Глава 54.
Часовая стрелка указала ровно на 9 часов, выборы по смене руководства официально начались.
Всего было 12 кандидатов-жуков, порядок их выступлений определялся жеребьевкой.
Первым кандидатом был старый участник, который много лет был лишь массовкой, он участвовал в позапрошлых и прошлых выборах, но каждый раз возвращался с поражением.
Этот раз тоже не стал исключением, после выступления его рейтинг поднялся лишь с последнего места на предпоследнее.
Аплодисменты зрителей в зале были редкими, жук, которого они ждали, еще не вышел на сцену.
Наконец, после того как пятый участник покинул сцену, ведущий-жук вышел на сцену, чтобы пригласить следующего участника, его голос не мог скрыть волнения:
— Давайте бурными аплодисментами поприветствуем шестого участника, Пэй Шуюня!
Тотчас же на месте поднялась волна за волной звука, жуки не только свистели, но и некоторые самки включили фонарики поддержки.
Проекция таблички поддержки увеличивалась и увеличивалась, зависнув над зрительным залом, привлекая к себе огромное внимание.
Пэй Шуюнь слегка поклонился, и после того как представился, начал уверенно и красноречиво говорить о своем прошлом резюме и политических достижениях, об анализе текущей ситуации в обществе самцов и о планах на будущее для Ассоциации защиты самцов.
Все это были лишь шаблонные фразы, не выходящие за рамки, а планы на будущее были лишь следованием нынешнему пути Ассоциации защиты самцов.
Наконец, он упомянул о предложении Ассоциации защиты самцов по новому закону об образовании.
По мере углубления в тему, изначально горячая атмосфера постепенно стала немного подавленной.
— Надеюсь, что все отдадут за меня свой драгоценный голос!
Закончив говорить, Пэй Шуюнь сошел со сцены, раздались аплодисменты зрителей, но уже не такие взволнованные, как в самом начале.
Вслед за этим на сцену вышел седьмой кандидат.
Этот кандидат-жук участвовал в выборах впервые, выглядел очень молодо, для зрителей он был новым лицом, к тому же его заявление на официальном сайте было очень простым.
У зрителей не было никаких ожиданий.
Однако, когда он взял микрофон, его первая же фраза зажгла весь зал:
— Сначала я скажу одну фразу: самцы — это просто пустой звук!
...
В спальне.
Председатель, спавший беспробудным сном, наконец открыл глаза.
Он потянулся, с комфортом вздохнул и оглядел эту спальню по сторонам.
Хотя это была резиденция, специально предоставленная председателю Ассоциации защиты самцов, но следующим председателем будет его хороший ученик Пэй Шуюнь.
Подумав о том, что в будущем он тоже будет спать в изысканной спальне, председатель радостно рассмеялся.
Он включил световой компьютер и зашел на страницу с текущей статистикой голосов.
Первое место — Пэй Шуюнь, количество голосов 5 372 918.
Кто на втором месте? Какой-то никому не известный маленький жучишка?
Количество голосов...
Председатель широко раскрыл глаза, не веря своим глазам, в мгновение ока вскочил с постели, его тело было таким гибким, словно ему снова стало восемнадцать.
Неожиданно количество голосов было лишь немного ниже, чем у Пэй Шуюня?!
...
Фу Наньцзе вышел после душа, и о его ногу ударился мягкий маленький комочек.
Цзян Цяньло обеими руками и ногами обвил ногу отца-самца.
Фу Наньцзе поднял ногу и покачал ею, Цзян Цяньло вслед за ней покачался в воздухе, прокатившись два круга на огромном маятнике.
Огромный маятник в форме жука не возымел никакого эффекта.
Фу Наньцзе ничего не оставалось, кроме как передвигаться вместе с подвеской на ноге; он подошел к зеркалу во весь рост и посмотрел на лицо ребенка в зеркале.
— Что случилось?
Детеныш сердито уставился на него:
— Сегодня утром!
Фу Наньцзе кивнул:
— Угу, сегодня утром.
Детеныш был полон праведного гнева:
— После того, как я проснулся!
Фу Наньцзе повторил:
— После того, как ты проснулся?
Видя, что отец-самец все еще ничего не замечает, детеныш рассердился, и в то же время почувствовал обиду, его глаза заблестели от слез, а голос постепенно затих:
— Я был совсем один...
— Ох. — Фу Наньцзе наклонился и отцепил от себя детеныша, ребенок был мягким и послушно отпустил руки, поддавшись силе.
