Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 108. Ло Си.
Весь вечер Фу Ицзюнь объяснял, что он действительно не похищал самца, Фу Наньцзе расследовал биографию так называемой пары, а Цзян Цинмань ел, не чувствуя вкуса, и под уговорами Фу Наньцзе сначала поужинал, а потом поспешил домой.
Только когда мужья вернулись и столкнулись с выходящим Ань Синцяо, они смогли успокоиться.
Фу Наньцзе еще не снял верхнюю одежду:
— Хочешь, я отвезу тебя обратно?
— Все в порядке, моя машина уже приехала, — Ань Синцяо с рюкзаком за спиной надел обувь и остановился.
В это время в доме раздался шум.
Изнутри выбежал Цзян Цяньло, с заспанными глазами, на одной стороне его лица был красный след от сна. Он надул щеки и недовольно сказал:
— Разве мы не договаривались спать вместе?
У больного не было ни малейшего осознания того, что нужно беречь себя, он был одет лишь в свободную рубашку.
Цзян Цинмань нахмурился, но прежде чем он успел что-либо сказать, Ань Синцяо первым снял обувь и подтолкнул Цзян Цяньло внутрь.
— Я сказал, что подожду, пока ты уснешь. — Ань Синцяо и Цзян Цяньло вошли в комнату, и в воздухе слабо раздался укоризненный голос: — Почему ты не надел куртку?
Послышался тихий шорох трущегося одеяла, Цзян Цяньло, должно быть, засунули в постель.
— Забыл. — Он небрежно проигнорировал свою ошибку, но уцепился за предыдущую фразу самки: — Разве я сплю?
Ань Синцяо беспомощно ответил:
— Разве ты только что не спал?
Цзян Цяньло упрямо возразил:
— Нет.
— Ло-Ло... — Затем голос самки стих, и в прихожей стало ничего не слышно.
— ...... — Взгляд Цзян Цинманя стал сложным.
— Вау, — Фу Наньцзе приподнял бровь и приобнял Фу Ицзюня, — Похоже, свою пару домой привел совсем другой жук.
Фу Ицзюнь с усталым лицом пошел в свою комнату:
— Я пойду в душ.
Он глубоко выдохнул, думая, что этот вопрос на этом закрыт, как позади Фу Наньцзе снова ободряюще произнес:
— Но отец-самец по-прежнему очень поддерживает тебя в поиске истинной любви.
— ...... — Фу Ицзюнь с грохотом захлопнул дверь.
Через мгновение Ань Синцяо вышел из комнаты Цзян Цяньло, прошел мимо Фу Наньцзе и Цзян Цинманя, находящихся в гостиной, и со смущением и чувством вины снова попрощался:
— Извините за беспокойство.
Цзян Цинмань открыл дверь в комнату старшего сына и заглянул внутрь: в полумраке Цзян Цяньло послушно лежал, укутавшись в одеяло, и уже закрыл глаза.
Фу Наньцзе отвел любопытный взгляд и тихо спросил:
— Как думаешь, о чем он говорил с Ло-Ло?
Цзян Цинмань покачал головой:
— Не знаю.
Посреди ночи Цзян Цинмань встал, чтобы измерить температуру Цзян Цяньло: тридцать семь и восемь. На следующее утро измерил снова — тридцать шесть и пять. Он полностью выздоровел.
Самка успокоился, вернулся к обеденному столу.
— Так это была болезнь сердца. — Фу Наньцзе проглотил хлеб, наклонился к уху Цзян Цинманя и пробормотал это, заработав безжалостный удар локтем от самки.
Лицо Цзян Цяньло было еще немного бледным, но сам жук был уже полон сил, и ему не терпелось пробежать 300 метров, чтобы доказать, что он полностью выздоровел.
Покончив с завтраком, он бросился в комнату, немного привел себя в порядок и снова промчался через гостиную:
— Я ушел!
Трое жуков в доме еще не успели расслышать, как подняли головы и уже не увидели и следа Цзян Цяньло.
— ...... — Цзян Цинмань проглотил слова отговорок и молча посмотрел на Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе все понял без слов, нажал на рекомендованного частого собеседника в оптическом компьютере и отправил сообщение.
...
Через 20 минут Ань Синцяо, получив сообщение от стражи, подошел к боковой двери и через решетку увидел фигуру некоего больного.
Солнечный свет прыгал в волосах самца, большая футболка и широкие прямые штаны выглядели просто и чисто, на ногах кроссовки — один красный, другой черный, и нога в черном кроссовке пинала мелкие камешки на обочине.
Цзян Цяньло опустил голову, сунув обе руки в карманы, на его утонченном профиле не было никакого выражения.
Ань Синцяо ускорил шаг.
Услышав шум, Цзян Цяньло обернулся, и в тот момент, когда он увидел Ань Синцяо, его лицо расплылось в широкой улыбке:
— Ло-Ло здесь...
Глаза Цзян Цяньло сияли, а на всем его лице было написано: «Быстрее похвали меня, быстрее похвали меня».
Ань Синцяо притворился, что не заметил этого:
— Почему ты вышел на сквозняк?
Цзян Цяньло последовал за Ань Синцяо обратно в покои, специально отстав на шаг, чтобы выразить свое недовольство:
— Разве ты вчера не говорил, что когда я поправлюсь, мы пойдем развлекаться?
— У тебя спала температура? Сегодня уже выздоровел? — Ань Синцяо остановился перед дверями покоев и внимательно посмотрел на лицо Цзян Цяньло, только сейчас заметив, что общее состояние самца стало намного лучше.
Цзян Цяньло моргнул, подошел вплотную к самке, схватил его руку и приложил к своему лбу, пристально глядя в глаза Ань Синцяо, и послушно сказал:
— Потрогай, я же поправился?
Ань Синцяо почувствовал температуру под ладонью, и только успокоившись, обратил внимание на лицо самца, находившееся прямо перед ним.
