Глава 41.
Фу Наньцзе посмотрел на плоский живот Чжан Юэ, затем поднял глаза на самого Чжан Юэ и искренне поздравил:
- Поздравляю вас.
Чжан Юэ сухо стал отрицать:
- Вообще-то это не я.
- А? - Фу Наньцзе не понял, откуда тогда взялся младший брат?
Сюй Иньху вернулся в гостиную и хлопнул Сюй Маомао по голове:
- Потише.
- Оу.
Сюй Маомао потрогал свой затылок: Почему этот удар папы-самца совсем не болит?
Сюй Иньху со сложным выражением лица смотрел на Сюй Маомао:
- Не думал, что он так быстро это примет.
Чжан Юэ кивнул.
- У него в голове не хватает одной извилины. Но иногда это тоже хорошая вещь.
Хотя изо рта Сюй Иньху вылетали колкие слова, в глубине его глаз светился мягкий свет.
Фу Наньцзе оглядел эту семью из трех инсектов и внезапно вспомнил о системе "один самец - множество самок" в расе насекомых, после чего его взгляд постепенно стал странным.
У Сюй Иньху по спине побежали мурашки:
- Фу Наньцзе, что это у тебя за взгляд?
Фу Наньцзе тихо произнес:
- Взгляд инсектоида, открывшего Новый Свет.
Он подсознательно полагал, что самки насекомых, появляющиеся на планете Шакади, являются супругами самцов, а на самом деле они просто папы-самки для детенышей. У самца инсекта также может быть много наложников-самок, и раз младшим братом был беременен не Чжан Юэ, значит, он находился в животе у другого наложника-самки.
Хотя он не мог с этим согласиться, Сюй Иньху жил в этом мире и следовал законам этого мира.
Сюй Иньху был в недоумении:
- Какой еще Новый Свет?
В этот момент Гу Хэн вышел, держа Лю Шаня на руках.
На щеках ребенка все еще виднелись следы от слез.
Гу Хэн хотел опустить детеныша на землю, но Лю Шань обнимал папу-самку за шею и отказывался спускаться. Ему ничего не оставалось, как сесть на диван вместе с детенышем на руках.
Сюй Маомао подошел к Гу Хэну и радостно сказал:
- Шань-Шань, теперь ты будешь моим младшим братом.
Младшим братом?
Голова Лю Шаня, спрятанная в объятиях папы-самки, медленно повернулась, и его умытые, блестящие глаза посмотрели на Сюй Маомао.
Сюй Маомао достал из кармана ту конфету, которую дал Цзян Цяньло, и вложил в сжатую в кулак руку Лю Шаня:
- Это тебе.
Лю Шань почувствовал неровности на поверхности конфетной обертки.
Гу Хэн, придерживая Лю Шаня, посадил его боком на свои колени лицом к Сюй Маомао:
- Разве не нужно сказать спасибо?
Лю Шань тихонько сказал:
- Спасибо.
Цзян Цяньло, Ань Синцяо, Фу Наньцзе: !
Цзян Цяньло поспешно прилип к ним:
- Что, что? Шань-Шань на самом деле твой младший брат?!
Ань Синцяо тоже навострил уши в ожидании объяснений.
Сюй Маомао гордо выпятил маленькую грудь:
- Да! Теперь Сань-Сань будет зить со мной!
Ань Синцяо нахмурился:
- Почему Шань-Шань стал твоим младшим братом только потому, что будет жить с тобой?
Сюй Маомао моргнул, его маленькая грудь опала:
- О, и плавда, а посему?
Почему же? В голове все перепуталось, никак не придумывалось.
Фу Наньцзе промолчал: так вот оно что?
Он посмотрел на Сюй Иньху взглядом любящего отца, он ошибочно винил сына.
Сюй Иньху не выдержал:
- Ты случайно не думаешь о чем-то, что оскорбляет меня?
Фу Наньцзе сделал невинное лицо:
- Нет, я думаю о том, что ты добродушен и милосерден, прямолинеен и справедлив, не зря ты великий филантроп.
Сюй Иньху был весьма подозрителен, он действительно был филантропом, но почему хорошие слова, выходящие из уст Фу Наньцзе, звучали так неприятно?
...
