Глава 40.
Цзян Цяньло прождал довольно долго, но так и не дождался ответа от родителей, поэтому поднял голову и огляделся:
- Это плохо?
- А, это, ссс - Губы Фу Наньцзе разомкнулись и сомкнулись: - Я не говорю, что это плохо.
Детеныш пристально смотрел на отца-самца.
- Все зависит от того, захочет ли маленький жучок появиться. - Уверенно заявил Фу Наньцзе.
- А он может не захотеть? - с сомнением спросил детеныш.
Фу Наньцзе серьезно кивнул:
- Отец-самец может держать на руках только одного Ло-Ло, и если появится другой Ло-Ло, отец-самец уже не сможет его обнять.
Детеныш широко распахнул глаза.
Фу Наньцзе сменил выражение лица и с грустью произнес:
- Или же я не буду обнимать Ло-Ло. Во время видеоигр я смогу играть только с ним, а Ло-Ло останется только стоять в сторонке и смотреть.
Губы детеныша скривились.
Фу Наньцзе горестно вздохнул:
- Эх, даже молочка из бутылочек не хватит, чтобы мы пили его вместе.
Детеныш крепко сжал край своей одежды.
Фу Наньцзе нахмурил брови в глубокой задумчивости и пробормотал:
- Ах, если в будущем снова будет программа, даже не знаю, какого именно Ло-Ло мне брать с собой развлекаться?
Цзян Цяньло: !!!
У детеныша на глаза навернулись слезы, он вцепился в отца-самца:
- Нет, ты должен брать развлекаться меня!
Фу Наньцзе похлопал ребенка по голове:
- А как же маленький жучок останется дома совсем один? Ты все еще хочешь маленького жучка?
Детеныш шмыгнул носом, лицо его было мрачным:
- Больше не хочу.
Мечта о маленьком жучке была окончательно разбита, Цзян Цяньло соскользнул с колен отца-самца и, все еще испытывая трепет в сердце, вернулся к своим маленьким друзьям.
...
- Почему Ло-Ло так долго не было? - Лю Шань придвинулся к Цзян Цяньло.
Цзян Цяньло находился в трансе:
- Угу, хорошо.
Лю Шань: ?
Он ничего не понял, поэтому пропустил этот вопрос:
- Пока тебя не было, Син-Син сказал, что ему нужно кое-что рассказать.
Сюй Маомао с любопытством поторопил:
- Сто зе это такое в консе консов?
Голос Ань Синцяо звучал со скрытым ликованием:
- У меня будет младший брат.
- Вау! - радостно воскликнул Лю Шань. - Как здорово!
Сюй Маомао издал протяжное "ооо":
- Как клуто, завтла Син-Син смозет взять его с собой поиглать.
Ань Синцяо кивнул:
- Через несколько лет, когда он вырастет.
Сюй Маомао с разочарованием произнес:
- А лазве он не мозет выласти плямо завтла?
Ань Синцяо включил режим популяризации науки:
- Сейчас он находится в животе отца-самки, он пока еще яйцо, и пройдет много времени, прежде чем он вырастет.
- Он яйсо? Он на самом деле яйсо? - Сюй Маомао опустил голову и посмотрел на свои руки, в растерянности бормоча себе под нос: - А посему я не яйсо?
Лю Шань огляделся вокруг:
- Кажется, только у Син-Сина есть младший брат.
Они с воодушевлением обсуждали это еще какое-то время, как вдруг поняли, что один из друзей подозрительно притих.
Цзян Цяньло с недоверием смотрел на Ань Синцяо, словно предвидя трагическое будущее своего друга: Бедный Син-Син, у него не будет объятий отца-самца, не будет игр, и даже молочка из бутылочки не будет.
Он был переполнен горем и крепко обхватил Ань Синцяо обеими руками:
- Син-Син!
Ань Синцяо, которого внезапно обняли, совершенно ничего не понимал, на его лице читалась растерянность:
- А?
Цзян Цяньло утешающе произнес:
- Ничего страшного, Син-Син, в будущем ты сможешь приходить ко мне домой пить молочко из бутылочки.
Ань Синцяо был полностью сбит с толку:
- О, хорошо, я буду приходить к тебе домой пить молочко из бутылочки.
...
После того как Цзян Цяньло ушел, Фу Наньцзе выдохнул и посмотрел в окно.