Цзян Цяньло стоял против света, его глаза, которые должны были переливаться яркими красками, покрылись слоем тени, словно темное течение под луной.
В этот момент мимо Цзян Цяньло прошел слуга и, как ему казалось, незаметно бросил на них взгляд.
Ань Синцяо вдруг осознал, что оба жука все еще стоят в дверях. Рука Цзян Цяньло неизвестно когда уже опустилась, но он по-прежнему послушно стоял, позволяя измерять себе температуру.
Он тут же убрал руку, поспешно вошел в комнату, направился прямиком в гардеробную, схватил попавшуюся под руку куртку и бросил ее Цзян Цяньло:
— Надень.
Цзян Цяньло не разозлился, когда ему накинули на голову одежду, лишь высказал небольшое недовольство фасоном и жалобно сказал:
— Я не хочу носить школьную форму еще и на выходных.
Ань Синцяо с виноватым видом заново выбрал белую куртку с капюшоном, надел ее на самца и даже помог застегнуть молнию.
Цзян Цяньло недовольно произнес:
— Очень жарко.
— Угу, — кивнул Ань Синцяо, — тогда никуда не пойдем.
Цзян Цяньло замолчал, надув губы и хмыкая.
— Пойдем, — Ань Синцяо направился наружу, но обнаружил, что самец не последовал за ним.
Цзян Цяньло стоял перед шкафом, нахмурив брови, но вскоре расслабился. Он достал белую куртку и всучил ее Ань Синцяо:
— Тогда ты тоже должен ее надеть.
В таких мелочах Ань Синцяо всегда потакал желаниям самца, поэтому он надел куртку и повел его на звездолет.
По пути Ань Синцяо по привычке отправил отчет Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе:
[Оставляю Ло-Ло на тебя (котосвин показывает сердечко)]
Ань Синцяо:
[Хорошо :)]
Вскоре звездолет приземлился на посадочной площадке.
Как только они вышли из машины, в уши хлынул шум со всех сторон.
Поток жуков двигался вперед, следуя за мерцающими в воздухе стрелками. Неподалеку возвышалась вращающаяся модель — гигантский логотип «Космического альянса», окруженный кольцом из букв, возле которого множество жуков выстроились в длинную очередь, чтобы отметиться.
За логотипом находился вход в киногородок, или, точнее, выход с посадочной площадки, ведь на этой планете все, кроме посадочной площадки, являлось туристической зоной.
Правообладатели воссоздали на этой планете сцены из «Космического альянса» в натуральную величину, позволяя фанатам лично шагнуть в мир своих кумиров.
Цзян Цяньло и Ань Синцяо бывали здесь уже много раз, сегодня они приехали ради новой открывшейся зоны.
Они могли дойти до входа даже без указателей.
У турникетов стояли модели различных супергероев в натуральную величину, а над каждым входом парили личные эмблемы жуков разных супергероев.
Когда Цзян Цяньло подошел к концу очереди, Ань Синцяо одернул его.
Ань Синцяо огляделся по сторонам:
— Подожди.
Цзян Цяньло спросил:
— Чего ждать?
Ань Синцяо с недоумением ответил:
— Мао-Мао и Шань-Шаня.
Глаза Цзян Цяньло расширились:
— Они придут?
Ань Синцяо удивился еще больше, чем самец:
— Они не придут?
До него вдруг дошло:
— Ты их не позвал?
Цзян Цяньло счел это странным:
— Нет.
Ань Синцяо замялся:
— ...Сегодня только мы вдвоем?
— Ну да, — послушно кивнул Цзян Цяньло, а затем скривил губы. — Если только ты не позвал других жуков?
Ань Синцяо подсознательно покачал головой, пребывая в прострации.
Очередь постепенно сокращалась, Цзян Цяньло взял Ань Синцяо за руку и пошел вперед, и только когда они прошли через турникет, Ань Синцяо пришел в себя.
Цзян Цяньло с улыбкой поднял сцепленные руки двух жуков, на тыльной стороне их ладоней был отпечатан штамп Огга:
— Та-дам !
— ... — Ань Синцяо молча уставился на штамп, в прошлом он всегда ходил в очередь Лайсина.
Глаза Цзян Цяньло ярко блестели:
— Хе-хе.
Уголки губ Ань Синцяо чуть изогнулись в улыбке.
Даже его ежедневный рингтон был изменен, что уж говорить о каком-то значке, который продержится всего один день? По сравнению со штампом на тыльной стороне ладони, символизирующим соперника, рука самца, держащего его, была куда более горячей.
Ань Синцяо тут же отдернул руку и широким шагом направился к зоне ожидания поездов.
Цзян Цяньло внимательно следил за шагами самки, прыгая вокруг него туда-сюда:
— Ты проиграл, ты проиграл! Тебе поставили штамп Огга, теперь ты больше не сможешь уйти с Лайсином обратно к Чистильщикам!
— Заткнись, — Ань Синцяо изо всех сил постарался сделать кислое лицо, а его опущенная рука медленно сжалась в кулак, удерживая остатки тепла.
Эх, он уже давно проиграл.
Двое жуков сели на экскурсионный поезд и на первой же остановке отправились в недавно открытую зону, выйдя у ворот роскошной усадьбы.
Перед ними возник световой экран, на котором отображались несколько вариантов маршрута: первым была экскурсия в сопровождении персонажа.
Вторым был маршрут с иммерсивным погружением — раньше, когда у них было много времени, они любили выбирать его и играть несколько дней подряд.
Третьим было воссоздание фильма, где зрители принимают участие с точки зрения сторонних наблюдателей.
Эта зона была создана по мотивам вышедшего в этом году фильма «Огг против Лайсина», и в ней были построены сцены от знакомства двух жуков до их разрыва, а также финальной битвы.
Сегодня был первый день открытия парка, поэтому все было переполнено жуками. Двое жуков нашли место потише, чтобы посовещаться.
Цзян Цяньло предложил:
— Сегодня мы играем только один день, может, тогда выберем воссоздание фильма?