Время шло секунда за секундой, и вскоре наступил вечер, снова пришло время расставания.
С тех пор как они вышли из комнаты, Лю Шань постоянно следовал за Гу Хэном, даже когда тот шел в туалет, он охранял дверь.
В гараже группа инсектов попрощалась, Фу Наньцзе и Ань Линмо разделились на два пути, сев в два парящих автомобиля.
Сюй Иньху и Чжан Юэ остановились, Сюй Маомао помахал рукой друзьям.
Лю Шань обнял ногу папы-самки, не давая ему уйти.
Уголки глаз и кончик носа детеныша были красными, а глаза полны слез.
Гу Хэн присел на корточки и крепко обнял ребенка, так крепко, словно хотел вплавить его в свою кровь.
Затем он решительно отстранился и передал его в объятия Чжан Юэ.
Гу Хэн развернулся и ушел, не смея задержаться ни на секунду.
Лю Шань наконец не выдержал и громко расплакался.
Фу Наньцзе через окно машины видел, как Чжан Юэ поглаживает ребенка по спине.
- Отец-самец! - внезапно подбежал Цзян Цяньло.
Фу Наньцзе быстро снизил прозрачность окна машины до нуля.
- Почему Шань-Шань может жить дома у Мао-Мао? - недовольно сказал детеныш. - Я тоже хочу жить вместе.
Фу Наньцзе взъерошил голову детеныша:
- Разве жить с отцом-самцом и отцом-самкой плохо?
- Хм... - ребенок очень серьезно задумался. - Хорошо, но я тоже хочу играть с друзьями.
- Тогда мы найдем их завтра, чтобы поиграть, а сегодня сначала вернемся домой, у отца-самки еще много дел. - Фу Наньцзе подхватил детеныша и повернул в сторону Цзян Цинманя.
Цзян Цинмань просматривал оптический компьютер, занимаясь делами.
Услышав это, самка подняла веки, посмотрела на них и слегка кивнул.
Они играли с самого утра и до сих пор, пропустив время дневного сна, и по пути домой Цзян Цяньло уснул, положив голову на колени Фу Наньцзе.
Правая нога Фу Наньцзе была тяжелее левой из-за веса детеныша.
Ребенку, казалось, снился хороший сон, он несколько раз причмокнул губами.
Фу Наньцзе протянул руку и ткнул детеныша в мягкую белую пухлую щечку, оставив неглубокую ямочку.
Он вернул прозрачность окна на 100 процентов, как раз успев к отблескам заходящего солнца. Завитые ресницы детеныша окрасились в золотисто-желтый цвет.
Фу Наньцзе неожиданно заговорил:
- Гу Хэн еще вернется?
Цзян Цинмань спокойно ответил:
- Не обязательно, эта поездка опасна, Ань Линмо сказал, что сложность миссии высока.
Фу Наньцзе никак не отреагировал.
Цзян Цинмань, словно чтобы утешить самца, продолжил объяснять:
- Даже если не ради искупления вины, то ради славы, он когда-то был военной самкой, поэтому не откажется.
Фу Наньцзе кивнул, он все понимал.
Просто оставленный ребенок плакал слишком горько. Если он сам уйдет, Цзян Цяньло тоже будет плакать?
Та малая часть сюжета оригинальной книги, которую знал Фу Наньцзе, уже полностью изменилась.
Как злодей, он и Цзян Цяньло больше не подвергались всеобщему осуждению, у них были тесные отношения с главными героями оригинальной книги Ань Линмо и Ань Синцяо, а судьба Лю Дунди и Лю Шаня также полностью изменилась.
Изначально он лишь придерживался позиции плыть по течению, будучи вынужденным принять оставленный первоначальным владельцем бардак, но серьезный вопрос Гу Хэна и наивные ожидания Цзян Цяньло вернули его в реальность.
Раз уж он отдалился от сюжета оригинальной книги и ему больше не нужно сталкиваться с угрозой смерти, есть ли еще необходимость оставаться здесь? Если он надолго задержится в этом мире, действительно ли он хочет продолжать этот брак?
Как повелитель-самец Цзян Цинманя и отец-самец Цзян Цяньло, взять на себя ответственность.
Он изначально думал, что Цзян Цинмань был лишь фоном, самкой, который так и не проснулся до самого конца, но в этот момент он сидел рядом.
