Глава 39.
На лице Ань Линмо играла невинная улыбка, как будто он просто случайно вздохнул. Цзян Цинмань поднял веки и бросил взгляд на него.
Ань Линмо, вовремя остановившись, сменил тему:
- Интересно, когда проснутся наши четверо детенышей.
Гу Хэн налил чашку кофе:
- Вчера они играли до двенадцати, так что вряд ли встанут так рано. - Он вспомнил события прошлой ночи. - Они были слишком взволнованы, а ночью еще и обязательно хотели спать вместе.
Ань Линмо кивнул:
- Но уже 10 часов, если так пойдет и дальше, то уже пора будет обедать.
Услышав это, Фу Наньцзе в два счета доел яйцо, залпом выпил соевое молоко, вытер рот:
- Я пойду посмотрю.
Он встал, подозвал слугу, спросил, в какой они комнате, и направился к подъемной платформе.
Гу Хэн быстро привел себя в порядок и последовал за ним:
- Я тоже пойду посмотрю.
Двери подъемной платформы закрылись, и на стеклянной поверхности отразилось лицо Гу Хэна.
Инсект-самка стоял позади и слева от Фу Наньцзе, его фигура была прямой и сильной, из-за длительных тренировок даже в повседневной жизни в нем сквозила аура военной самки. Почувствовав на себе взгляд, он перевел глаза и встретился взглядом с Фу Наньцзе прямо в стеклянном отражении.
В следующую секунду двери открылись.
Фу Наньцзе шагнул из подъемной платформы.
Тяжелые шторы были раздвинуты в стороны, солнечный свет заливал весь коридор, а через окно можно было увидеть лабиринт из кустарников и фонтан на территории поместья.
Они один за другим ступали по ковру, их шаги были совершенно беззвучными.
Фу Наньцзе заговорил первым:
- Я слышал, о чем вы с Цзян Цинманем говорили на планете Шакади, вы, должно быть, давно знакомы?
Гу Хэн кивнул, а затем, осознав, что идущее впереди насекомое этого не видит, сказал:
- Да, Ваше Превосходительство, я с самого начала службы нахожусь под командованием маршала.
Фу Наньцзе произнес "о".
Гу Хэн, пользуясь тем, что находился в слепой зоне Фу Наньцзе, поднял голову и оглядел спину самца. Фу Наньцзе был даже выше его самого, с очень широкими плечами, и совсем не походил на самца.
Судя по вчерашнему краткому контакту, его навыки тоже были весьма впечатляющими, и он не был похож на тех хрупких и избалованных самцов, которых содержат дома и которым не нужно трудиться.
В обществе есть и другие самцы, которые работают вне дома, но они занимаются лишь политикой, бизнесом или офисной работой, прямо как... как Лю Дунди.
Самцы всегда находились в роли защищаемых, но когда Фу Наньцзе стоял рядом с маршалом, инсекту было трудно с ходу разобрать, кто кого защищает, ведь он был даже немного выше маршала.
И это муж-самец маршала?
Самец, который заставил маршала нарушить клятву безбрачия.
В сердце Гу Хэна внезапно поднялся порыв, и он заговорил:
- Могу я спросить?
Подождав несколько секунд и не дождавшись продолжения, Фу Наньцзе обернулся:
- Мм?
Лицо Гу Хэна исказилось от сомнений, он пожалел о своих словах, как только их произнес. Это было слишком безрассудно, он наверняка оскорбит Его Превосходительство самца. Но Фу Наньцзе уже спросил, и ему оставалось лишь сцепить зубы и продолжить, хотя его голос непроизвольно стал тише.
- Могу я узнать, почему вы женились на маршале? Это из-за любви?
Любви?
Фу Наньцзе слегка расширил глаза и остановился.
Гу Хэн увидел остановившуюся впереди спину и поспешно объяснил:
- Прошу прощения, я был слишком резок, вам не нужно отвечать, просто... мне просто внезапно пришло это в голову, я не имел в виду ничего дурного.
Фу Наньцзе повернулся и посмотрел на Гу Хэна с безмятежным лицом:
- На самом деле ты хочешь спросить, не такой ли я, как Лю Дунди, верно?
Эти слова были сказаны слишком прямо, они сразу же сорвали бледную маскировку Гу Хэна.