Ань Синцяо кивнул и нажал на третий вариант.
Дверь внезапно появилась из ниоткуда, они шагнули внутрь. За дверью находилась та же самая усадьба, только окружающие жуки исчезли.
Внезапно с неба пошел снег, а следом во дворе раздался напряженный окрик:
— Огг! Не бегай где попало!
Цзян Цяньло потянул Ань Синцяо поближе к забору и увидел, как уменьшенная версия его кумира носится по саду, а дворецкий бегает следом с курткой в руках, надевая ее на него.
Огг поднял голову:
— Что находится за пределами усадьбы?
Дворецкий даже не моргнул:
— Разве за пределами усадьбы не Имперский город? Мой молодой господин.
Огг отнесся к этому с недоверием:
— Тогда откуда взялись те жуки в рваной одежде, которых я видел в прошлый раз?
— Где вы видели странных жуков, вам, должно быть, приснилось, — дворецкий повел Огга обратно в дом. — Снег усиливается, пойдемте внутрь.
Цзян Цяньло и Ань Синцяо толкнули железные ворота, последовали за Оггом в его комнату, а вскоре вышли вслед за ним.
Огг тайком улизнул во время обеденного перерыва. Он ловко обошел толпу жуков-слуг и пролез через собачью дыру в саду.
Ань Синцяо остановился:
— Нам нужно поскорее обойти через главные ворота.
А Цзян Цяньло уже присел на корточки, с энтузиазмом прикидывая размер собачьей дыры, и удивленно воскликнул:
— Син-Син! Мы сможем пролезть!
Не дожидаясь ответа Ань Синцяо, Цзян Цяньло лег на живот и прополз сквозь нее.
Ань Синцяо потер лоб и тоже лег на землю.
Они побежали за Оггом через заднюю часть горы и оказались в трущобах с суровыми условиями.
Огг был роскошно одет, а на его лице читалась наивность неискушенного жизнью. Идти здесь было все равно что бросить кусок жирного мяса в стаю голодных волков. Все жуки открыто или исподтишка пялились на этого молодого господина.
Цзян Цяньло оглянулся по сторонам и сразу же заметил Лайсина в толпе нищих неподалеку:
— Лайсин там! Он и в фильме был очень худым, а теперь кажется еще худее. — Он подбежал к Лайсину и наклонился, чтобы рассмотреть его. Лайсин тоже пристально смотрел на Огга: — Син-Син, смотри..
Внезапно телу стало тепло.
На спине Цзян Цяньло оказалась куртка.
Ань Синцяо смахнул снежинки с головы самца:
— Хоть это и не настоящий ноль градусов, все равно нужно быть осторожнее.
Цзян Цяньло внимательно посмотрел на бледные руки Ань Синцяо, зашел за спину самки и обнял его, прижав его руки к себе:
— Ну вот, теперь нам обоим не холодно.
— ... — Ань Синцяо слегка расширил глаза.
В этот момент раздался звук уведомления от оптического компьютера.
Цзян Цяньло посмотрел с плеча Ань Синцяо на свое запястье, его оптокомпьютер не светился:
— Это не мне, какой-то жук ищет тебя.
Ань Синцяо опустил глаза, открыл оптокомпьютер и, увидев, что написавший жук — это Лю Шань, снова закрыл оптический экран.
Цзян Цяньло стало любопытно:
— По какому делу он к тебе обращается?
— Ничего особенного, — Ань Синцяо знаком показал самцу посмотреть напротив: — Драка началась.
На улице жуки, накинувшись гурьбой, дочиста ограбили Огга и даже попытались похитить, но, к счастью, Огга спас Лайсин.
По сравнению с Оггом Лайсин выглядел как недоразвитый росток фасоли, но именно этот росток фасоли помог Оггу прорвать осаду толпы жуков.
Огг всхлипывал:
— Спасибо тебе!
Его жук-спаситель холодно ответил:
— Ты ведь не думаешь, что я тебя спасаю?
Под испуганным взглядом Огга Лайсин прищурился и с угрозой сказал:
— Полагаю, этот несчастный молодой господин заблудился и нуждается в том, чтобы ему указали дорогу, а добрый жук, который ему поможет, по праву должен получить за это награду. Что скажешь?
Огг, дрожа от страха, продиктовал свой домашний адрес.
Лайсин привел Огга домой, взял мешок с вознаграждением и ушел.
У Огга поднялась температура, он выпил лекарство и только тогда уснул.
Жук-слуга взял пустую миску, прикрыл дверь и ушел.
Цзян Цяньло посмотрел в спину уходящему жуку-слуге, затем взглянул на Ань Синцяо, и, увидев, что самка все еще сидит у камина и отвечает на сообщения, он сам пошел вслед за жуком-слугой на кухню и вернулся с миской горячего супа.
Он хотел подойти поближе, чтобы посмотреть, чем занят Ань Синцяо, но самка выключил экран прежде, чем он приблизился.
Цзян Цяньло протянул миску, и Ань Синцяо, глядя на черную как смоль жидкость в ней, нахмурился.
Цзян Цяньло пододвинул ее еще ближе:
— Чтобы прогнать холод.
— ... — Ань Синцяо взял миску и начал медленно глотать.
Воспользовавшись этим временем, Цзян Цяньло прошелся по большим комнатам усадьбы, обшаривая шкафы, и отыскал два шерстяных пальто, а по возвращении снова мельком заметил промелькнувший световой экран.
Ань Синцяо встал и взял пальто:
— Где ты их нашел?
— В шкафу отца-самки Огга. — Сказав это, Цзян Цяньло прищурился. — Ты что-то от меня скрываешь?
Ань Синцяо сохранял полное спокойствие:
— Нет.
Цзян Цяньло засомневался, вздернул подбородок и, блефуя, решил его проверить:
— Тогда покажи мне свой оптический компьютер.
Ань Синцяо без малейших колебаний открыл оптокомпьютер, и на экране тут же появилось окно чата с Лю Шанем.
