Глава 42.
Голос обезьяны повис в воздухе.
Пока последний звук не растворился, Фу Наньцзе и стоящие у двери один взрослый, один ребенок, одна свинья и одна обезьяна все еще пребывали в безмолвном противостоянии.
Цзян Цинмань отреагировал первым.
Самка расслабил сжатые брови, восстановил спокойствие, наклонился, взял на руки Цзян Цяньло, развернулся и большими шагами пошел прочь.
- Почему мы уходим? Мы же еще не послушали сказку на ночь, - в недоумении спросил детеныш.
А что не так с разводом? Если развод, то нельзя слушать сказку на ночь?
На голове ребенка все еще был надет большой капюшон-акулы, и когда он поднял голову, он закрыла ему пол-лица.
Цзян Цинмань оттянул капюшон назад, открыв эти невинные глаза:
- Послушаем завтра.
- А почему не сегодня? - в нем проснулся любопытный малыш.
- Потому что... - Цзян Цинмань крайне редко лгал, поэтому немного запнулся, - отец-самец собирается спать.
Ребенок надул губки:
- Отец-самец ясно сказал, что хочет развестись с тобой, а вовсе не спать.
Шаги Цзян Цинманя на мгновение остановились, затем он ускорил шаг и вернулся в комнату детеныша, опуская его:
- Мгм, Ло-Ло, ложись пока спать.
Детеныш перевернулся, отвернувшись от отца-самки, и недовольно фыркнул:
- Хмпф.
Отец-самка обманывает жучка.
Цзян Цинмань на мгновение замолчал, не зная, как справиться с детским характером:
- ...Спокойной ночи, Ло-Ло.
Он хорошо укрыл ребенка одеялом, включил ночник и тихо прикрыл дверь.
В момент закрытия двери, беспомощный перед детенышем отец-самка убрал все эмоции, и его лицо стало совершенно невозмутимым.
Цзян Цинмань вернулся к комнате Фу Наньцзе.
Дверь комнаты по-прежнему была широко распахнута, так же, как и до его ухода.
Фу Наньцзе не было видно, но на кровати появился большой выпуклый бугор.
Мартышка сидела на корточках в изножье кровати и хохотала, глядя на духовную свинью под кроватью.
Мими покрутил своей маленькой попкой, затем оттолкнулся передними копытцами, потянув за собой все тело в попытке совершить прыжок...
Бам!
Голова ударилась о край кровати.
Мартышка безудержно веселилась:
- Развод!
- Хрюк! - Мими покрутился на месте два круга и снова приготовился к прыжку, в его маленьких черных бобах отражался силуэт обезьяны.
Его взгляд был решительным, он смело подпрыгнул...
Бам!
Он задрал голову слишком высоко и ударился нижней челюстью.
- Хрюк! - Мими упал на пол, все его тело окоченело.
Мими: У-у, надо же было удариться именно тут, как больно, как грустно.
Мартышка - хлоп-хлоп- захлопала в ладоши и радостно произнесла:
- Развод!
Духовной свинье было не до состязаний за первенство, она проворно перевернулась, встала на все четыре копыта и убежала, прошмыгнув мимо стоящего в дверях Цзян Цинманя:
- Хрюк-хрюк!
Расстроенному Мими нужно было выпить немного молока из бутылочки, чтобы залечить раны.
Мартышка подняла голову, увидела Цзян Цинманя и вежливо поздоровалась:
- Развод!
- Какой к черту развод! - Укутанный в одеяло Фу Наньцзе резко перевернулся и сел, его волосы представляли собой сплошной беспорядок.
Он схватил обезьяну, злобно уставившись на этого предка, и низким голосом, с угрозой в тоне, произнес:
- Здрав, ствуй, те.
Мартышка в панике вцепилась в руку Фу Наньцзе:
- Развод!
Фу Наньцзе прищурил глаза:
- Здрав, ствуй, те.
Мартышка... мартышка закрыла глаза:
- Здрав, ствуй, те.
Фу Наньцзе с удовлетворением разжал руку, отпуская обезьяну. Мартышка уныло спрыгнула с кровати и с поникшей головой покинула это место печали.
Находясь на птичьих правах у жуков, мартышке приходилось склонять голову.
В комнате стало тихо.
Фу Наньцзе по-прежнему сохранял сидячее положение и не двигался.
В это время:
- Тук-тук.-
Фу Наньцзе повернул голову и увидел Цзян Цинманя, стоящего в дверях, неизвестно, как долго там простоявшего.
Лицо самки было совершенно спокойным, без каких-либо отличий от обычного. Фу Наньцзе потер нос:
- Поговорим?
Цзян Цинмань кивнул, вошел в комнату и закрыл дверь.
Фу Наньцзе запустил пальцы в волосы, слез с кровати, налил два стакана воды и поставил их на маленький кофейный столик у окна спальни.
Дождавшись, когда Цзян Цинмань сядет, он сел напротив самки. Фу Наньцзе заговорил:
- Извини, я не думал, что ты стоишь за дверью.