Пейзажи проносились мимо, улетая назад.
До его ушей доносились голоса детей, которые что-то обсуждали.
Оказывается, Цяо Ми уже беременный, неудивительно, что они с Ань Линмо вообще ничего не предпринимали, когда были на планете Шакади.
Раздался голос Цзян Цинманя:
- Муж-самец не хочет завести ребенка?
Фу Наньцзе повернул голову и, увидев серьезное выражение лица Цзян Цинманя, задал встречный вопрос:
- А ты хочешь?
Цзян Цинмань ответил прямо и чопорно:
- Если вы желаете этого, я должным образом подготовлюсь.
Фу Наньцзе вздохнул и повторил свой вопрос:
- Так ты сам-то хочешь?
Цзян Цинмань поджал губы и ничего не ответил.
Он не знал, какой ответ хотел услышать самец, да и разве его собственный ответ имел значение?
Фу Наньцзе изогнул губы в ухмылке:
- Значит, нет.
Он снова посмотрел в окно, густые леса постепенно редели, сменяясь высотными зданиями центрального района имперской столицы.
До самого момента, когда левитирующий автомобиль прибыл в пункт назначения, оба жука больше не продолжали эту тему.
Дом Сюй Маомао находился на верхнем этаже самого дорогого здания в центральном районе, два самых верхних этажа представляли собой двухуровневую квартиру, а три этажа ниже были объединены в гараж для левитирующих автомобилей, предназначенных для повседневных поездок.
Группа жуков вышла из машины, Чжан Юэ уже ждал их.
- Я велнулся. - Сюй Маомао неспешно спустился по ступенькам и побежал к отцу-самке.
Чжан Юэ хотел было поднять детеныша на руки, но детеныш отказался:
- Я хосю быть вместе с остальными.
Гу Хэн, держа Лю Шаня на руках, вышел из машины, Лю Шань заболтал ножками, просясь спуститься:
- Вау, как много красивых машинок.
Цзян Цяньло и Ань Синцяо один за другим спустились на землю.
Сюй Маомао помахал рукой:
- Сколее идите сюда!
Трое детей под предводительством Сюй Маомао с шумом умчались вдаль.
Чжан Юэ повел Фу Наньцзе и остальных наверх.
Заглубленная гостиная, один овальный диван в форме буквы "С".
Гу Хэн сел на левый край С-образного дивана, в нескольких шагах от него сидел Цзян Цинмань, а еще на некотором расстоянии - Ань Линмо. Если бы все было как раньше, Фу Наньцзе сел бы на правый край С-образного дивана. Но Фу Наньцзе встал позади дивана.
Заговорил Чжан Юэ, его настоящий голос тоже был довольно низким, только не таким хриплым, как у Большеглазой Лягушки:
- Пожалуйста, подождите пока в гостиной, я поднимусь наверх и разбужу его.
Фу Наньцзе кивнул:
- Я звонил ему сегодня утром, но он не ответил.
- Я ответил, вообще-то. - На верхней площадке лестницы второго этажа внезапно появилась фигура Сюй Иньху, тон его голоса был недовольным и отдавал раздражительностью после сна.
Волосы были слегка растрепаны, должно быть, он переодевался в спешке.
Фу Наньцзе снова проверил свой оптический терминал:
- Ага, одна секунда тоже считается за ответ.
Чжан Юэ кивнул Сюй Иньху и пошел заниматься своими делами.
Сюй Иньху спустился вниз, ударил Фу Наньцзе кулаком в плечо и прошел за барную стойку:
- Что будете пить?
Фу Наньцзе покачал головой:
- Воду с лимоном, со льдом.
Он сел на высокий барный стул и, приподняв бровь, произнес:
- Сюй Маомао довольно сильно похож на тебя.
Сюй Иньху достал стеклянный стакан из холодильника, зевнул и с недоумением посмотрел на Фу Наньцзе:
- Чепуха, на кого же еще ему быть похожим, если не на меня?
Фу Наньцзе покачал головой:
- То, что в детском варьете вы смогли вставать так рано - стоило вам больших трудов.
Сюй Иньху закатил глаза, только что налитая вода с лимоном со стуком опустилась на столешницу, кубики льда ударились друг о друга:
- Кто много спит - у того кожа хорошая, понимаешь ты или нет?