Цзян Цяньло вдруг почувствовал вину, взглянул на безупречное выражение лица Ань Синцяо и внимательно посмотрел на историю переписки двух жуков.
Лю Шань:
[[Скриншот] Я видел фотографии в Звездной сети, вы помирились?]
Ань Синцяо:
[Угу.]
Лю Шань:
[Вот и хорошо, мне больше не о чем беспокоиться.]
А потом ничего.
Не может быть, за такое долгое время обменялись всего тремя фразами?
Цзян Цяньло только собирался задать вопрос, как Ань Синцяо, словно предвидя это заранее, переключился на интерфейс Звездной сети, где на площади множество туристов публиковали посты о случайной встрече с ними двумя.
— ...Ох. — Цзян Цяньло сухо выдавил из себя одно слово, опустив голову, чтобы застегнуть пуговицы на пальто Ань Синцяо, и пробормотал:
— А сидит вполне неплохо.
Ань Синцяо опустил глаза, глядя на длинные пальцы самца:
— Раньше ты не застегивал мне пуговицы.
Цзян Цяньло тут же самодовольно улыбнулся:
— Разве я сегодня не очень заботлив?
Ань Синцяо кивнул, невозмутимо допытываясь:
— Почему?
Взгляд Цзян Цяньло забегал, и он заговорил все тише и тише:
— Разве я до этого не расстроил тебя...
— ... — Ань Синцяо тихо смотрел на самца, и, когда Цзян Цяньло уже начал нервничать, едва заметно вздохнул.
Он потер переносицу и тихо выругался.
Интуиция подсказала Цзян Цяньло насторожиться:
— Что ты сказал?
— Ничего. — Ань Синцяо направился наружу. — Я пойду проведаю Лайсина.
Фильм не показывал, чем в этот момент занимался Лайсин.
Цзян Цяньло это не особо интересовало, к тому же он все еще чувствовал себя виноватым, поэтому просто не пошел следом, а начал исследовать дом Огга.
Ань Синцяо, увидев, что позади нет ни одного насекомого, с облегчением вздохнул и снова открыл окно чата с Лю Шанем.
Лю Шань:
[Ты не планируешь прояснить ситуацию?]
Ань Синцяо:
[Нет.]
Лю Шань:
[Почему?]
Ань Синцяо:
[Еще не время.]
Лю Шань:
[Ты не боишься, что его и правда уведут другие самки?]
Ань Синцяо:
[Это невозможно.]
Лю Шань:
[Ладно, встречаетесь вы или нет, все равно выглядите так, будто встречаетесь, и даже если появятся другие самки, они смогут быть только наложниками.]
Ань Синцяо:
[Никаких наложников нет.]
Лю Шань:
[(искренне спрашивает) Почему ты так уверен, что их не будет?]
Ань Синцяо:
[У него нет такой возможности.]
Лю Шань:
[Ты имеешь в виду Ло-Ло или других самок?]
Ань Синцяо:
[И тех, и других.]
Лю Шань по ту сторону экрана содрогнулся.
Лю Шань:
[Я всегда думал, что именно Ло-Ло среди вас двоих тот, кто все понимает лучше.]
Ань Синцяо слегка приподнял бровь, выключил оптический компьютер и больше не отвечал.
Очевидно, что самец ничего не понимал.
...
Огг болел целый месяц, и в этот период его бросало то в жар, то в холод, временами его тело становилось легким, готовым взлететь, а иногда вдруг тяжелело на тысячу цзиней. Когда он пришел в себя, его тело уже эволюционировало по всем направлениям, но врачи так и не смогли выяснить причину.
К нему пришли насекомые из Планетарного Альянса и пригласили его присоединиться к команде обладателей сверхспособностей, чтобы охранять безопасность вселенной.
В то же самое время Лайсин подвергся мести за то, что помог Оггу, и его младший брат был жестоко убит.
Лайсин несколько лет прожил как в тумане, пока однажды случайно не был поражен ударом молнии, благодаря чему обрел духовную силу манипулирования с эффектом гипноза. Во время свершения мести он случайно столкнулся с Оггом, который выполнял задание.
После череды недоразумений и перипетий, Лайсин также присоединился к Планетарному Альянсу, и двое насекомых стали неразлучными друзьями.
Однако постепенно противоречия между ними становились все больше.
Во-первых, это принцип «не убивать», на котором настаивали насекомые-основатели Альянса, а во-вторых, нынешнее высшее руководство Альянса занимало свои посты, ничего не делая, угнетало и эксплуатировало младшие поколения, было абсолютно безразлично к социальным проблемам и заботилось лишь о деньгах и власти.
Лайсин обнаружил, что сбежавшие из тюрьмы преступники вызывают еще большие жертвы, и начал сомневаться в принципе «не убивать». Он считал, что бездействующее высшее руководство должно быть вычищено кровью, чтобы уступить место настоящим лидерам.
Огг же считал, что если они будут убивать насекомых, то ничем не будут отличаться от преступников, к тому же реформы требуют времени и не могут быть радикальными.
Время в фильме летело стремительно, что в парке киногородка отражалось в сменившейся несколько раз обстановке комнат и постепенно облупившихся стенах.
Во время исследования этого двора Огга Цзян Цяньло, несколько раз выходя из разных комнат, мог натолкнуться на физически увеличившегося Огга, и каждый раз они перекидывались парой слов, начиная с приветствия:
— Доброе утро, господин Цзян!
Это и впрямь было немного жутковато.
На самом деле можно было бы выбрать замедление скорости течения времени, но у ученика третьего класса старшей школы есть только одна суббота, так что Цзян Цяньло оставалось только терпеть.
Наконец, ровно в полдень, время подошло к ключевому поворотному моменту.
Цзян Цяньло и Ань Синцяо остановились в маленькой гостиной на втором этаже, в то время как стоящие друг напротив друга двое главных героев разразились яростной ссорой. Потому что еще один преступник сбежал из тюрьмы, а высшее руководство хотело лишь как можно скорее заблокировать информацию.