Цзян Цинмань, увидев, что Фу Наньцзе больше ни о чем не спрашивает, снова опустил голову, чтобы заняться делами.
Сегодня у него по-прежнему был завязан высокий хвост, а короткие волосы, которые не удалось собрать, свисали по бокам лица, несколько непослушных прядей прилипли к розовым губам.
Неизвестно, Цзян Цинмань не заметил этого или ему было все равно.
Руки Фу Наньцзе слегка чесались, он бессознательно потирал кончики пальцев. Отбросив запутанные мысли, сейчас он хотел лишь убрать эти несколько прядей волос.
Парящий катер прибыл в поместье.
Фу Наньцзе разбудил Цзян Цяньло, и семья из трех инсектов вернулась домой как раз вовремя, чтобы поужинать.
Он, как обычно, развалился на диване, детеныш развалился по левую руку от него, а Цзян Цинмань, активно участвуя в семейных делах, развалился по другую сторону от детеныша.
Фу Наньцзе открыл оптический компьютер, увидел ID съемочной группы и только тогда вспомнил, что не рассказал об этом деле Цзян Цяньло.
Он ткнул детеныша в маленький животик:
- Ты хочешь продолжить участвовать в программе?
- Что? - удивленно спросил ребенок. - Правда? Можно продолжить?
Фу Наньцзе кивнул.
- Буду участвовать! - детеныш поднялся и запрыгал на диване. - Ура! Снова на программу!
Получив согласие Цзян Цяньло, Фу Наньцзе только тогда отправил сообщение съемочной группе:
- Мы участвуем.
Помощник режиссера немедленно ответил:
- Хорошо, господин Фу, огромное спасибо!
Цзян Цяньло прыгал несколько минут, его возбуждение так и не прошло, он умело набрал ID всех своих друзей.
Ань Синцяо ответил первым, Сюй Маомао - вторым, а третий и не понадобился, потому что головы Лю Шаня и Сюй Маомао были прижаты друг к другу.
С момента прощания с папой-самкой прошло меньше пары часов, и хотя Лю Шань больше не плакал, его лицо все еще было полно печали.
Однако Цзян Цяньло больше волновало другое, он воскликнул:
- Вау, Шань-Шань теперь будет жить с Мао-Мао, вы можете играть с утра до вечера, так здорово.
Лю Шань остолбенел.
- Я тоже хочу быть с вами, - с завистью сказал Цзян Цяньло.
Сидящий рядом Фу Наньцзе вздохнул: воистину не ценит своего счастья.
Внезапно его мысли застопорились, разве прежний Цзян Цяньло не был нынешним Лю Шанем? У него даже не было Сюй Маомао, чтобы играть с ним дома.
Сюй Маомао хихикнул:
- Плиходи сколее! Моя кловать тозе очень-очень больсая!
Видя, что тема разговора уходит все дальше, Фу Наньцзе напомнил Цзян Цяньло:
- Программа.
- О-о, точно, точно! - взволнованно сказал детеныш. - Мы снова можем участвовать в шоу!
Ань Синцяо кивнул:
- Мой отец-самец тоже говорил мне.
Сюй Маомао радостно сказал:
- Как здолово!
Лю Шань задумался чуть глубже и нерешительно спросил:
- А я тоже смогу пойти? Мой отец-самец не сможет меня взять. - Ребенок опустил голову.
Цзян Цяньло посмотрел на Фу Наньцзе:
- У Шань-Шаня больше нет отца-самца, чтобы брать его играть, Шань-Шань все еще может быть с нами?
Фу Наньцзе совсем забыл об этом, но он кивнул:
- Конечно, можно.
Сначала нужно успокоить сердца детенышей.
Наконец на лице Лю Шаня появилась улыбка.
Фу Наньцзе отправил Цзян Цинманю короткое сообщение через оптический компьютер, однако оптокомпьютер Цзян Цинманя был на беззвучном режиме, а сам он закрыл глаза, чтобы отдохнуть.
Фу Наньцзе протянул руку поверх Цзян Цяньло и похлопал Цзян Цинманя по плечу.
Цзян Цинмань открыл глаза и с недоумением посмотрел на него. Фу Наньцзе указал на оптический компьютер. И Цзян Цинмань открыл его.