Детеныша подняли в воздух, он со слезами на глазах смотрел на отца-самца, обиженный вид на его маленьком личике был виден как на ладони.
Фу Наньцзе спросил:
— Ты расстроился из-за того, что не увидел отца-самца и отца-самку?
Цзян Цяньло замялся:
— Угу.
Фу Наньцзе с трудом скрыл улыбку:
— Но я помню, что раньше Ло-Ло тоже спал один, разве нет?
Детеныш на мгновение лишился дара речи, но возразил:
— Эт-это было очень-очень давно.
Фу Наньцзе взял ребенка на руки, понес к раковине чистить зубы и объяснил:
— Сегодня утром отец-самец встал и пошел на пробежку, а отец-самка смотрел новости на первом этаже.
Детеныш с пеной во рту промычал:
— М-м-м.
Фу Наньцзе протянул стакан с водой:
— Ло-Ло слишком поздно встает, иначе в будущем ты мог бы бегать вместе со мной?
Детеныш забулькал, прополоскав рот:
— Хорошо!
Фу Наньцзе удивился:
— Правда?
Ребенок кивнул и выбежал за дверь:
— Бегать!
Фу Наньцзе последовал за ним, и они вместе спустились на подъемной платформе.
Детеныш прибежал в гостиную и бросился на Цзян Цинманя:
— Пробежка закончена!
Фу Наньцзе вздохнул.
Цзян Цинмань с недоумением посмотрел на него.
Фу Наньцзе пояснил:
— Завтра Ло-Ло собирается бегать вместе со мной.
Цзян Цинмань пощипал короткие ручки и ножки детеныша, немного беспокоясь.
На световом экране прямая трансляция все еще продолжалась.
Цзян Цяньло заметил, что кадр переключился на Пэй Шуюня, указал на него и сказал:
— Это новый отец-самец Шань-Шаня!
Цзян Цинмань поправил:
— Не новый отец-самец.
Детеныш заморгал:
— А кто тогда?
Цзян Цинмань объяснил:
— Это дядя, который временно заботится о Шань-Шане.
Детеныш понял:
— Это временный отец-самец!
Цзян Цинмань открыл рот, но снова закрыл.
Лучше больше ничего не объяснять.
Насекомое-самка смутно услышал смех, повернул голову и увидел, что Фу Наньцзе сосредоточенно смотрит прямую трансляцию.
Цзян Цинмань немного засомневался, но все же снова посмотрел на оптический экран.
В это время на сцену вышел выступать одиннадцатый кандидат.
Однако в зале мало кто из насекомых внимательно слушал его речь, все смотрели в свои оптические компьютеры и перешептывались с насекомыми по обе стороны от себя.
— Ты видел? Это тот самый Синхуа Чунвэнь!
— Круто, он действительно перечислил упущения в предложении Ассоциации защиты самцов, по каждому пункту указав на проблемы.
— По сравнению с Ассоциацией защиты самцов, мне кажется, что у такого ученого больше авторитета.
— Пэй Шуюнь и Резкий Брат оба слишком уж того, мнение Синхуа Чунвэня в самый раз, он не может участвовать в выборах?
— Речь насекомого, у которого действительно есть мозги, совершенно иная, я поддерживаю..
Седьмой кандидат-насекомое выступал резко, разнося в пух и прах ленивых самцов и социальную систему, ставящую самцов превыше всего.
Это была полная противоположность нынешнему председателю, другая крайность.
Самцы были в ярости, толпа была возмущена.
Они считали, что этот Резкий Брат лицемерит и кусает руку дающего *(получать выгоду от системы и при этом критиковать её).
К тому же, высказывания Резкого Брата серьезно ударили по средствам к существованию самцов, они слишком долго находились на высоких позициях, и если их внезапно сбросят вниз, любой придет в ярость.
Некоторые насекомые-самки тоже сочли это абсурдным, как можно такое говорить? Слишком мало достоверности, это выглядит исключительно как попытка привлечь внимание.
Во-первых, они совершенно не верили, что самцы могут так думать; во-вторых, это утверждение с головы до ног противоречило здравому смыслу, противоречило светским нормам и слишком бросало вызов существующим концепциям.
Однако большая часть насекомых-самок все же проголосовала за Резкого Брата.
Неважно, правда это или ложь, слушать такие слова было слишком приятно!
Количество самок и так было велико, поэтому количество голосов стремительно взлетело вверх.