Лайсин холодно усмехнулся:
— Они заслуживают смерти.
— Если мы убьем насекомое, разве это не будет линчеванием? Мы не можем ставить себя выше закона, — увещевал Огг. — Изменения требуют времени, дай им немного времени.
Лайсин сжал кулаки:
— Они давно прогнили насквозь, только ты еще думаешь, что их можно спасти.
— Я прекрасно понимаю твои чувства, но если руководство будет сменяться поколение за поколением... — слова Огга были прерваны, прежде чем он успел договорить.
— А как же те насекомые, которые погибли за это время! — грудь Лайсина тяжело и быстро вздымалась. — Каждый день, что они живут, бесчисленное множество насекомых умирает из-за них. Ты вообще знаешь, что такое смерть? Ты понимаешь, каково это, когда единственный младший брат умирает прямо у тебя на глазах?
Лайсин поднял все шипы на своем теле, никому не позволяя приблизиться к своему разбитому сердцу:
— С какой стати ты говоришь, что понимаешь меня!
— ... — Огг с открытым ртом не мог вымолвить ни слова, дрожа всем телом. Он шаг за шагом приближался к Лайсину, но его хороший друг все это время настороженно сохранял дистанцию.
— Ты не можешь так поступать, — с дрожащими губами, болезненно произнес Огг, — Ты не можешь выносить мне приговор и лишать меня права приближаться к тебе только из-за моего хорошего происхождения, которое я не мог выбирать.
Он проглотил боль, от которой едва не тошнило, и с надеждой и мольбой в глазах произнес:
— Позволь мне понять тебя.
Лайсин молча смотрел на Огга.
Когда Огг сделал шаг, пытаясь приблизиться, Лайсин, даже не оглядываясь, развернулся и ловко выпрыгнул в окно.
Огг тотчас же бросился за ним, но темный переулок был совершенно пуст.
Он не поймал даже краешка одежды.
Чувства Цзян Цяньло были смешанными.
На самом деле, повзрослев и глубже поняв историю по мере обновления сюжета, он тоже смог понять поступки Лайсина.
— Эй. — Он повернул голову, желая посмотреть на выражение лица самки в этот момент, но обнаружил, что Ань Синцяо неведомо когда исчез.
Цзян Цяньло испуганно вздрогнул:
— Син-Син, ты где?
Огг повернул голову и указал вниз:
— Он тоже выпрыгнул.
Цзян Цяньло поспешно подбежал к кровати:
— Огг, отойди!
— ... — Огг растерянно открыл рот, казалось, желая что-то сказать, но у Цзян Цяньло не было времени слушать.
— Быстрее, быстрее!
Дождавшись, когда Огг отвернется в сторону, Цзян Цяньло быстро спрыгнул вниз, побежал в переулок и, забежав за угол, снова вернулся обратно.
Он крикнул оцепеневшему на подоконнике Оггу:
— Быстрее, догоняй!
Две секунды спустя Огг отклонился от оригинального сюжета и спрыгнул в переулок.
Трое насекомых всю дорогу преследовали Лайсина, пересекли большие и маленькие улицы, пролезли через канализацию и густые джунгли, и вышли к озеру.
У берега озера были пришвартованы две лодки. Лайсин уже сел в одну из них и, гребя двумя руками, направлялся к островку в центре озера.
На островке возвышалась башня, уходящая высоко в облака.
Ань Синцяо затащил Цзян Цяньло в другую лодку. Они отвязали швартовы и только успели сесть, как внезапно появившийся вес заставил лодку снова покачнуться...на нее ступил Огг.
— ? — Ань Синцяо широко открытыми глазами посмотрел на Цзян Цяньло.
— Быстрее! Лайсин уже так далеко! — Цзян Цяньло схватил весло и всунул его в руку Ань Синцяо, затем сунул два весла Оггу, сидевшему напротив них двоих, а сам тоже взял одно и собрался начать грести.
Ань Синцяо, не успевая задать вопросы, поспешно начал грести с другой стороны, чтобы поддерживать направление.
Огг по праву был Оггом, его скорость была поразительной. Хотя это был всего лишь механический Огг, один механизм заменял двоих, и даже когда Цзян Цяньло и Ань Синцяо отложили весла, чтобы передохнуть на полпути, их скорость продвижения ничуть не уменьшилась.
Внезапно на горизонте вспыхнула молния, а затем прогремел раскат грома:
— Грохот... —
Тяжелые темные тучи нависли над их головами, словно в следующий миг на них обрушится проливной дождь.
Они в спешке выбрались на берег, и в то самое мгновение, когда они вошли в высокую башню, хлынул ливень.
В башне царила кромешная тьма, и только благодаря вентиляционным отверстиям в стенах и яркому свету оптического компьютера можно было разглядеть грязные следы на лестнице.
Лайсин спустился вниз.
Они шли по следам вниз, и когда достигли дна, перед их глазами внезапно стало светло — это оказалась лаборатория.
Лайсин лежал с закрытыми глазами на операционном столе прямо по центру. Его конечности были скованы, в тело повсюду были воткнуты трубки, а рядом стоял врач, держа в руке пробирку, готовясь ввести ее содержимое в тело Лайсина.
— Остановись! — Огг в ярости бросился вперед, но со стуком врезался в невидимый барьер.
Врач обернулся, и пара пугающих механических глазных яблок резко уставилась на них.
Цзян Цяньло был шокирован:
— Это Сумасшедший доктор, так
вот когда Лайсин присоединился к Чистильщикам.
Ань Синцяо тихо ахнул, втянув в себя воздух.
— Не думал, что Лайсин принесет с собой еще и приветственные подарки, как это вежливо. — Сумасшедший доктор изобразил улыбку.