Гу Хэн помолчал мгновение, а затем, махнув на всё рукой, признался:
- Да. Я знаю, что самцы заводят себе наложниц-самок в основном ради денег и власти, для удовлетворения своих желаний, чтобы найти всемогущую няню, или же ради... - инсект-самка стиснул зубы, - чего-то другого.
Он поднял голову и твердым взглядом посмотрел на Фу Наньцзе:
- Но я надеюсь, что с маршалом все иначе.
Фу Наньцзе опустил глаза и молча смотрел на самку, не перебивая.
Гу Хэн продолжил:
- Он прошел через тяжелые испытания на поле боя не только ради выживания и ответственности на своих плечах, но и ради того, чтобы суметь встать на вершине и получить право сказать "нет" закону о браке Империи. Вы - тот самец, которого он выбрал, отказавшись от своих привилегий, и я надеюсь, что вы достойны принятого им решения.
Выпалив все это на одном дыхании, Гу Хэн посмотрел в темные глубины глаз Фу Наньцзе, и его пыл быстро угас, а по спине запоздало пробежал холодок. Он посмел так разговаривать с самцом! Эти откровенные слова звучали как угроза, это было величайшим преступлением. И тем не менее...
Инсект-самка впился ногтями в ладони, заставляя себя сохранять прямую стойку и смотреть Фу Наньцзе в глаза. Он тоже должен был замолвить словечко за маршала, пусть даже это было бы чем-то незначительным или бесполезным. А возможно, он также говорил и за того, кем был сам в прошлом.
Гу Хэн ждал, что самец начнет его отчитывать, и эти короткие десять с лишним секунд тянулись так долго.
Фу Наньцзе, наконец, заговорил:
- Хорошо.
Гу Хэн остолбенел.
На лице Фу Наньцзе не было ни малейшего следа гнева.
Голос самца был ровным и убедительным, когда он пообещал:
- У него определенно все будет иначе.
Гу Хэн внезапно заметил, как солнечный свет очертил профиль лица Фу Наньцзе, окутав его ореолом света.
Сказав это, Фу Наньцзе развернулся и пошел дальше.
Гу Хэн поспешил за ним.
Кажется, он понял, почему маршал выбрал Фу Наньцзе.
Пройдя несколько шагов, оба насекомых остановились у двери комнаты. Это была большая гостевая спальня.
- Тшш, - Фу Наньцзе приложил палец к губам, подавая знак Гу Хэну молчать.
Он тихо приоткрыл дверь и, прищурив один глаз, заглянул внутрь.
В комнате было темно и тихо, ничего не было видно. Лишь в полоске света, проникающей через щель в двери, можно было разглядеть разбросанные по полу игрушки.
Похоже, вчера вечером поле игровой битвы было весьма ожесточенным.
Фу Наньцзе просто толкнул дверь и, обойдя наполовину собранную модель звездолета, небрежно сложенные бумажные самолетики, крупные фигурки из "Космического Альянса" и тряпичные куклы, наконец подошел к кровати.
Он сразу нажал на кнопку у изголовья, шторы стремительно разъехались, и комната тотчас наполнилась светом.
Четверо детенышей спали вповалку на большой кровати.
Ань Синцяо лежал на правой стороне кровати; он был единственным детенышем, который спал на подушке.
Его поза для сна была самой правильной: обе руки естественно лежали по бокам от тела, а уголок одеяла на его животе поднимался и опускался в такт дыханию.
Цзян Цяньло спал слева; он лежал на животе, его пухлые щеки выделялись валиком, губы были розовыми, а две руки, сжатые в кулачки, были скрючены по бокам от головы.
Сюй Маомао спал очень размашисто, его руки и ноги были раскинуты в форме иероглифа "大".
Его голова была повернута к изножью кровати, он лежал в самом центре; одна его нога прижималась к ноге Цзян Цяньло, а одна рука покоилась на спине Лю Шаня.
Лю Шань в обнимку с подушкой свернулся калачиком, словно креветка, его спина была изогнута дугой.
Но на этой огромной кровати три на три метра он почему-то спал на самом краю, плотно прижавшись к краю матраса, так что, перевернувшись, мог бы упасть.
К счастью, вокруг кровати заранее были разложены толстые подстилки.
Слуги приготовили четыре маленьких одеяла и регулярно приходили проверять обстановку.