Хотя Синхуа Чунвэнь не высказал никакого мнения по поводу этих выборов, но то, что он выделил предложение председателя для критики, уже само по себе доказывало, что он не поддерживает Пэй Шуюня.
Таким образом, седьмой кандидат-насекомое одним прыжком превратился в темную лошадку.
Однако неизвестно почему, скорость роста его голосов внезапно замедлилась. А вот количество голосов Пэй Шуюня, наоборот, постепенно росло.
В конце концов, когда все 12 кандидатов завершили свои выступления, начался подсчет голосов на месте и онлайн-голосования, и результаты были объявлены прямо там.
Лицо ведущего-насекомого было странным:
— Результаты голосования подсчитаны, председателем нового созыва Ассоциации защиты самцов становится...Пэй Шуюнь.
Пэй Шуюнь вышел на сцену и кивнул в знак приветствия.
В зале раздались аплодисменты.
Однако ведущий и зрители больше не проявляли энтузиазма, и фонарики поддержки, горевшие ранее, не были включены.
...
В то же время в кабинете резиденции председателя.
Председатель сидел на диване со скрещенными на груди руками, с невозмутимым выражением лица, только на лбу еще оставались капельки пота.
Неважно, какие неожиданности возникли в процессе, результат все равно оказался хорошим, все было под контролем.
Он смотрел на Пэй Шуюня на экране, на хорошую пешку, которую он вырастил, и чувствовал глубокое удовлетворение.
До тех пор, пока Пэй Шуюнь на месте, его собственная власть тоже на месте, и высший статус самцов остается незыблемым.
Что такое убийства насекомых и поджоги *(совершать тяжкие преступления)? Как ни крути, я ведь самец.
Председатель удовлетворенно улыбнулся, ожидая, когда Пэй Шуюнь произнесет инаугурационную речь, а в конце скажет «спасибо бывшему председателю за то, что вырастил меня».
На экране Пэй Шуюнь не произнес ни слова, лишь высоко поднял рукопись одной рукой.
На месте проведения мероприятия воцарилась тишина, никто не знал, что собирается делать этот новый председатель.
Затем новый председатель обеими руками разорвал рукопись, обрывки бумаги взлетели в воздух и разлетелись во все стороны, подхваченные ветром.
— Выслушав выступления всех присутствующих здесь товарищей, у меня появились некоторые новые мысли.
.
Обрывок бумаги прилип к камере, и экран на мгновение потемнел.
Фу Наньцзе присвистнул.
На лице Цзян Цинманя появилось недовольство:
— Слишком показушно.
— Разве?
Фу Наньцзе склонил голову и моргнул:
— Это я научил его так делать.
Цзян Цинмань слегка удивился, но потом кивнул:
— Неудивительно, Пэй Шуюнь не похож на насекомое, которое могло бы так поступить.
Фу Наньцзе повернулся и откинулся на спинку дивана:
— Так ты думаешь, что если бы это был я, то в этом не было бы ничего странного?
Цзян Цинмань серьезно задумался на мгновение:
— Да, есть ощущение, что ты бы именно так и сделал.
Фу Наньцзе спросил:
— Я очень показушный?
Цзян Цинмань немного замялся:
— Хм...
Выражение лица Фу Наньцзе оставалось обычным, казалось, он не злился.
Цзян Цинмань кивнул:
— Угу.
Фу Наньцзе тоже кивнул:
— Тогда тебе это нравится?
Цзян Цинмань кив... больше не мог кивнуть!
Руки, обнимающие детеныша, бессознательно сжались, взгляд ребенка следил за порхающими по экрану обрывками бумаги:
— Ой, отец-самка обнимает слишком крепко.
Детеныш похлопал Цзян Цинманя по руке, но рука самки немного оцепенела.
Фу Наньцзе приблизился, взял Цзян Цинманя за одно запястье, помогая детенышу получить пространство для дыхания.
Он не отпустил его, прижимаясь центром ладони к внутренней стороне запястья.
Если сдвинуться еще немного вверх, то они бы держались за руки.
Цзян Цинмань чувствовал, что рука самца была широкой и сильной, обжигающая температура распространялась от места соприкосновения, а артерия на запястье билась все быстрее и быстрее с каждым ударом.
Заметит ли он?
Насекомое-самка немного беспокоился, но чем больше он хотел успокоиться, тем меньше ему это удавалось.
Фу Наньцзе больше не делал никаких других движений, лишь слабо обхватывал запястье Цзян Цинманя, и самке достаточно было бы слегка потянуть, чтобы вырваться.