— Немедленно отпусти Лайсина!! — Огг изо всех сил колотил по барьеру, но это не приносило никаких результатов. Обе его руки стремительно нагрелись до такой степени, что расплавили бы сталь, но это смогло лишь повысить температуру окружающего воздуха.
— А я-то думал, что у новой звезды Альянса есть какие-то выдающиеся способности. Зря только надеялся, — Сумасшедший доктор покачал головой и на глазах у всех присутствующих насекомых по капле ввел жидкость под кожу Лайсина.
Он совершенно без тени вины извинился:
— Ой, случайно ввел все до конца.
Как бы Огг ни был взбешен, он ничего не мог поделать и лишь с тревогой смотрел на Лайсина.
Внезапно все тело Лайсина содрогнулось, и он резко распахнул глаза.
Цзян Цяньло немедленно схватил Ань Синцяо за руку.
Лайсин издал пронзительный, душераздирающий крик. Его конечности отчаянно забились, мышцы вздулись, разорвав штаны, а все тело начало вторичный направленный рост, чтобы стать еще более совершенным оружием, созданным насекомыми, однако его левая рука развивалась аномально.
Безумный доктор прямо на месте ампутировал конечность Лайсину и заменил её на механическую руку.
А Лайсин к этому времени уже бесчисленное множество раз терял сознание и снова приходил в себя от боли, из его горла не вырывалось ни звука.
Огг был готов заживо проглотить сумашедшего доктора взглядом.
— Не смотри на меня так, это же искусство. — Безумный доктор направился к маленькой двери в другой стороне. — Дам вам возможность полюбоваться.
Когда звук голоса и силуэт насекомого одновременно исчезли, прозрачный барьер также был снят.
Огг безуспешно пытался привести его в чувство, в конце концов он взял потерявшего сознание Лайсина на руки и вылетел прямо из башни.
Цзян Цяньло и Ань Синцяо быстро последовали за ними, и не успели они выбраться на поверхность, как снаружи внезапно раздались звуки ожесточенной драки.
Звуковые и световые эффекты от различных приемов были куда более преувеличенными, чем на масштабном шоу фейерверков.
Когда они поднялись на последнюю ступеньку, то увидели, что Лайсин лежит у двери, а Огг в воздухе яростно сражается с Безумным доктором, и чем больше он сражался, тем отважнее становился, преодолев предел этого этапа.
Сумашедший доктор на мгновение потерял бдительность, и ему раздробили коленную чашечку, вынудив временно отступить:
— Думаешь, ты сможешь его спасти?
Огг не стал преследовать врага на волне успеха, с потемневшим лицом он подлетел обратно к Лайсину, порезал свою ладонь и дал ему выпить крови, которая также полилась на его видимые невооруженным глазом раны.
Цзян Цяньло не смел смотреть на жалкий вид Лайсина, постоянно отводя взгляд в сторону, одной рукой схватившись за край одежды Ань Синцяо.
Ань Синцяо сжал руку самца, его ладонь была слегка прохладной, что успокоило его тревожное сердце.
Цзян Цяньло спрятался за спиной Ань Синцяо, выглядывая из-за плеча самки, чтобы тайком взглянуть на Лайсина.
Лайсин уже медленно пришел в себя, они с Оггом изливали друг другу души, и он твердо отверг предложение вернуться в Планетарный альянс.
— Просто скажи им, что я предал их.
Огг заскрежетал зубами:
— Тебя обманули, тебя обманул этот чертов доктор!
Лайсин вскинул брови:
— Посланник справедливости только что выругался?
Огг совершенно не рассмеялся, а его лицо стало еще мрачнее.
Лайсин спокойно сказал:
— Но он дал мне шанс, я могу с помощью Чистильщиков воплотить свои идеалы.
— Возвращайся, — искренне произнес Огг. — Ты нужен мне.
Лайсин плотно сжал губы и отвернулся, больше не глядя в глаза Оггу.
Огг прикрыл глаза:
— По крайней мере, не присоединяйся к Чистильщикам, тебе точно не будет легко.
Спустя долгое время Лайсин кивнул, соглашаясь:
— Если это возможно.
Цзян Цяньло тихо вскрикнул.
Он вспомнил о коронных нанобомбах Безумного доктора и предположил, что они есть и на теле Лайсина, а то, что в будущем другие части тела Лайсина будут заменены на механические устройства, лишь подтверждало слова Огга о том, что ему точно не будет легко.
Цзян Цяньло пробормотал:
— Так его принудили?
Ань Синцяо покачал головой:
— Возможно, это сделка.
В будущем благодаря этому Лайсин обретет силу, способную поглотить Безумного доктора, и сможет самостоятельно взаимодействовать с нанобомбами, а сейчас он просто затаился.
После долгой суматохи дождь уже давно прекратился, небо прояснилось, и золотой солнечный свет вернулся на землю.
Огг, не обращая внимания на сопротивление Лайсина, взял друга на руки, намереваясь отнести его в особняк для лечения.
— Эй, я же предатель!
— Хорошо, тогда я соучастник, когда ты поправишься, я пойду и сдамся...
— Вау — Цзян Цяньло ошеломленно смотрел, как главный герой и злодей вместе исчезают на горизонте. — Они помирились, да? Дальше не будет битвы Огга с Лайсином, так ведь? Это пасхалка?
— Ответвление мировой линии, — сказал Ань Синцяо.
Дверь появилась из ниоткуда, Ань Синцяо толкнул её, за ней оказался особняк Огга:
— Если бы в тот день, когда Лайсин уходил, Огг погнался за ним, история была бы иной.
Цзян Цяньло надул губы:
— Так что очень важно прояснять вещи.
Хотя разрыв между Оггом и Лайсином не был полностью вызван недопониманием, Ань Синцяо из-за этого кое о чем задумался.
Самка скрестил руки на груди и холодно произнес:
— Хорошо, что ты это понимаешь.
«......» Цзян Цяньло закрыл глаза, чувствуя полное опустошение.
Можно ли отмотать время на полминуты назад и проглотить эти слова?