Но, судя по всему, толку от этого было мало: одеялом был укрыт только Ань Синцяо, да и то лишь уголком. Потому что остальное утянул своими ногами Сюй Маомао.
Яркий свет в комнате пробивался сквозь тонкие веки и раздражал глаза.
Ань Синцяо открыл глаза первым.
Детеныш с заспанными глазами и растерянным выражением лица, увидев незнакомую обстановку, подумал, что все еще видит сон. Однако он быстро пришел в себя, вернул своему лицу обычное выражение и сел.
Фу Наньцзе воспользовался моментом и снял Ань Синцяо с кровати:
- Син-Син умеет сам чистить зубы?
Детеныш кивнул, шлепая, надел тапочки и сам пошел в ванную.
Фу Наньцзе обошел кровать с другой стороны и зажал нос Цзян Цяньло.
Малыш нахмурил брови, безуспешно попытался раздуть ноздри, затем открыл рот и начал дышать. Но сонливость все же начала постепенно рассеиваться; ресницы детеныша дрогнули, он растерянно открыл глаза, моргнул, и его взгляд сфокусировался на увеличенном лице Фу Наньцзе.
- А! - Цзян Цяньло одним шлепком оттолкнул от себя нависшую громадину и окончательно проснулся.
Фу Наньцзе потер ушибленный нос и глухо сказал:
- Пора вставать и завтракать, Ло-Ло.
Детеныш моргнул:
- О.
Гу Хэн разбудил свою маленькую креветку; Лю Шань, потирая глаза, сел.
Сюй Маомао был разбужен Цзян Цяньло, но не до конца.
Его глаза приоткрылись в щелочку, а затем снова закрылись. Как же хочется спать.
- Ло-Ло, хочешь пойти разбудить своего друга? - Фу Наньцзе кивнул подбородком в сторону Сюй Маомао.
Цзян Цяньло подполз к Сюй Маомао и изо всех сил потряс его:
- Мао-Мао, вставай!
Лю Шань тоже сел рядом с Сюй Маомао и позвал:
- Солнце уже печет попу.
Сюй Маомао даже не шелохнулся, его веки были намертво склеены.
То мгновение, когда он приоткрывал глаза, казалось, никогда не существовало, словно это Фу Наньцзе видел сон наяву.
Цзян Цяньло усвоил метод отца-самца.
Он зажал нос Сюй Маомао:
- Хе-хе, вставай!
Однако Сюй Маомао ничуть не запаниковал; он медленно открыл рот для дыхания и продолжал сладко спать.
Как будто его тренировали этим методом бесчисленное количество раз, и у него уже выработался иммунитет.
Лю Шань немного подумал, подполз к ногам Сюй Маомао и пощекотал ему подошвы.
Пальцы ног Сюй Маомао пару раз дернулись, но вскоре снова замерли.
Сколько бы Лю Шань ни щекотал его, все было бесполезно.
Двое малышей все еще старались, но даже когда Ань Синцяо вернулся, им так и не удалось разбудить Сюй Маомао.
Он по-прежнему спал, раскинув руки и ноги, в полном блаженстве.
Цзян Цяньло обратился за помощью к своему самому надежному, на его взгляд, другу, Ань Синцяо.
- Син-Син, почему он не просыпается? - детеныш был очень расстроен.
Лю Шань перечислил методы, которые они уже использовали.
Ань Синцяо серьезно кивнул, показывая, что он все понял.
Он на мгновение задумался и, не сказав ни слова, выбежал за дверь; а когда вернулся, в руке он, казалось, что-то сжимал.
Ань Синцяо забрался на кровать, разорвал обертку от леденца на палочке и поднес его к кончику носа Сюй Маомао.
Цзян Цяньло и Лю Шань затаили дыхание и пристально уставились на Сюй Маомао.
Они увидели, как нос Мао-Мао зашевелился, когда он изо всех сил старался вдохнуть сладкий запах леденца.
Заметив в Сюй Маомао перемены, Ань Синцяо начал двигать леденец влево и вправо.
Голова Сюй Маомао тоже стала двигаться влево и вправо, гоняясь за этим ароматом.
Следом за этим Ань Синцяо быстро убрал леденец; потеряв сладкий запах у кончика носа, Сюй Маомао нахмурил брови. Глаза детеныша с трудом открылись, и он даже заговорил, озадаченно и недовольно спросив:
- Куда делась конфетка из моего лта?