В этот момент на оптический терминал Фу Наньцзе поступил видеозвонок, это был ID съемочной группы детского варьете.
Что еще могло понадобиться съемочной группе?
Фу Наньцзе нажал на кнопку ответа, и на экране появилось незнакомое лицо.
У звонившего жука было степенное квадратное лицо, однако из-за большого количества плоти оно казалось слегка кругловатым.
- Доброе утро, господин Фу, здравствуйте, здравствуйте, я помощник режиссера "Вперед, милые жучки!".
Фу Наньцзе тоже пожелал доброго утра:
- Случилось что-то еще?
- Э-э, я... я очень сожалею обо всем, что произошло ранее! - внезапно громко произнес помощник режиссера, на его лбу выступил пот от волнения.
- Сейчас режиссер ушел, трансляция детского варьете прекращена, и телеканал рассматривает возможность приостановить "Вперед, милые жучки!" на неопределенный срок, но мне действительно очень нравится эта программа, и я надеюсь, что она сможет продолжиться.
Помощник режиссера сначала немного заикался, но затем заговорил все более плавно. В его глазах сиял решительный свет, это была любовь к программе:
- Поэтому я вызвался добровольцем возглавить съемочную команду и реорганизовать программу. Руководство согласилось, что если мы сможем собрать гостей, то сможем продолжить.
Фу Наньцзе все понял:
- Вы пришли ко мне, потому что хотите пригласить меня участвовать?
Помощник режиссера искренне ответил:
- Да.
Он сглотнул слюну:
- Я гарантирую вам, что ничего подобного ситуации с тем режиссером больше не повторится.
Фу Наньцзе не стал сразу соглашаться:
- Хорошо, я подумаю об этом.
Помощник режиссера понимал, что такое дело нельзя решить в одночасье, поэтому не пал духом:
- Если вы примете решение, пожалуйста, свяжитесь со мной в любое время.
Видеозвонок прервался.
Сюй Иньху пнул Фу Наньцзе:
- В чем участвовать?
- В детском шоу.
Как только Фу Наньцзе ответил, оптический компьютер Сюй Иньху начал звонить. Сюй Иньху нажал на кнопку ответа, и, как и ожидалось, на экране появилось квадратное лицо второго режиссера (лицо в форме иероглифа "го", 国/國 ). Он что-то промычал в ответ, сказал пару слов и повесил трубку.
- А, наверное, следующим буду я. - Ань Линмо отставил газировку, и в следующую секунду зазвонил оптический компьютер.
Второй режиссер успешно уговорил двух инсектов, он уже очень бегло произносил заготовленный текст, и его уверенность сильно возросла. Однако в момент соединения он остолбенел: родитель Син-Сина и родитель Шань-Шаня вместе?
Ань Линмо отключил настройки приватности и втянул Гу Хэна в кадр вместе с собой.
Он первым с улыбкой помахал рукой:
- Доброе утро, второй режиссер. Вижу, вам слишком тяжело звонить каждому по отдельности, лучше уж скажите всем вместе.
Второй режиссер в оцепенении погладил свой круглый живот.
Вот как? Наследный принц действительно такой заботливый, не зря он самое близкое к народу насекомое императорского рода.
Второй режиссер снова повторил то, что говорил ранее.
Ань Линмо с улыбкой кивнул, выражая понимание, и выразил восхищение духом второго режиссера, сказав, что тот обязательно должен продолжать усердно трудиться для осуществления своей режиссерской мечты. Гу Хэн почти ничего не говорил, но по его выражению лица было видно, что он слушает очень внимательно.
Разговор закончился в крайне приятной атмосфере.
Второй режиссер похлопал себя по животу, будучи очень довольным: по крайней мере, со стороны наследного принца все стабильно.
Он встал, чтобы заварить кофе, и среди клубящегося аромата вдруг осознал одну проблему.
Наследный принц, кажется, тоже не обещал обязательно участвовать?
- Так вы будете участвовать? - Сюй Иньху снова зевнул.
Он посмотрел на Фу Наньцзе.
Ключ к приостановке трансляции детского шоу лежал в Фу Наньцзе и Цзян Цяньло.
Фу Наньцзе пожал плечами:
- Мне все равно, посмотрим, захочет ли пойти Ло-Ло.
Сказав это, он вдруг вспомнил, что настоящим опекуном Цзян Цяньло был не он сам.
