.
Хм, похоже, у этого самца не только нет силы воли и манер, но он еще и носит маску радушия, а на самом деле он — двуличный жук!
Лицемер!
Он скривил губы:
— Почему ты все еще не ушел?
Даже когда ему постоянно демонстрировали недовольство, Чэн Ю все равно не произнес ни слова, но и не ушел.
Цзян Цяньло мысленно наклеил на Чэн Ю еще один ярлык — толстокожий.
— Тебе просто нравится... стоять здесь и выслушивать ругань, да? Говорю тебе, я уже раскрыл твое истинное лицо...
Он говорил с паузами на отдых:
— Я знаю, чего ты хочешь, ты просто хочешь... выпускной бал, церемонию совершеннолетия.
Цзян Цяньло вдруг вспомнил, что Чэн Ю не только сегодня пошел домой за Фу Ицзюнем, но и в тот день в книжном магазине именно он увел Фу Ицзюня.
Бля!
Если раньше он был просто раздосадован, то теперь был в бешенстве.
Чэн Ю умудрился увести обоих жуков-самок, что были рядом с ним!
Цзян Цяньло так разозлился, что его разум на мгновение прояснился:
— Ты, бабник среди самцов, не думай, что раз у тебя есть законные права, то ты можешь так поступать! Я ни за что не позволю им выйти за тебя замуж!
Тут вмешалась фраза:
— Кому?
Цзян Цяньло выпалил не раздумывая:
— Ицзюню и Син-Сину.
— Выйти замуж за кого?
— Ты еще и спрашиваешь меня об этом? Чэн Ю, ты не только бабник, у тебя что, еще и когнитивные нарушения? Задаешь вопрос, на который сам знаешь ответ!
— ...Почему Ань Синцяо должен выходить замуж за Чэн Ю?
Цзян Цяньло надул щеки:
— Потому что у него ужасный вкус! Положил глаз на такого лицемера, как ты!
Как только слова стихли, снаружи долгое время не было никакого движения.
Хе-хе, нечего сказать, да?
Цзян Цяньло только-только изогнул губы в победной улыбке, как его голова внезапно полегчала. Свет проник сквозь закрытые веки на сетчатку, воздух тоже начал циркулировать, и вместе с ним в нос ударил легкий знакомый аромат.
На мгновение он не знал, стоит ли ему сейчас ругать Чэн Ю за то, что тот осмелился откинуть его одеяло, или попытаться выяснить, откуда исходит этот необычайно знакомый запах.
В этой неразберихе жук у кровати снова заговорил, и в его тоне невозможно было разобрать ни радости, ни гнева:
— Цзян Цяньло.
Самец, чье полное имя произнесли, вздрогнул.
— Когда это я положил глаз на Чэн Ю?
— ... — Цзян Цяньло мгновенно замер, а под веками его глаза начали дико бегать.
Ань Синцяо прищурился, неторопливо ожидая ответа самца.
После удушающего молчания раздался тихий шорох... Цзян Цяньло схватил одеяло, снова натянул его на голову и сжался в постели, за все это время так и не открыв глаза.
Он даже в одеяле переполз на другую сторону кровати.
Ань Синцяо:
— ...
Ань Синцяо тоже подошел и сел на край кровати.
Он протянул руку, придавив другую сторону одеяла Цзян Цяньло, и запер самца под собой.
Затем, не допуская никаких возражений, он в очередной раз откинул защитный барьер самца, не оставляя ему пути к отступлению.
Цзян Цяньло вновь оказался снаружи, а обжигающий взгляд Ань Синцяо, казалось, обрел материальную форму, прямо впиваясь в его плотно закрытые веки.
— ... — Цзян Цяньло тихонько приоткрыл глаза, оставив лишь щелочку, и без всякой надежды увидел увеличенное лицо Ань Синцяо. Его сердце резко упало.
Ань Синцяо ни на йоту не отпускал его, даже приблизился к самому лицу Цзян Цяньло и снова спросил:
— Когда это я положил глаз на Чэн Ю?
Цзян Цяньло отвернул голову, избегая взгляда самки, сглотнул слюну, и его голос прозвучал еще слабее, чем когда он только что осуждал Чэн Ю:
— Откуда мне знать.
— ... — Ань Синцяо одной рукой сжал щеки самца, повернул его лицо обратно к себе и пристально посмотрел в глаза Цзян Цяньло.
Самка произнесла, чеканя каждое слово:
— Он мне не нравится, и никогда не нравился.
Ресницы Цзян Цяньло беспорядочно затрепетали, в груди сперло дыхание, а щеки покраснели — то ли от нехватки воздуха, то ли от жара, и это тепло, казалось, передавалось по воздуху прямо в лицо Ань Синцяо.