Ань Синцяо, держа леденец, хладнокровно ответил:
- У тебя во рту конфеты не было.
Цзян Цяньло и Лю Шань запрыгали от радости - они наконец-то добились успеха!
Стоявший рядом Фу Наньцзе, увидев это, сбросил вызов, который долго набирал, но не заметил, что именно в момент сброса вызов был принят.
Сюй Иньху, который поначалу был еще в полудреме и с трудом вылез из-под одеяла, чтобы ответить на звонок, теперь мгновенно проснулся:
- Фу Наньцзе, тебе что, ранним утром заняться нечем!
Поскольку Сюй Маомао проснулся, трое детенышей отправились в ванную, выстроились в ряд и стали вместе чистить зубы.
Ань Синцяо ждал в стороне.
Затем Фу Наньцзе и Гу Хэн повели четверых бодрых и чистых детенышей вниз завтракать.
Ань Линмо и Цзян Цинмань уже закончили есть, но все еще сидели на своих местах и ждали.
...
Когда дети доели, Ань Линмо заговорил:
- Позже мы пойдем играть домой к Мао-Мао, хорошо?
Цзян Цяньло поднял обе руки и радостно воскликнул:
- Ура!
Глаза Лю Шаня засияли, но он ничего не сказал, а сначала посмотрел на отца-самку.
Гу Хэн кивнул.
И только после этого Лю Шань радостно сказал:
- Хорошо!
Сюй Маомао почесал затылок:
- А? Так быстло домой.
Цзян Цяньло начал фантазировать о будущем:
- Сначала пойдем к Мао-Мао, потом к Син-Сину, а потом домой к Шань-Шаню!
Услышав это, Сюй Маомао поспешно закивал:
- Ко всем пойдем, ко всем.
Итак, группа инсектоидов вышла из дома и направилась к дому Сюй Маомао.
Цзян Цяньло был очень взволнован и вприпрыжку побежал к левитирующему автомобилю.
Четверо детенышей сидели в один ряд и щебетали, словно маленькие воробьи, сидящие поутру на карнизе.
Ань Линмо и Гу Хэн вошли в закрытый отсек, чтобы поговорить.
Левитирующий автомобиль поднялся в воздух, и из окна Фу Наньцзе увидел, как свинья-мумия с важным видом заходит в стеклянную оранжерею.
Он вдруг вспомнил о том камушке и, повернув голову, спросил у Цзян Цинманя:
- Почему на теле духовной свиньи оказалась эта штука?
Цзян Цинмань, закончив объяснять особенности камушка, высказал свою догадку:
- Раса насекомых эволюционировала из жуков; существует теория, согласно которой сначала пробудилась духовная сила, а затем они постепенно трансформировались, обретя конечности, чтобы стоять прямо.
Эта духовная свинья, должно быть, потерпела неудачу в эволюции; если бы камушек находился в мозгу, возможно, результат был бы иным.
Фу Наньцзе был крайне потрясен: так вот в чем дело?
Он включил свой оптический компьютер, вызвал записи с камер наблюдения стеклянной оранжереи и стал наблюдать за этой духовной свиньей, которая едва ли не в одиночку продвинула ход истории.
Мими по привычке хотел забраться в кусты цветов, чтобы погреться на солнышке. Однако на ветвях цветов были шипы, и обмотанные вокруг него лоскуты ткани зацепились. Он пытался двигаться вперед - не получалось идти; пытался с силой сдать назад - не мог сдвинуться.
Духовная свинья намертво застряла посередине, не в силах ни продвинуться вперед, ни отступить назад.
Мими жалобно хрюкнул:
- Хрю-хрю!
Мими: Спасите Мими!
Фу Наньцзе по эту сторону монитора покачал головой и вздохнул, связываясь с дворецким, чтобы спасти свинью.
Он наконец понял, почему казалось, что у Мими есть хоть немного интеллекта, но этот интеллект всегда выглядел невысоким.
В это время подбежал Цзян Цяньло:
- Мы ведь сегодня вечером спим дома у Сюй Маомао? Ой, это Мими и обезьяна. - Детеныш забрался на колени к отцу-самцу.