Фу Наньцзе повернул голову и посмотрел на Цзян Цинманя. Цзян Цинмань проверял свой оптический компьютер, должно быть, занимался делами.
Он встал, подошел к Цзян Цинманю, сел рядом и спросил:
- Ты согласен, чтобы Ло-Ло продолжал участвовать?
Цзян Цинмань не ожидал, что Фу Наньцзе спросит его:
- Угу.
Затем он нахмурился:
- Но безопасность нужно усилить.
Ань Линмо кивнул:
- Можно для начала заменить охрану съемочной группы на наших собственных инсектов.
Внезапно наверху раздался грохот, как будто опрокинули какой-то крупный предмет.
Родители: !
Они быстро поднялись наверх и открыли дверь комнаты, откуда исходил звук.
Сюй Маомао и Цзян Цяньло лежали на полу, Ань Синцяо только что перевернулся и сел, а Лю Шань сидел на корточках рядом с Сюй Маомао и Цзян Цяньло, поддерживая их. Повсюду были разбросаны закуски, сваленные в маленькие горы, а коробка из-под закусок валялась в стороне.
Тот грохот, должно быть, был звуком падения коробки на пол.
Услышав, как открылась дверь, все четверо детенышей разом посмотрели туда.
Увидев потемневшее лицо Сюй Иньху, Сюй Маомао уже почувствовал головную боль и инстинктивно обхватил голову обеими руками, очень нервничая.
Цзян Цяньло быстро перевернулся и уткнулся лицом в живот Ань Синцяо, бормоча:
- Меня не видно... меня не видно...
Ань Синцяо услышал это и молча поднял огромную комбинированную семейную упаковку воздушных чипсов, заслоняя ею двух жучков.
Лю Шань посмотрел по сторонам, продолжая сидеть на корточках, и переместился за спину Ань Синцяо. Он высунул два моргающих глаза, полагая, что очень незаметно наблюдает за папой-самкой. Глядя на эти моргающие глаза, Гу Хэн растерял всю свою злость.
- Сюй, Мао, Мао--!
Под яростный рев Сюй Иньху детенышей одного за другим вытащили с места преступления.
После проверки на отсутствие травм им было приказано сесть на диван и подумать над своим поведением, в основном подумать нужно было Сюй Маомао. Фу Наньцзе попутно взял пакет конфет и раздал их сидящим в ряд детенышам, являя собой образ абсолютно хорошего отца-самца.
Сюй Иньху стоял к детенышам спиной, закрывая на это глаза.
Сюй Маомао, облизывая конфету, придвинулся к уху Цзян Цяньло и невнятно похвалил:
- Ло-Ло, я так тебе завидую.
Цзян Цяньло повернул голову и увидел, как Сюй Маомао трет шишку на своей макушке, с очень меланхоличным видом.
Слишком жалко.
Цзян Цяньло и подумать не мог, что сегодня Син-Сину будет очень плохо, и Мао-Мао тоже будет очень плохо.
Сюй Маомао:
- Друг!
Цзян Цяньло:
- Друг!
Уголки губ Сюй Иньху дернулись. Он поднял ногу, преграждая путь вставшему налить воды Фу Наньцзе:
- Ты не можешь это прекратить?
Выражение лица Фу Наньцзе было глубоким и непостижимым:
- Братские чувства глубоки, тебе не понять.
Он перешагнул через ногу Сюй Иньху, продолжил наливать воду у барной стойки, повернулся, держа один стакан в руке, а другой поставил перед Цзян Цинманем. Цзян Цинмань кивнул:
- Спасибо.
Ань Линмо спросил Сюй Иньху:
- Ну, что ты надумал?
Сюй Иньху стащил у Фу Наньцзе конфету:
- У меня вообще никаких проблем, но тебе надо посмотреть, захочет ли сам ребенок.
Гу Хэн сжал руки в кулаки и положил их на колени:
- Тогда полагаюсь на тебя. - Он встал и низко поклонился.
Сюй Иньху замахал руками:
- Эй-эй-эй! Не надо так, я этого не заслуживаю, я просто помогаю своему брату, а не тебе.
Гу Хэн благодарно улыбнулся.
Сидя рядом с Цзян Цяньло, Лю Шань закусил нижнюю губу, ему стало немного страшно. Гу Хэн взял Лю Шаня на руки, Чжан Юэ открыл одну из гостевых спален, чтобы они могли зайти туда и поговорить.