Фу Наньцзе:
[Ты не спрашивал насчет участия Шань-Шаня в программе?]
Цзян Цинмань склонил голову и только открыл рот, как Фу Наньцзе широко раскрыл глаза, с преувеличенным выражением лица приложив указательный палец к губам, делая жест тишины.
Самец указал на оптокомпьютер, его пять пальцев задвигались в воздухе, словно печатая на клавиатуре.
Цзян Цинмань понял, и минуту спустя Фу Наньцзе получил сообщение.
Цзян Цинмань:
[Ань Линмо нашел самца, сегодня вечером он встречается с Гу Хэном, если не будет проблем, то он и возьмет ребенка на программу.]
Фу Наньцзе потер подбородок, не совсем понимая.
Фу Наньцзе:
[Разве нельзя обратиться к отцу-самцу Гу Хэна? Дедушке Шань-Шаня.]
Набрав текст, он повернул голову и посмотрел на самку.
Цзян Цинмань опустил голову и отвечал на сообщение.
Он сел прямо, по привычке выпрямив спину, и хотя он всего лишь отвечал на обычное сообщение, его вид был очень серьезным, а взгляд сосредоточенным.
- Цзиньк -
Раздался звук уведомления оптического компьютера, и Цзян Цинмань одновременно посмотрел на Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе моргнул, опустил голову и открыл сообщение.
Цзян Цинмань:
[Гу Хэн - разведенная военная самка, его прежняя семья уже разорвала с ним отношения.]
Фу Наньцзе с изумлением смотрел на эту строчку.
Хотя он знал, что разведенная самка подвергнется презрению со стороны инсектов, но он не ожидал, что даже вырастившие его родители не примут разведенного ребенка.
В такой семье, должно быть, идея превосходства самцов и неполноценности самок уже впиталась в кости. Если бы Лю Шань был самцом, вероятно, еще было бы место для маневра, но, к сожалению, он самка.
- Тц. - Фу Наньцзе скривил губы.
Фу Наньцзе:
[Ладно, лишь бы проблема была решена.]
Он встал, пошел к подъемной платформе и вернулся в комнату, чтобы принять душ.
Высушив волосы и переодевшись в пижаму, он повалился на кровать.
Фу Наньцзе какое-то время смотрел в потолок, затем повернул голову и посмотрел в другую сторону, смотрел пристально несколько секунд, перевернулся и сел.
Он снова вернулся в гостиную, однако здесь уже не было ни одного жука.
Фу Наньцзе поймал проходившего мимо дворецкого:
- Где Цзян Цинмань?
Дворецкий почтительно ответил:
- Обычно в это время маршал находится в кабинете.
Фу Наньцзе подошел к двери кабинета, несколько раз тихонько постучал в дверь, ответа не последовало.
Эх, ладно.
Фу Наньцзе снова вернулся в спальню и лег.
Сегодня у него в голове и правда был некоторый беспорядок.
...
Четверо малышей болтали действительно слишком долго.
Сюй Иньху одной рукой схватил детеныша:
- Ладно, ладно, пора мыться и спать.
Сюй Маомао отчаянно сопротивлялся:
- Я не хосю мыться!
Однако Сюй Иньху оставался непоколебимым и хладнокровно сказал:
- Обязательно нужно помыться.
Сюй Маомао смирился с поимкой:
- Тогда я хосю, стобы отес-самка помог мне помыться.
Чжан Юэ перехватил смирившегося детеныша и заодно сбросил видеозвонок.
Ань Синцяо помахал рукой:
- Спокойной ночи, Ло-Ло.
Цзян Цяньло тоже помахал рукой:
- Спокойной ночи, Син-Син.
После завершения видеозвонка задница детеныша все еще была приклеена к дивану.
Цзян Цинмань, увидев, что ребенок все это время сидит, составил ему компанию, усевшись в гостиной разбираться с делами.
Задница Цзян Цяньло сдвинулась немного в сторону, потом еще немного, пока он полностью не прижался к отцу-самке. Детеныш обнял Цзян Цинманя за руку, его глаза блестели:
- Отец-самка.
Цзян Цинмань выключил оптокомп, опустил глаза и посмотрел на ребенка:
- Мгм.