В ожидании ответа Ань Синцяо заново поправил одеяло, сбившееся на груди Цзян Цяньло, и плотно подоткнул его вокруг шеи самца, не оставив ни единой щелочки.
Снаружи осталась только голова Цзян Цяньло, его заострившийся подбородок покоился на одеяле — было очевидно, что он похудел.
Синяки под глазами выдавали недавний плохой сон самца.
Ань Синцяо тихо разглядывал лицо больного, все это время нависая над Цзян Цяньло.
Руки самки, казалось, могли продержаться так целую вечность, до тех пор, пока Цзян Цяньло не заговорит, и при этом он совершенно не чувствовал неловкости.
— ... — Цзян Цяньло больше не мог держаться.
Ни психологически, ни физиологически.
Самец закусил нижнюю губу и через одеяло ткнул лежащего на нем Ань Синцяо.
Ань Синцяо моргнул, показывая, что слушает.
Губы Цзян Цяньло зашевелились:
— Я хочу...
— ?
— Хочу в туалет...
— ...
Лихорадка не доводила до потери функций организма, поэтому Цзян Цяньло вежливо отказался от сопровождения Ань Синцяо.
Он сходил в туалет, переоделся в сухую пижаму, а когда вернулся в комнату, простыня, пододеяльник и наволочка уже были заменены.
Как только Ань Синцяо увидел Цзян Цяньло, он тут же схватил самца, влил в него несколько глотков теплой воды, засунул в чистую постель и снова плотно укутал.
Цзян Цяньло внезапно осенило, он просто закрыл глаза и лег спать.
Однако Ань Синцяо не оставил самцу пути к отступлению:
— Так вот почему ты злишься? Ты думаешь, что он мне нравится?
Цзян Цяньло не смел открыть глаза:
— ...Нет.
— М-м? — Ань Синцяо повысил тон в конце фразы.
Цзян Цяньло смущенно ответил:
— Ладно, немного.
Конечно, он чувствовал, что самке не нравится тот парень, а только что он просто сказал первое, что пришло в голову. Но нельзя было отрицать, что, увидев, как двое насекомых уходят вместе, он почувствовал себя брошенным.
К тому же Ань Синцяо еще и заступался за Чэн Ю!
Ань Синцяо по голосу понял, что у самца есть и другие причины, о которых он не сказал. Он только хотел спросить, как Цзян Цяньло вдруг отвернулся к нему спиной и холодно фыркнул.
— ? — Ань Синцяо был озадачен: — Что случилось?
Чем больше Цзян Цяньло думал об этом, тем больше злился:
— Скажи, кто важнее: он или я?
Ань Синцяо ответил не сразу:
— ...Ты важнее.
Хотя Цзян Цяньло был недоволен паузой самки, это все же его успокоило.
У него появилась уверенность, и он заговорил более раскованно:
— Тогда зачем ты за него заступался?
Ань Синцяо немного повспоминал:
— В тот день в книжном магазине?
Цзян Цяньло снова фыркнул.
Ань Синцяо начал отрицать:
— Я не заступался за него.
Цзян Цяньло не мог в это поверить:
— Значит, ты нарочно со мной спорил, да?
Ань Синцяо покачал головой:
— Нет, я не хотел с тобой ссориться.
Мозг Цзян Цяньло вдруг заработал так быстро, что он совсем не походил на больного с высокой температурой:
— Да, ты не хотел, но именно так и сделал.
— ... — Ань Синцяо помолчал немного и честно признался: — Угу.
Цзян Цяньло разом оказался на моральной высоте. Вспомнив тот момент, когда он пытался заговорить с самкой, но был проигнорирован, он выдвинул обвинение с обидой, которой сам не осознавал:
— Я с тобой разговаривал, а ты даже не обращал на меня внимания и торопил Чэн Ю уйти поскорее.
Ань Синцяо прикрыл глаза, снова посмотрел на растрепанный затылок самца и вздохнул:
— Да.
Возмущение Цзян Цяньло вспыхнуло с новой силой:
— Значит, ты был неправ.
Ань Синцяо четко и прямолинейно извинился:
— Прости.
В то время как невидимый хвост за спиной самца начал вилять, Ань Синцяо вдруг произнес:
— Но я не жалею.
— ?! — Цзян Цяньло резко обернулся и посмотрел на Ань Синцяо; лицо самки было полно незнакомого холода.
Тон Ань Синцяо был спокойным, но веским:
— Потому что я был очень зол.
Цзян Цяньло ошеломленно смотрел на него.
— Я ведь вообще ничего не сделал, а ты вдруг стал холодным, перестал говорить, перестал общаться, — в глазах Ань Синцяо бушевали эмоции, но выражение его лица становилось все более спокойным. — Я спрашивал тебя, но ответ ты и сам знаешь. Ты сказал, что просто хочешь побыть один.