Но Цзян Цинмань чувствовал себя так, словно его сковали наручниками, и он не мог пошевелиться.
Фу Наньцзе продолжил спрашивать:
— Тебе не нравится?
Цзян Цинмань так и не смог открыть рот, он покачал головой.
Фу Наньцзе пристально посмотрел в глаза самки:
— Значит, тебе нравится.
Цзян Цинмань прикусил щеку изнутри, не кивая и не качая головой.
Фу Наньцзе тихо усмехнулся, выпрямился и снова стал смотреть прямую трансляцию на оптическом экране.
Он так и не отпустил руку, а Цзян Цинмань не попытался вырваться.
Руки двух насекомых переплелись между ними.
Инаугурационная речь Пэй Шуюня подошла к концу.
Он сохранил часть своих предыдущих планов и включил заслуживающие внимания идеи других кандидатов-насекомых.
Но самое главное, он отзовет предложение о новом законе об образовании, поскольку оно вызывает много споров и требует сбора общественного мнения для пересмотра.
— Пожалуйста, самцы и самки, будьте спокойны, я предоставлю вам идеально выполненную работу!
Пэй Шуюнь поклонился и покинул сцену.
Пока спина нового председателя не исчезла, зрители все еще были погружены в шок от внезапного поворота событий.
— Что это? Это что, прямое признание поражения?
— Я думал, закон точно вступит в силу, до смерти напугался, совершенно не ожидал, что Пэй Шуюнь в конце применит свой ультимативный навык.
— Действительно застало врасплох, я секунду назад только закончил ругаться, а в следующую уже поменял свое мнение.
— Так странно и необъяснимо, понимаете?
— Я тоже так думаю, но пока результаты хорошие, надеюсь только, что Пэй Шуюнь не несет чушь, пошли, домой!
На месте проведения поднялся шум.
Пэй Шуюнь шел по коридору за кулисами и мог слышать звуки снаружи.
Он открыл дверь в комнату отдыха, и ему навстречу полетел стеклянный стакан.
Пэй Шуюнь быстро уклонился.
— Бах—
Стекло разлетелось по всему полу.
— Пэй Шуюнь! Что ты, черт возьми, делаешь!
Председатель рвал и метал, с покрасневшим лицом он бросился к Пэй Шуюню.
Пэй Шуюнь опустил голову с покорным видом:
— Я встретил разных насекомых, у меня появились кое-какие новые впечатления.
Председатель расхаживал взад-вперед, раздувая ноздри:
— Чушь собачья, а не новые впечатления! Я смотрю, у тебя крылья окрепли, раз смеешь идти против моих слов!
Он увидел посланного к Пэй Шуюню наложника-самку, и с силой пнул его, повалив на землю, и растоптал ногами.
Председатель указал на наложника-самку:
— Видишь?! Вот каково истинное положение самок!
— Угх! — болезненно заскулил наложник-самка, но у него совершенно не было воли к сопротивлению.
Край его рубашки задрался, обнажив пестрые раны, большие и маленькие, покрывавшие все видимые места.
Разум был поглощен гневом, и этот огонь разгорался все сильнее.
Потерявший рассудок председатель совершенно не понимал, что они находятся в коридоре. А вокруг Пэй Шуюня все еще кружила парящая камера.
Еще не покинувшие зал зрители не только услышали этот разговор, но и на окружающих экранах было показано все, что произошло после ухода Пэй Шуюня.
Самка скорчился на земле, выглядя жалким.
Домашнее насилие, неприкрытое домашнее насилие.
Самки уже давно поняли негласные правила общества: хотя закон четко гласит, что домашнее насилие незаконно, бесчисленное множество самцов, предстающих перед судом, все равно избегают наказания.
За спиной самцов всегда стоит Ассоциация защиты самцов, обеспечивая им прикрытие.
Зрители сжали кулаки.
Стерпеть ли? Продолжать терпеть? Или подать в суд, а затем беспомощно смотреть, как Пэй Шуюнь защищает своего наставника?
В следующий миг они увидели, как Пэй Шуюнь оттолкнул председателя и помог самке подняться с земли.
Выражение лица Пэй Шуюня было сдержанным:
— Не думал, что вы такое насекомое, председатель, нет, бывший председатель, я в вас ошибся.
Он поддержал самку и быстро ушел.
Председатель упал на землю, ударившись затылком, и у него еще больше закружилась голова.