Цзян Цинмань покачал головой:
- Мне следовало удержать Ло-Ло и сначала постучать в дверь.
Затем оба жука сидели друг напротив друга в молчании.
Фу Наньцзе облизал губы:
- Где ты спал эти несколько дней? Дворецкий сказал, что изначально это была твоя комната.
Цзян Цинмань опешил, думая, что самец сразу заговорит о разводе, и ответил правдиво:
- В кабинете.
Фу Наньцзе удивился:
- Разве здесь нет множества гостевых комнат?
Цзян Цинмань кивнул:
- Но если спать в кабинете, это выглядит так, будто я занят работой.
Если спать в гостевой комнате, это значит, что партнеры отдалились друг от друга; слуги начнут распускать сплетни, и это дойдет до ушей детеныша.
Фу Наньцзе на мгновение потерял дар речи, чуть не спросив Цзян Цинманя, почему бы ему не зайти и не спать вместе с ним.
Он откашлялся:
- Так ты заходил в комнату умыться и переодеться, только когда меня не было?
Цзян Цинмань покачал головой:
- Только в первый день, после этого я поставил в кабинете небольшой шкаф и купил новую одежду.
Фу Наньцзе нахмурил брови, не совсем понимая, ведь, как ни крути, это он сам уподобился горлице, занявшей гнездо сороки, верно?
- Почему бы не купить новую одежду для меня?
Уши Цзян Цинманя покраснели. Он опустил глаза:
- ...Потому что господин-самец ничего не сказал, я думал, что тебе нравится эта.
Фу Наньцзе почувствовал, что воздух стал немного жарче.
Самка осознал недоразумение и уселся прямо:
- Я прямо сейчас куплю новую. - Говоря это, он уже открыл оптокомп, собираясь начать выбирать.
Фу Наньцзе поспешно замахал руками:
- Нет, нет, подожди сначала, мы еще не закончили разговор.
Цзян Цинмань выключил экран и посмотрел на самца.
Фу Наньцзе, так долго подготавливал почву, наконец перешел прямо к делу и задал вопрос, который волновал его больше всего:
- Почему ты выбрал меня своим господином-самцом?
Да, именно выбрал.
У изначального владельца не было ничего, кроме денег, а Цзян Цинмань явно в деньгах не нуждался. Обычно это самцы выбирают самок, но изначальный владелец имел лишь квалификацию быть выбранным.
Цзян Цинмань немного колебался.
Самец напротив выглядел очень серьезным, и задал этот вопрос не без причины.
Фу Наньцзе добавил произнеся:
- Ты с самого начала не хотел вступать в брак, к тому же маршалу можно и не жениться.
Цзян Цинмань решил сказать часть правды:
- До того, как я стал маршалом, по достижении определенного возраста мне бы автоматически назначили партнера. Независимо от того, с кем вступать в брак, для меня это было одно и то же, поэтому я решил сохранить брачный контракт.
А после - потому что у меня появился Ло-Ло, и я хотел, чтобы у него была полноценная семья.
Вполне логичный ответ.
Фу Наньцзе понял, его слова были резкими:
- И тебе было абсолютно все равно, будет ли твой статус главным мужем-самкой или наложником-самкой?
Цзян Цинмань кивнул. Раз уж это система с одним самцом и множеством самок, какая необходимость бороться за статус главного мужа-самки?
- Поэтому... - Фу Наньцзе прояснил ситуацию, - на самом деле тебе было совершенно все равно, кто я такой, все равно, кто является господином-самцом, тебе просто нужен был жук, который занял бы это место, верно?
Цзян Цинмань слегка расширил глаза.
Фу Наньцзе откинулся на спинку стула, выдохнул, вытянул длинные ноги, приняв расслабленную позу:
- Просто Ло-Ло тоже нужен был отец-самец, так ведь?
Несколько десятков секунд спустя Цзян Цинмань неуверенно кивнул.
Фу Наньцзе вздохнул:
- Если так, я советую тебе развестись, я не являюсь хорошим примером для подражания.
Кончики пальцев Цзян Цинманя бессознательно впились в ладони, однако самец еще не закончил свою речь.
- С самого начала и до конца я не являюсь тем типом выдающихся самцов в глазах вашей расы инсектоидов.
Фу Наньцзе развел руками и самоиронично произнес:
- Я слишком высок, мое телосложение слишком хорошее, я не выгляжу утонченным и красивым, а моя духовная сила неизвестно до какого уровня сможет вырасти.
Он пристально посмотрел в глаза Цзян Цинманю:
- В прошлый раз ты уже говорил, что если я не смогу принять Цзян Цяньло, мы можем развестись, так что тебе совершенно неважно стать таким же разведенным самкой, как Гу Хэн.
Фу Наньцзе терпеливо и методично наставлял:
- Ты можешь развестись прямо сейчас и найти другого самца.
Цзян Цинмань поджал губы, не отвечая ни слова.
Фу Наньцзе не отступал:
- Разводимся?