Как только дверь закрылась, слезы Лю Шаня уже беззвучно потекли.
Он тихонько сидел в объятиях папы-самки, не издавая ни звука.
Ребенок и так был легким, как облачко, а когда полился дождь, стал еще легче.
Гу Хэн не мог предположить, что сердце Лю Шаня настолько чувствительно, что он все ощутил всего по нескольким незначительным фразам. Он сглотнул ком в горле:
- Шань-Шань.
Не дожидаясь, пока он скажет что-то еще, Лю Шань обнял папу-самку за шею, обнял очень крепко, уткнувшись личиком в его плечо и шею. Гу Хэн почувствовал, как теплые слезы пропитали его одежду, прилипая к коже и принося с собой чувство холода. Он нежно похлопал детеныша по спине:
- Тебе нравится играть с Мао-Мао?
Лю Шань крепко сжал губы, не говоря ни слова. Сейчас он не мог говорить.
Гу Хэн продолжал говорить сам с собой:
- Дядя Сюй Иньху ведь тоже очень хороший? Разве тебе не показалось, что у него очень большой гараж? А еще там много красивых машинок, которые тебе нравятся, и в будущем ты сможешь посидеть во всех них.
Лицо Лю Шаня зарылось еще глубже: Ничуть не красивые, ему совершенно не нравятся эти машины.
Гу Хэн сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить:
- Шань-Шань поживет здесь несколько дней, и папа-самка очень скоро приедет за тобой.
Уши Лю Шаня дрогнули: Несколько дней? Несколько дней - это сколько? Папа-самка вернется? Когда он вернется?
Гу Хэн повернул голову и поцеловал ухо Лю Шаня, твердо сказав:
- Очень скоро, я очень скоро заберу тебя.
В другой комнате Сюй Иньху держал Сюй Маомао и воспитывал его.
Сюй Маомао крепко зажимал карманы своих штанишек, настороженно глядя на Сюй Иньху и поклявшись насмерть защищать конфеты, которые дал ему друг.
Сюй Иньху резко закрыл глаза, напоминая себе, что это его родной ребенок, его родной ребенок.
Он открыл рот:
- В будущем...
Сюй Маомао широко раскрыл глаза, неужели...
- Шань-Шань будет жить в нашем доме. - Кратко и ясно сказал Сюй Иньху.
Сюй Маомао выдохнул и вытер пот.
Оказывается, дело не в том, что нельзя есть конфеты.
А?
Рот детеныша преувеличенно широко открылся:
- Вау, Сань-Сань будет иглать вместе со мной!
Сюй Иньху кивнул:
- Но неизвестно, как долго, возможно, очень скоро он снова уедет.
Сюй Маомао вспомнил слова, сказанные Ань Синцяо, и над его головой мгновенно загорелась лампочка:
- Сначит, тепель Сань-Сань будет моим младсим блатом?
Сюй Иньху: ?
Он не мог понять, как работают извилины в мозгу его детеныша, но, кажется, Лю Шань и Сюй Маомао были ровесниками, он просто не знал, в каком месяце родился Шань-Шань.
Эх, да ладно, пусть будет так.
- Да, именно твой младший брат. - Сюй Иньху сдался и перестал думать.
- У меня тозе появился младсий блат! У меня тозе появился младсий блат! - Сюй Маомао, радостно прыгая, выбежал за дверь и громко оповестил весь дом: - У меня тозе появился младсий блат!
Детеныш прибежал в гостиную и с важным видом сказал:
- Син-Син, теперь у меня тозе есть младсий блат.
Ань Синцяо моргнул:
- Поздравляю тебя.
Он посмотрел на Чжан Юэ:
- Поздравляю, дядя.
Чжан Юэ, привлеченный криками Сюй Маомао: ?
Зрачки Цзян Цяньло затряслись от шока: Что? У Мао-Мао тоже вдруг появился младший брат?
Ань Синцяо и Сюй Маомао увлеченно болтали, и все вокруг было наполнено радостной атмосферой. Цзян Цяньло видел, что позади его друзей скрывается бездонная пропасть. Он со скорбью смотрел на Сюй Маомао, своего хорошего друга. Никаких обнимашек, никаких игр, никакого молока из бутылочки.
Слишком жалко, действительно слишком жалко!