Он поднялся, держась за дверь, и увидел, что во всем коридоре нет ни одного насекомого:
— Есть здесь кто? Пусть какая-нибудь самка поможет мне!
Но ни одно насекомое не ответило.
Председателю оставалось только с кружащейся головой идти, опираясь о стену.
«Проклятье!» - председатель в душе гневно выругался, с ним впервые так обошлись, кто бы мог подумать, что Пэй Шуюнь предаст его.
Он открыл оптический компьютер и набрал первый ID.
— Извините, этот ID аннулирован.
Как такое может быть?
Председатель все понял: его бросили.
Он дошел до конца и злобно пнул дверь за кулисы, дверь с шумом распахнулась.
Свет снаружи полился внутрь, но председатель почувствовал себя так, словно оказался в ледяном погребе.
За дверью стояла огромная толпа самок.
Глаза всех цветов сейчас светились одинаковым зеленым светом — это был взгляд голодных волков, уставившихся на добычу.
...
— Вау! Как много насекомых! — взволнованно произнес Цзян Цяньло.
— Ладно, хватит смотреть, все закончилось.
Фу Наньцзе взял Цзян Цинманя за руку, встал и направился в столовую:
— Мы уже пропустили время обеда.
Еду на обеденном столе уже разогревали один раз, но она все еще выглядела так, словно ее только что приготовили.
Семья насекомых села вместе поесть.
Фу Наньцзе спросил детеныша:
— Ло-Ло, как ты думаешь, этот председатель поступил правильно?
Ребенок покачал головой и, проглотив еду, ответил:
— Неправильно.
Фу Наньцзе очистил для ребенка креветку и положил ему в миску:
— А что именно неправильно?
— Бить насекомых — это неправильно.
Детеныш поднял голову и увидел, что Цзян Цинмань смотрит на креветку в его миске.
Он ложкой переложил креветку в миску отца-самки.
Цзян Цинмань в изумлении поднял глаза и встретился с искренними глазами ребенка:
— Отец-самка хочет съесть креветку?
Он тут же посмотрел на Фу Наньцзе и объяснил:
— Я просто думал, не стоит ли разрезать ее на мелкие кусочки.
Фу Наньцзе ничего не сказал, очистил еще одну креветку для Цзян Цяньло, а затем очистил две креветки для Цзян Цинманя.
Цзян Цинмань посмотрел на креветки в миске, молча взял одну палочками и откусил кусочек.
Фу Наньцзе вспомнил только что увиденную сцену:
— На самом деле председатель ведь не должен быть таким вспыльчивым насекомым, верно?
Цзян Цинмань кивнул:
— Хотя он заводится с пол-оборота, но он не дошел бы до такой глупости.
Фу Наньцзе спросил:
— Так почему же?
Заговорив о серьезных делах, Цзян Цинмань снова стал спокойным:
— Вчера ему подсыпали наркотик, поэтому он не мог себя контролировать.
Фу Наньцзе кивнул, его руки все еще были заняты делом — он очистил еще одну креветку.
— Ешь побольше. — Он бросил взгляд на запястье Цзян Цинманя.
Рука Цзян Цинманя словно обожглась, и креветка, зажатая в палочках, упала в миску.
...
Председатель сглотнул слюну и с напускной бравадой крикнул:
— А ну все уступили мне дорогу!
Самки действительно разошлись, подобно тому, как Моисей раздвинул море, освободив проход к звездолету.
Председатель выпятил грудь, стараясь шагать как можно увереннее, однако его ноги дрожали, из-за чего его походка выглядела комично и смешно.
Все насекомые излучали сигналы опасности, председателя едва ли не загнали на звездолет.
Он без остановок помчался в свою резиденцию.
Каким бы затуманенным ни был его разум, председатель осознал, что здесь не стоит задерживаться.
Звездолет приземлился, и он быстро побежал к главным воротам.
Однако охрана уже сменилась на незнакомые лица.
Незнакомые охранники преградили председателю путь:
— Извините, здесь находится резиденция председателя Ассоциации защиты самцов, пожалуйста, не вторгайтесь без разрешения.
Председатель стиснул зубы:
— Вы должны меня впустить! Даже если я больше не председатель, здесь есть мои вещи!
В этот момент раздался звук полицейской сирены.
За спиной председателя раздался голос:
— Поступил анонимный донос, вы подозреваетесь в употреблении наркотиков и домашнем насилии, будьте добры пройти с нами!