Цзян Цяньло тщетно открыл рот, но не смог выдавить ни слова.
Глаза Ань Синцяо потемнели:
— А теперь ты снова спрашиваешь меня, почему я игнорировал тебя. Как ты думаешь, почему?
Цзян Цяньло замер под взглядом самки, словно провалился в ледяной погреб.
Ань Синцяо по-прежнему говорил неспешно:
— В твоих глазах я существую лишь для того, чтобы открывать рот, когда тебе хочется поговорить, и убираться подальше, когда не хочется. Так?
— ...
В комнате воцарилась тишина.
Остатки вечернего света пробивались сквозь щели в шторах и падали на лицо Ань Синцяо, оставляя его наполовину в свету, наполовину в тени.
Спустя долгое время самка повернула голову, и все ее лицо скрылось в тени.
Ань Синцяо встал.
Он успел сделать лишь два шага, как вдруг на кровати раздался шорох, затем налетел порыв ветра, его талию намертво обхватили две руки, и все его тело по инерции от этой силы рухнуло на кровать, повалившись в постель вместе с Цзян Цяньло.
— Тсс, — Ань Синцяо нахмурился. — Ты ..
— Н-нет! — голос Цзян Цяньло был хриплым, словно резали ножом. — Нет, нет, нет!
Шею Ань Синцяо обожгло, словно к ней приложили раскаленное клеймо — горячий лоб Цзян Цяньло уперся в заднюю часть шеи самки, и какая-то теплая, влажная жидкость просочилась за воротник.
Он попытался встать, но его обняли еще сильнее, так сильно, что стало больно.
Самец был похож на дикого зверя, который вцепился в шею добычи и не отпускает; чем сильнее жертва вырывалась из пасти, тем крепче он сжимал челюсти.
— Нет! — Цзян Цяньло все еще не переставал повторять, и его тон был полной противоположностью его грубым действиям, напоминая жалобный стон олененка. — Нет, нет!
Ань Синцяо расслабил конечности, позволив себя схватить:
— Что «нет»?
Цзян Цяньло заговорил очень быстро:
— Все не так! Я не просил тебя убираться, я никогда так не думал!
Ань Синцяо хмыкнул:
— Тогда о чем ты думал?
— Я ... кхм-кхм! — Цзян Цяньло снова начал кашлять, а когда першение прошло, он запоздало почувствовал прилив жара: — ...
Ань Синцяо, услышав, что дыхание самца выровнялось, спросил:
— Ты что?
Цзян Цяньло шмыгнул носом, его губы зашевелились:
— М-м...
Ань Синцяо сделал вид, что собирается встать, но его тут же дернули обратно на место, и он врезался в грудь Цзян Цяньло.
— Я... я правда хотел просто побыть один! — в панике сказал самец, в его голосе слышалась тревога и обида из-за того, что ему не верят. — Я тебя не обманывал.
— Ты просто не хотел быть со мной, — попал прямо в точку Ань Синцяо. — Почему?
Голос, доносившийся сзади, стал тише:
— ...Я видел, как один самец давал тебе любовное письмо.
Ань Синцяо задумался на мгновение и уверенно сказал:
— В тот день ты был в инвентарной.
— Угу...
— И что?
Самцы редко ухаживали за другими насекомыми, в конце концов, им даже не нужно было махать рукой, чтобы самки сами бросались им в объятия, но бывали и те, кто проявлял инициативу. По крайней мере, Ань Синцяо получал любовные письма, но признаний лицом к лицу и впрямь были считанные единицы.
Ань Синцяо предположил:
— Ты считаешь, что это неправильно? Что самцы не должны проявлять инициативу?
— Нет! — громко стал отрицать Цзян Цяньло, а затем его голос резко упал, став таким тихим, что Ань Синцяо едва мог его расслышать. — Ты достоин...
Сердце Ань Синцяо пропустило удар:
— Чего?
Лоб Цзян Цяньло, прижатый к его шее сзади, приподнялся, приблизился к его уху, и вместе с жарким дыханием вырвались слова:
— Ты достоин того, чтобы он проявил инициативу.
На этот раз он услышал ясно.
Руки Ань Синцяо, свернутые на груди, сжались, и он притворился спокойным:
— А потом?
— А потом мне стало очень странно, — недоумевал Цзян Цяньло. — Это неприятное чувство, мне оно не нравится.
— ... — Грудная клетка самки задрожала, и Цзян Цяньло, плотно прижатый к его спине своей грудью, тоже это почувствовал.
Цзян Цяньло был потрясен:
— Ты смеешься?
Голос Ань Синцяо звучал ровно:
— Нет.