Детеныш смущенно произнес:
- Отец-самка Мао-Мао помогает ему мыться.
Цзян Цинмань кивнул:
- Ло-Ло хочет, чтобы я помог ему помыться?
Мысли детеныша были моментально раскрыты, он опустил голову, его личико покраснело. Он чувствовал, что уже вырос, и нехорошо просить старших о помощи.
Но, но отец-самка никогда его не купал.......
Цзян Цяньло тихо пробормотал:
- Угу. - Он украдкой взглянул на Цзян Цинманя снизу вверх.
Цзян Цинмань просто поднял детеныша на руки и пошел наверх, в комнату малыша.
Он никогда не помогал ребенку мыться, но так называемая "помощь в купании" для Цзян Цяньло была очень простой - нужно было только помочь ему набрать воду в ванночку.
Когда горячая вода была набрана, детеныш сам раздел себя и сел внутрь. Цзян Цинмань выдавил пену и помыл тело ребенка.
После мытья детеныш надел синюю пижаму в виде акулы, которую выбрал сам. Цзян Цинмань взял маленькую акулу на руки и засунул под одеяло.
Слуги только что поменяли простыню и пододеяльник, они тоже были синими.
Акуленок лежал на кровати, словно вернулся в океан.
Цзян Цяньло лег, но его глаза все еще сияли, глядя на Цзян Цинманя.
Цзян Цинмань сел на край кровати, погладил детеныша по голове:
- Спи.
Ребенок покачал головой:
- Хочу послушать сказку на ночь, отец-самец рассказывал мне сказки на ночь. - Сказав это, у детеныша появилась новая идея: - Давай пойдем к отцу-самцу, чтобы он рассказал сказку!
Ребенок стремительно откинул одеяло и слез с кровати, открывая дверь, он чуть не упал.
Духовная свинья тоже испугалась:
- Хрюк!
- Мими! - Он поднял свинку, которая уже избавилась от полосок ткани мумии: - Мы будем слушать сказку вместе!
Фу Наньцзе хотел найти Цзян Цинманя, чтобы поговорить о проблеме сна, о принадлежности комнаты, а также о проблеме личных вещей вроде этой одежды.
Конечно, самым главным была проблема их брака.
Цзян Цинмань изначально был убежденным холостяком, и в обществе инсектоидов, где по закону самки обязаны выходить замуж, он получил привилегию не вступать в брак. Почему он не аннулировал брачный контракт с изначальным владельцем? К тому же он был лишь наложником-самкой, а не главным мужем-самкой.
Фу Наньцзе не понимал.
Если Цзян Цинмань вышел замуж ради изначального владельца, то с этим ничего не поделаешь, изначальный владелец уже ушел, и этим телом мог управлять только новый Фу Наньцзе. Эх, если говорить о разводе...
Фу Наньцзе вздохнул:
- Эх, если развестись с Цзян Цинманем...
Как только прозвучали эти слова, дверь комнаты со скрипом открылась. Фу Наньцзе резко посмотрел туда, и медленно показалось лицо Цзян Цинманя.
- Развестись? - нахмурившись, повторил Цзян Цинмань.
Кадык Фу Наньцзе дернулся.
- Что? Развестись? Отец-самец хочет развестись с отцом-самкой? - раздался детский крик удивления.
Фу Наньцзе опустил голову и увидел у ног Цзян Цинманя детеныша, одетого в пижаму маленькой акулы.
- Хрюк! - тут же последовало похрюкивание Мими.
Фу Наньцзе увидел, как духовная свинья протиснулась в комнату между ног детеныша, Мими моргнул черными глазками-бобами.
Он пошевелил губами, но прежде чем он успел заговорить, дверь продолжила открываться, и у ног детеныша появилась обезьяна.
Фу Наньцзе вытаращил глаза, ожидая, когда мартышка произнесет знакомые два слова, он никогда еще так не ждал этой фразы. В абсолютной тишине время тянулось так долго.
Мартышка открыла рот, ее челюсти задвигались вверх-вниз, она произнесла слово за словом с четким произношением:
- Раз... вод?
Со лба Фу Наньцзе скатилась капля пота, скользнув по жестко приподнятым уголкам губ: Как и ожидалось от предка из прошлой жизни, настоящий маленький языковой гений.