Внезапно раздалось:
— Ур-р —
У одного из насекомых заурчало в животе, они еще не обедали.
— Еда, еда! — Цзян Цяньло поспешно снял шерстяное пальто и бросил его в корзину для переработки, в два шага войдя в дверь. — Умираю с голоду!
Ань Синцяо удовлетворенно замолчал и ушел следом за самцом.
Они поехали на поезде на ближайший гастрономический рынок.
Несмотря на то, что было 2 часа дня, здесь все еще стоял гул голосов насекомых.
У Цзян Цяньло был острый глаз, когда за одним столом насекомые встали, он немедленно сел туда, высоко подняв руку и крикнув Ань Синцяо:
— Сюда!
Ань Синцяо сел напротив Цзян Цяньло, заказал самый знакомый комплексный обед:
— Я отойду в туалет.
Цзян Цяньло кивнул, снял куртку и положил её на сиденье самки.
Ему было скучно от безделья, и он озирался по сторонам, подпер подбородок.
Когда Ань Синцяо вернулся, взгляд Цзян Цяньло следовал за группой насекомых.
Самец вел за собой трех высоких самок, привлекая всеобщее внимание, между самками не было заметно разницы в статусе, должно быть, все они были наложниками.
Ань Синцяо прищурился, взял куртку, положил её себе на колени и сел, спросив как ни в чем не бывало:
— На что ты смотришь?
— Смотри, — Цзян Цяньло подал знак Ань Синцяо взглядом, указывая ему посмотреть туда.
Ань Синцяо снова бросил туда взгляд:
— И что?
Он пристально смотрел на Цзян Цяньло, покадрово анализируя, нет ли у самца хоть капли зависти.
Цзян Цяньло печально вздохнул:
— Эх.
Сердце Ань Синцяо замерло.
— В будущем ты ведь не будешь выше меня? — Цзян Цяньло надул губы, его брови меланхолично нахмурились. — Я не хочу смотреть на тебя снизу вверх.
«...... » Ань Синцяо помолчал две секунды, как раз в этот момент панель стола перед ним сдвинулась, и подали пасту.
Он опустил голову, чтобы продезинфицировать столовые приборы, скрывая выражение своего лица.
Цзян Цяньло не удовлетворился реакцией самки, он толкнул свою тарелку на противоположную сторону, стукнув её о тарелку Ань Синцяо.
Ань Синцяо умело взял столовые приборы Цзян Цяньло для дезинфекции:
— С этим я тоже ничего не могу поделать.
Цзян Цяньло протяжно фыркнул носом.
Ань Синцяо заодно нарезал стейк для самца:
— Ты можешь носить обувь на платформе.
Цзян Цяньло представил себя на ходулях, схватился за голову и взвыл:
— Нет!
Переживания юного Цяньло не продлились долго, чья-то рука постучала по столешнице.
Цзян Цяньло поднял голову, рядом с ним стояли две незнакомые самки.
— Простите, рядом с вами есть еще места? — самка, стоявший впереди, широко улыбался, на словах он обращался к ним обоим, но его глаза смотрели только на одного Цзян Цяньло. — Мы можем присесть вместе?
Цзян Цяньло занял столик на четверых насекомых, и как раз оставалось два свободных места.
Он взглянул на Ань Синцяо, а затем снова перевел взгляд на самку:
— Вы можете...
«Хлоп!» Ань Синцяо положил вилку, перебив слова Цзян Цяньло.
Под пристальными взглядами остальных насекомых он вытер губы и только после этого неторопливо произнес:
— Не можете.
Самка стиснул зубы и свирепо уставился на Ань Синцяо.
Ань Синцяо невозмутимо поставил свой кофе на соседнее место.
Было очевидно, что мест больше нет.
Гнев самки немного поутих, он даже начал жалеть Ань Синцяо: у ревнивцев нет будущего, даже если это наследный принц.
Настоящее право голоса было у самца.
Он посмотрел на Цзян Цяньло, и за несколько коротких мгновений в его глазах слабо заблестели слезы:
— На самом деле, я пришел ради вас, уважаемый господин самец. Я давно восхищаюсь вами, — самка страстно признался в чувствах и даже представился, показав, что он полностью достоин Цзян Цяньло. — Могу ли я иметь честь ухаживать за вами?
Ань Синцяо мрачно посмотрел на Цзян Цяньло, в его голове уже начал вырисовываться специальный план уничтожения ABCDEFG.
Атмосфера накалилась, все окружающие насекомые уставились на них.
Находящийся в самом центре внимания Цзян Цяньло, казалось, ничего не замечал:
— Спасибо.
На лице самки появилась победоносная улыбка.
Ань Синцяо сжал кулаки, заставляя себя смотреть на то открывающиеся, то закрывающиеся губы самца.
— Но нельзя, — сказал Цзян Цяньло.
Улыбка самки застыла, но он тут же взял себя в руки:
— Но почему? Это просто ухаживания, я обещаю, что не создам проблем.
Цзян Цяньло моргнул:
— Потому что Син-Син расстроится, так что нельзя.
Самка не сдавался:
— Насколько я помню, вы еще не помолвлены.
Цзян Цяньло кивнул:
— Но я и не хочу вступать в отношения, вы мне не интересны.
Не вступают в отношения, значит, просто друзья.
Самка остро подметил этот момент и вызывающе посмотрел на Ань Синцяо.
Ань Синцяо не стал отвечать на провокацию, он лишь небрежно надел куртку и продолжил трапезу.
С первого взгляда было ясно, что они с сидящим напротив Цзян Цяньло в белой толстовке с капюшоном — заодно.
Самка стиснул зубы, а стоящее позади него и до сих пор не проронившее ни звука насекомое поспешно оттащило его прочь.
Окружающие насекомые, наблюдавшие за сценой, также поочередно отвели взгляды, тихо сплетничая.
За исключением этого небольшого эпизода, они очень весело провели время, и когда они покидали парк, было уже 9 часов вечера.