— Ты еще смеешься! Ты надо мной смеешься?! — Цзян Цяньло в бешенстве сел, развернул Ань Синцяо за плечи, чтобы осмотреть его лицо, и с первого взгляда уловил улыбку самки, которую тот еще не успел спрятать.
Цзян Цяньло потянул уголки губ Ань Синцяо вниз и крайне обиженно сказал:
— Не смей смеяться.
— О, — Ань Синцяо не сопротивлялся, лишь моргнул и стер рукой остатки слез в уголках глаз Цзян Цяньло. — А вот ты получал куда больше любовных писем, чем я.
Будь то признания в письменном виде или ухаживания лицом к лицу.
Самец отвел взгляд под предлогом того, что берет бумажную салфетку, чтобы высморкаться, и пробормотал себе под нос:
— Ну и что с того.
В глазах Ань Синцяо мелькнул скрытый блеск:
— Но я же не устраивал тебе холодную войну.
— ...... — Цзян Цяньло потерял дар речи.
Ань Синцяо тоже молчал, тихо лежа на кровати.
В тишине Цзян Цяньло медленно наклонился, снова крепко обнимая Ань Синцяо, уткнулся головой в шею самки, и его голос прозвучал глухо:
— Прости.
Выражение лица Ань Синцяо бессознательно смягчилось:
— Угу.
— Прости.
— В следующий раз всегда рассказывай мне.
— Прости.
— Я понял.
Спустя мгновение, Цзян Цяньло шмыгнул носом и недовольно сказал:
— А ты не можешь тоже обнять меня?
Ань Синцяо прищурил глаза.
Цзян Цяньло протянул:
— Син-Син...
Руки Ань Синцяо, опущенные по бокам, оставались неподвижными.
Цзян Цяньло занервничал, просто схватил руки самки и положил их себе на спину, а затем потерся о шею Ань Синцяо, издав в горле довольное урчание.
— ......Эх. — Ань Синцяо тяжело вздохнул, обнимая этого самца ростом метр восемьдесят, лежащего на нем. — Ты очень тяжелый.
— Да ну, у нас же с тобой одинаковый вес!
— Но мне очень тяжело, когда ты на мне лежишь.
— Тогда ты будешь сверху?
— ......Нет! Я не это имел в виду! Я хочу спуститься!
— Не надо, давай обнимемся, мы ведь так давно не виделись.
— Цзян Цяньло!
— Так холодно, так плохо.
— Тогда почему ты не залезаешь под одеяло?
— Мы вместе? ......А, как больно!
.
Центр делового района, ресторан «На набережной».
Фу Наньцзе и Цзян Цинмань один за другим сели у окна.
Цзян Цинмань снял военную фуражку:
— Обстановка неплохая.
— Атмосфера отличная. — Фу Наньцзе огляделся. — Когда ты забронировал столик?
— Я? — Рука Цзян Цинманя, завязывающего волосы, замерла: — Разве не ты забронировал?
— Нет. — Фу Наньцзе широко раскрыл глаза. — Ицзюнь сказал мне, что ты хочешь расслабиться.
Цзян Цинмань плотно сжал губы:
— А мне он сказал, что ты хочешь провести время в мире для двоих насекомых.
— ......
— ......
Двое родителей включили камеры и как раз увидели Фу Ицзюня и Чэн Ю в прихожей.
В это время Чэн Ю и Фу Ицзюнь закончили осматривать облачную выставку Волинкора с помощью шлемов, но пасхальное мероприятие должно было проходить офлайн, что немного расстраивало.
Фу Ицзюнь проводил Чэн Ю вниз, двое насекомых дошли до самых дверей, но так и не увидели Ань Синцяо.
Чэн Ю с сомнением спросил:
— Он ушел раньше?
Фу Ицзюнь пару раз забегал глазами:
— Наверное.
— Жаль, что в этот раз я не увидел твоего отца-самку и отца-самца, я думал, что смогу увидеть их лично.
Чэн Ю сел в ховеркар:
— Пока-пока!
Ничего страшного, все равно следующего раза не будет.
Фу Ицзюнь с улыбкой помахал рукой:
— До завтра.
Дождавшись, когда машина улетит вдаль, он развернулся и медленно поплелся домой.
Стоит ли возвращаться? Или вернуться через полчаса?
Боже, как в этом мире может существовать такой хороший младший брат, как я.
Пока Фу Ицзюнь самодовольно радовался, его оптический компьютер внезапно засветился.
Он открыл диалоговое окно.
Здоровяк-дурачок:
[Ицзюнь, хотя отец-самец и поддерживает свободу любви, но приводить свою пару домой прямо сейчас — не слишком ли рано?]
— ......Ааа!!! !
Комментарии