Цзян Цинмань отвел взгляд в сторону и слегка покачал головой.
Фу Наньцзе встал, обошел журнальный столик и остановился перед Цзян Цинманем. Наклонившись, он одной рукой приподнял лицо самки, заставляя его посмотреть на себя:
- Почему не разводишься?
Он увидел, как ресницы Цзян Цинманя в панике затрепетали, словно пара крыльев готовой взлететь бабочки.
Самка стиснул зубы и, взяв себя в руки, ответил:
- Потому что Ло-Ло нравишься ты.
Фу Наньцзе покачал головой, словно стоял перед необучаемым учеником, и с сожалением произнес:
- Я же говорил, я не какой-то хороший пример для подражания. К тому же, сегодня ребенку нравлюсь я, а завтра может понравиться другой самец, разве не так?
Губы Цзян Цинманя слегка приоткрылись, но он не смог выдавить ни слова. Рука Фу Наньцзе скользнула вдоль линии челюсти самки на заднюю часть шеи, мягко разминая его напряженные мышцы.
Цзян Цинмань чувствовал лишь температуру ладони самца, как сгусток огня мгновенно воспламенил кожу на шее, обжигая всё тело до самых костей.
Фу Наньцзе, то ли успокаивая, то ли допрашивая, мягко спросил:
- Почему же не разводишься? Разве не любой подойдет?
Глаза самца были темными, и Цзян Цинманю казалось, что его затянуло в туманный лес. Полумесяц скрылся за облаками, повсюду были только деревья, и он не мог разобрать направления.
Его разум был в полном смятении.
Почему? Почему? Почему? Дыхание Цзян Цинманя постепенно участилось, его руки вцепились в край одежды Фу Наньцзе, и он пробормотал:
- Я... я...
Внезапно зрачки самки резко сузились, из глубины мозга пришла острая боль, в духовном море зазвучала тревога, словно в глубинах океана поднялись бушующие волны.
Фу Наньцзе увидел, как лицо Цзян Цинманя вмиг побледнело, на лбу обильно выступил пот, а кожа под его рукой начала гореть. Самка дрожал всем телом, пытаясь свернуться в клубок.
Фу Наньцзе сильно сдвинул брови, поднял самку на руки и осторожно положил на кровать.
Но даже такое легкое движение, казалось, было слишком тяжелым, Цзян Цинмань задрожал еще сильнее, ему было так больно, что он не мог издать ни звука.
Его рука дрожа поднялась к губам, и в тот момент, когда он собирался сильно укусить себя, Фу Наньцзе быстро схватил самку за челюсть. Кажется, он понял, в чем дело.
Фу Наньцзе выпустил щупальца духовной
силы, вторгаясь в глубины мозга Цзян Цинманя. Самка сопротивлялся лишь мгновение, после чего снял защиту.
Он с легкостью проник в духовное море самки.
В момент проникновения повеяло ледяным ветром, налетел воющий ураган, а гигантские волны, словно высокая стена, готовы были безжалостно обрушиться вниз.
Фу Наньцзе с изумлением смотрел на это донельзя хаотичное духовное море.
Неужели Цзян Цинмань никогда не искал насекомое, чтобы оно привело всё в порядок?
Его щупальца духовной силы мягко, начиная с периферии, стали упорядочивать состояние самки.
Фу Наньцзе сидел на краю кровати, глядя, как Цзян Цинмань постепенно перестает дрожать, и его страдальческое выражение лица медленно смягчается.
Очистив периферию духовного моря, он почувствовал полное изнеможение.
Фу Наньцзе посмотрел на еще более серьезные проблемы внутри и впервые подумал, что его духовная сила растет слишком медленно.
Но ничего не поделаешь, придется решать это постепенно в будущем.
Фу Наньцзе втянул духовную силу обратно.
Цзян Цинмань уже пришел в себя, его лицо все еще было покрыто потом, а голос звучал слабо:
- Спасибо.
Фу Наньцзе пожал плечами и шутливо ответил:
- В конце концов, мы еще не развелись.
Самка сжал губы и замолчал.
...
Цзян Цяньло ворочался под одеялом, все еще размышляя.
- Отец-самец собирается спать... отец-самец собирается развестись с отцом-самкой...
Маленькая акула перевернулся, уставившись на лампу-планету на потолке, и скинул одеяло:
- Спать... разводиться... О! - детеныша внезапно осенило, он наконец-то «понял», что это значит.
Цзян Цяньло откинул одеяло, сполз с кровати, открыл дверь в комнату и, виляя акульим хвостом, шлепая босыми ногами, побежал к комнате Фу Наньцзе.
- Я всё понял! - детеныш открыл дверь и, как и ожидалось, увидел обоих своих родителей на кровати, хотя один лежал, а другой сидел.
Фу Наньцзе и Цзян Цинмань одновременно посмотрели на дверь.
Маленькая акула был очень зол:
- Я так и знал, что вы спите вместе! Отец-самец будет спать с отцом-самкой!