Цзян Цяньло развалился на диване звездолета:
— Я пойду спать к тебе домой, завтра ты поможешь мне с домашним заданием.
Ань Синцяо кивнул, отправил сообщение Фу Наньцзе и велел слуге-насекомому подготовить гостевую комнату.
Поэтому, когда Цзян Цяньло привычной дорогой вошел в комнату Ань Синцяо, его остановили:
— Что случилось?
— Твоя комната там. — Ань Синцяо указал на другую дверь.
Цзян Цяньло недоверчиво расширил глаза:
— Разве раньше мы не спали вместе?
Ожидающий поручений слуга-насекомое замер, притворяясь, что ничего не слышит.
— ... — Ань Синцяо впихнул Цзян Цяньло в комнату, закрыл дверь и обернулся, встретившись с уязвленным взглядом самца.
Он тактично сказал:
— Это было очень давно.
С тех пор как в детстве самец "столкнулся с призраком", он больше никогда не оставался на ночь.
Цзян Цяньло нахмурился:
— Сейчас тоже можно.
Ань Синцяо попытался отговорить его:
— Мы уже выросли. — «Нужно иметь хоть какое-то гендерное самосознание».
Он с чувством вины проглотил вторую фразу, ведь предыдущие десять с лишним лет он так и не указал на это, позволяя самцу переходить границы, и даже наслаждался этим, из-за чего Цзян Цяньло стал нечувствителен к интимной дистанции.
А семейное воспитание самца было довольно специфическим: к Цзян Цяньло никогда не относились как к хрупкому и благородному сыну-самцу, и, похоже, его никогда не учили правилам безопасности.
Хотя минус заключался в том, что другие самки тоже могли приблизиться к Цзян Цяньло, но разве они когда-нибудь чувствовали зависимость и объятия самца?
Нет.
Только Ань Синцяо всегда пользовался этими привилегиями.
Цзян Цяньло надул щеки, чувствуя одновременно злость, грусть и обиду:
— Ну выросли, и что? Разве если мы выросли, мы больше не друзья?
Ань Синцяо едва не согласился, но взял себя в руки:
— Конечно, друзья, но так нельзя.
— ...!!! — Цзян Цяньло не знал, как возразить.
Он покрутился на месте, как безголовая муха, а затем широким шагом направился к ванной комнате в спальне Ань Синцяо и с хлопком закрыл дверь.
Вслед за этим раздался шум льющейся воды.
Ань Синцяо потер переносицу и велел слуге-насекомому принести подготовленную сменную одежду.
Он подошел к ванной с пижамой и уже собирался позвать Цзян Цяньло, когда его ухо внезапно уловило звук, отличный от шума воды, тихое всхлипывание.
У Ань Синцяо екнуло сердце, он постучал в дверь и осторожно спросил:
— Ло-Ло? Открой дверь, возьми одежду.
Всхлипывания прекратились.
Через несколько секунд дверь приоткрылась, оттуда высунулась гладкая рука, по коже которой скатывались капли воды.
Ань Синцяо не сразу вложил одежду в эту руку.
Пока Цзян Цяньло не выдержал и не поторопил:
— Где одежда?
В его голосе слышались слезы.
Ань Синцяо расслышал отчетливо: самец плакал.
У него в груди защемило, но в то же время его тело наполнило чувство греховного удовольствия.
Конец.
Он действительно должен сидеть в тюрьме.
Ань Синцяо закрыл глаза, выдохнул и передал одежду самцу, после чего дверь ванной тут же закрылась.
Он облизал пересохшие губы и снова постучал в дверь, получив в ответ ругань самца, который притворялся раздраженным, чтобы скрыть плачущий голос.
— Чего тебе?
— Я был неправ. Сегодня вечером... — Ань Синцяо с трудом контролировал свой тон, стараясь говорить как можно ровнее, — сегодня вечером давай спать вместе.
Шум воды за дверью прекратился.
— Правда? — Цзян Цяньло верил лишь наполовину.
Из-за строения ванной комнаты голос самца разнесся эхом, и восходящий звук в конце фразы скользнул по барабанным перепонкам Ань Синцяо, вызвав легкий зуд.
Ань Синцяо прислонился спиной к двери, глядя прямо на светильник на потолке, и выдавил из себя жгучую слезу:
— Правда.
— Хорошо! — Цзян Цяньло тут же взбодрился и радостно воскликнул, а затем начал распоряжаться: — Но теперь я не хочу с тобой спать.
Ань Синцяо знал, что нужно погладить по шерстке:
— А я хочу.
Самец хмыкнул:
— Тогда умоляй меня.
— Умоляю. — Ань Синцяо, продолжая болтать с Цзян Цяньло, открыл оптический компьютер и нажал на окно чата с Лю Шанем.
Ань Синцяо:
[Не говори ему.]
С той стороны ответили очень быстро.
Лю Шань:
[А? Что?]
Ань Синцяо:
[И напомни Мао-Мао.]
Лю Шань:
[Не волнуйся, решительно не вмешиваюсь в ваши дела.]
____
Billibilliboo:
Ах, ах!!! Трех последних глав нет в свободном доступе 😭😭😭, но они называются: [Если бы Фу Наньцзе вернулся в мир ABO и потерял память], печалька, это наверно, тоже было бы интересно..
Про Вселенную жуков я знаю (правда их переводили, как зергов (а я напомню, что зерги для меня это персы из StarCraft'a), и поэтому понятие и воображение у меня постоянно расходились), но мне впервые попалась вселенная про «один самец и много самок», и где самцы слабые и их холят и лелеют 🤪🤯, это было на удивление, познавательно и, опять же, интересно 😏
Не буду много писать, а просто скажу, что я абсолютно в восторге от сюжета и персонажей, а маленький Мао-Мао - просто моя любовь, так что:
[Падем кусять!]
[Насе задание — кусять тольтики?]
=^_^=
____
[Конец]
Комментарии