На видео неизвестно куда запропастившаяся макака спустилась с небес на землю и помогала духовной свинье освободиться. Она одной рукой раздвигала цветы, а другой тянула за бинты свинки, словно вытягивая репку.
Цзян Цяньло вскрикнул:
- Вау, обезьяна помогает Мими?
Фу Наньцзе увидел, что духовная свинья забилась еще сильнее, и ему показалось, что бинты сейчас задушат ее насмерть:
- Угу, наверное, так и есть.
Детеныш внезапно вспомнил один вопрос:
- Мими - это тот, кого я хотел завести, а обезьяна - это тот, кого захотел завести отец-самец? Обезьяна выглядит не такой милой, как Мими.
В мире ребенка красота имела большое значение. Фу Наньцзе покачал головой, затем снова кивнул:
- Можно и так сказать, я хотел забрать ее домой, чтобы она подружилась с Мими.
Он продолжил объяснять:
- Подумай сам, когда мы обычно уходим из дома, разве Мими не остается дома совсем один? Теперь, когда с ним будет обезьяна, ему не будет одиноко.
Детеныш сжал губы в раздумьях:
- Угу, прямо как раньше, когда дома был только я, без отца-самца и отца-самки, и мне было очень одиноко.
Фу Наньцзе погладил ребенка по голове:
- Теперь не одиноко.
Цзян Цяньло широко улыбнулся.
- Тогда в будущем вы всегда будете со мной? - Ребенок посмотрел на своих родителей по очереди.
Цзян Цинмань кивнул и уверенно сказал:
- Будем.
В этот самый момент Фу Наньцзе внезапно вспомнил о другом вопросе.
Голос Гу Хэна все еще звучал в его ушах:
«Почему вы женились на маршале? Это из-за любви?» Он не сказал "любовь".
Он сказал: «Он определенно будет другим».
Фу Наньцзе тихо смотрел на детеныша и не сразу ответил на слова ребенка.
Цзян Цяньло с удовлетворением получил ответ от отца-самки, повернул голову и уставился на Фу Наньцзе горящим взглядом.
Фу Наньцзе, конечно же, мог сказать "Будем", это слово было слишком простым. Нужно было лишь разомкнуть и сомкнуть губы, слегка выдохнуть, заставить горло вибрировать, а затем издать звук.
Он посмотрел в ясные глаза ребенка, медленно приоткрыл губы и как раз собирался выдохнуть и произнести ответ, как его прервал другой вопрос детеныша.
Цзян Цяньло не придал значения ответу отца-самца:
- Но отцу-самке и отцу-самцу нужно ходить на работу, так что вы не сможете быть со мной все время.
Фу Наньцзе втайне вздохнул с облегчением, однако в его сердце повис камень, не опускаясь и не поднимаясь *(зависнуть в неопределенности/ быть в подвешенном состоянии).
- Ничего страшного, у Мими есть обезьяна, чтобы составить ей компанию, и у меня тоже может быть жучок, который составит мне компанию.
Детеныш подвинул попку, прижался к отцу-самке и с предвкушением посмотрел на Цзян Цинманя. Цзян Цинмань не понял и посмотрел на Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе кивнул:
- Верно, дома есть дедушка-дворецкий, а еще много жуков составят тебе компанию.
Цзян Цяньло покачал головой, обнял Цзян Цинманя за талию и потерся лицом о живот отца-самки:
- Я хочу, чтобы со мной был маленький жучок.
Все тело Цзян Цинманя напряглось.
Фу Наньцзе словно громом поразило: Ты, а, это...?
___
Автору есть что сказать:
Фу Наньцзе: Детеныш, мы с твоим отцом-самкой еще даже в одной постели ни разу не спали.
Мими: Мой возлюбленный - непревзойденный герой, однажды он придет за мной на семицветных облаках, чтобы взять меня в жены. Я угадал начало, но не мог предугадать такой конец...
Обезьяна: Ему нравится Великий Мудрец, Равный Небу, а не такая макака, как я....
Мими: А&%* Я сейчас задохнусь!
Обезьяна: Э?
___
Великий Мудрец, Равный Небу - титул Сунь Укуна, Царя обезьян из классического китайского романа «Путешествие на Запад».
«Мой возлюбленный - непревзойденный герой...» - известная цитата феи Цзыся из классического гонконгского фильма «Китайская одиссея» .